Чтение онлайн

— Поставьте себя на место флотского спецназа, — посоветовал я. — Слухи об их расформировании более обширны, нежели чем правда. Что бы вы делали в ситуации, когда дело вашей жизни вот-вот может обернуться вашим переподчинением «конкурентам». Скажем, наземному командованию? — я посмотрел на генералов Каина и Юргена, обсуждающих забуксовавший штурм одного из «Барышников».

— Я бы из кожи вон вылез, чтобы доказать, что я лучше, чем кажусь, — без запинки ответил Пеллеон.

— На то и расчет, — поведал я. — И спецназ, и коммандос в такой ситуации готовы проявить себя на пределе возможностей. Одним не хочется утратить идентичность, другим — убраться на пенсию, едва получив возможность вернуться к работе всей своей жизни. При этом обе стороны понимают, что проиграют, если перейдут границы дозволенного. И сосредоточились на результате.

— Вы это спланировали, — слабо улыбнулся Пеллеон. — Все это происходит по вашей задумке.

— Именно, — не стал отпираться я. — Ротана — это учения. Репутация не стоит ничего, если ты не готов ее отстоять. Максимум, который демонстрируют обе стороны, послужит уроком и базой для будущих поколений, что придут им на смену. Более того, ни одна из сторон не сможет больше работать вполсилы — потому что они невольно дают нам понять, что могут лучше.

— На пределе возможностей недолго они смогут прослужить, — осторожно заметил Пеллеон.

— Постоянно быть на пределе не нужно, можно перегореть и умереть, — согласился я. — Но это сражение дает понять насколько офицеры и специалисты первого эшелона ценят свою работу.

Командир «Стража» несколько секунд молчал.

— Вот почему вы провели церемонию повышения и присвоения званий заранее, — сказал он. — Вы обнадежили разумных, дали понять им, что повышение у них уже в кармане. И в доказательство некоторым из них в самом деле выдали новые командные планки. А теперь просто наблюдаете как они оправдывают возложенное на них доверие.

— И обязательства, — дополнил я. — Да, капитан, все именно так. Доминион создан как государство, дающее привилегии тем, кто этого достоин по тем или иным критериям. Ни в одном документе, гласно или негласно, не сказано, что достижение каких-либо заслуг приведет к тому, что больше не следует стараться. Почивать на лаврах не позволено никому.

— Даже вам?

— Даже мне, — кивнул я, повернув в его сторону небольшой монитор, вмонтированный в левый подлокотник моего кресла.

Пеллеон пробежался глазами по тактическим схемам, отметкам распознавания кораблей, после чего поднял на меня взгляд.

— Еще одно сражение, сэр?

— Именно так, — ответил я.

— Но… Мы не переживем его без огромных потерь, — напомнил Пеллеон. — Сэр, люди устали, корабли побиты, нам просто уже некуда дробить экипажи, чтобы увести все трофеи.

— Я прекрасно помню это, капитан, — заверения не помогли расслабиться напряженному лицу командира «Стража». В такие разговоры он очень напоминает своего донора, хоть и старается его превзойти. Забота по подчиненных — это та генетическая особенность ДНК Гилада Пеллеона, которую преступно искоренять. — Этот флот в данном сражении участия принимать не будет.

— Другой флот? — переспросил Пеллеон. — Вы говорили, что привели сюда больше «Драконов», я помню… Но, судя по отметкам, там не только бывшие «Венаторы», но и…

Он замолчал, увидев, как я приложил к губам указательным палец.

— Спокойствие, капитан, — посоветовал я. — Только спокойствие. Закончим здесь, и вы все узнаете в подробностях. Кстати говоря, цель номер шестьдесят три намерена атаковать «Крюгер» с кормовых углов. Окажите содействие Деру Редеру и разрядите наши торпедные аппараты для отвлечения вражеского внимания. А затем ударьте тяжелыми ионными пушками. Наглость должна быть наказана. Как и предательство.

А ведь до того, как она перешагнула шлюз корвета, абордаж такого небольшого корабля казался лишь пустой формальностью.

Мелочь, с которой запросто справятся даже не специалисты в деле стрелкового боя.

Рядом раздался взрыв и свет в коридоре мигнул, одновременно с полутьмой наградив находящихся внутри снопом искр, шумом вырывающихся из перебитых патрубков газов системы охлаждения и едким дымом загоревшейся изоляции.

И все это — под непрекращающуюся канонаду перестрелки.

Синие и алые бластерные лучи расчерчивали воздух в противоположных направлениях. И практически всегда выстрелы приводили к чьей-то смерти. Союзник или враг — но кто-то постоянно умирал.

Кая вздрогнула, когда очередь из скорострельного тяжелого бластера прошлась по импровизированному укреплению, за которым она пряталась. В роли защиты для небольшого штурмового отряда выступала вывороченная «с корнем» станина компрессора системы гидравлики нижней палубы, за которую и шло сражение.

Клоны, облаченные в давно забытую в галактике броню Фазы-II невозмутимо перезаряжали свое оружие, не обращая внимание на то, что во что-то за их спинами стучится смертельная опасность.

Дробь попаданий заглушала крики раненных и стоны умирающих, отчего командор почувствовала угрызения совести.

Ее ожог, который доставлял боль и не позволял стоять на раненной ноге — ничто по сравнению с пережитым штурмовиками. Бойцы Штурмового корпуса Доминиона, в отличие от флотских офицеров, которых Кая прихватила с собой, без малейшего страха и жалоб продолжали вести сражение.

Несмотря на то, что у некоторых броня уже стала чернеть от количества попаданий. Иные, раненные, не способные занимать позиции для стрельбы, были оттащены своими товарищами в безопасные места, где оказывали медицинскую помощь другим раненным. Или снаряжали сменное оружие, чтобы их соратники не отвлекались на рутину.

Командор Хьюррик смотрела на происходящее со смесью восторга и ужаса, прекрасно понимая, что открывшийся перед ней мир стрелкового сражения настолько чужд флотским специалистам, насколько пилот гоночного лэндспидера не может стать героем битвы, впервые сев за штурвал звездного истребителя.

Пусть существовали исключения, но они лишь подтверждали правило.

Рядом загрохотали новые выстрелы и закричал один из специалистов.

Как раз в этот момент он вознамерился вылезти из-за укрытия, чтобы открыть огонь из своего ручного бластера. И вот, он уже валяется на полу, орет как будто его варят заживо в кипятке.

Техник, который согласился идти на абордаж. Он должен был по-быстрому привести в порядок поврежденные системы управления и двигателей, чтобы «Крестоносец-II» получилось вернуть в бой практически сразу.

Однако, судьба распорядилась иначе.

В ожесточенной перестрелке легкие и средние бронежилеты, которые положены флотским на самый крайний случай — когда контрабордажные силы не справляются с наплывом солдат вражеского десанта и для того, чтобы выжить, оружие в руки должны взять все, кто может — отнюдь не предназначены для штурма.