Чтение онлайн

"А я бы поболтал".

– Он сказал мне, что ты мертв, Тиуран, - буркнул Мит.

"Ты просто не понял его шутку", - возразил убитый Ранкиром рыжий бард.

– Снова беседуешь с Допом?
– поинтересовался Ачек, оторвавшись от созерцания Донкара.
– Мало мне было Тормуны, так теперь еще один сумасшедший...

– Что за бред ты несешь?
– прорычал убийца.
– Просто дай мне то, что я хочу, и оставь меня в покое!

Той ночью они заключили между собой договор. Ранкир рассказал Мертвой Руке о даре Нгахнаре - кровавом безумии, в котором он превращался в черный дым, обретал нечеловеческие возможности и скорость, убивал всех на своем пути, повинуясь законам жатвы багрово-черного владыки. И тогда По-Тоно предложил ему сделку - сила, дарованная смертью воплощенной, в обмен на информацию о местонахождении ячеек Синдиката. Осознав собственную неспособность обнаружить верхушку преступной организации, не говоря уж про самого босса, которого он и видел-то всего раз в жизни, убийца согласился, и в ту же ночь Ачек гениально развернул широкую агентурную сеть из наиболее талантливых сектантов. Недаром он так быстро дослужился в Тайной канцелярии до агента, несмотря на молодость и марийское происхождение. Нельзя сказать, что Ранкиру приносили удовольствие бесконечные смерти вокруг него, но это была единственная возможность отомстить за Тиру, за разрушенный идеальный мир, за лучшее будущее. Или прошлое?..

– Где я?
– спросил Мит, очнувшись в постели.

Тиуран Доп пожал плечами и пошел по лестнице, ведущей на потолок. Скинув с себя тину, убийца выбрался из болотной лужи. Мимо него неторопливо проходили смутно знакомые люди, направляясь прямиком в топь. Они тонули в чавкающей жиже и смотрели на Ранкира. На их лицах застыли улыбки.

– Еще рано, спи, - ответил рыжий бард, спускаясь с потолка.

Он нес с собой пустую бутылку медовухи из Спасения. Убийца узнал ее. Шум катящейся по дощатому полу бутылки до сих пор стоял в его ушах, напоминая об ужасных событиях в городке, затерявшемся среди илийских лесов.

– Откуда она у тебя?
– спросил Ранкир, с трудом ворочая распухшим языком.

– Что? А, это, - Тиуран нахмурился, копаясь в недавних воспоминаниях.
– Нашел. Хорошая бутылка, ровная. Стеклодувы постарались на славу.

– Откуда?
– выкрикнул убийца, вскакивая с кровати.

– Наверху нашел, - ответил бард, удивившись реакции друга.
– Рядом с трупом Салдая. Ты чего так разволновался?

– Салдая Рика? Который был моим наблюдателем, когда я работал на Синдикат?

Обессилев, Ранкир упал на колени. Болото не упустило такой возможности и жадно проглотило его ноги. Спохватившись, убийца поднялся и перешел на твердый пол комнаты на втором этаже таверны в Спасении, до которой пришлось долго идти по каменным мостовым Донкара. Яркое солнце за это время дошло до зенита, немного повисело в нерешимости и стало клониться к северу, куда его сдувал ветер.

– Южный ветер...
– пробормотал Мит, заметив странный закат.
– Дорана, ты знаешь что-нибудь про южный ветер?

Дочь Ванара смутилась и отрицательно помотала головой. В руках она несла переломанные ноги Паланы, от которых избавил свою жену любящий сапожник.

– Я тоже ничего не знаю, - сказал убийца и обратил внимание на ее ношу.
– Тебе не тяжело? Давай мне три, а ты две оставшиеся понесешь. Раз я твой названный муж, то давай хоть поддержим видимость...

Взяв у сияющей счастьем Дораны три сильных и красивых ноги ее матери, которая до начала гражданской войны была танцовщицей, он побрел дальше.

– Почему ты молчишь?
– поинтересовался Ранкир, когда тишина проселочной марийской дороги начала давить ему на голову.

– Просто не могу понять, зачем ты тащишь их с собой, - ответил Тиуран, кивнув в сторону трех весел в руках убийцы.

– Мы поплывем.

– Почему их три?

– Кого?

Доп достал кружку и налил в нее медовуху из пустой бутылки.

– Держи, ты плохо выглядишь, - обеспокоенно произнес бард, поднося ароматный напиток стоящему на коленях Миту.

Болото засосало его уже по пояс. Не помогали даже отполированные сотнями ног крепкие доски таверны в Спасении.

– Название-то какое интересное...

– Я не молчу. Просто не знаю, что еще сказать, - мягко возразила Дорана и смутилась еще сильнее.
– Я рада, что ты с нами.

– У тебя доброе сердце, - улыбнулся Ранкир.

– Спасибо...

– И нежное. Теплое, мягкое сердце, - перечислял убийца, аккуратно ощупывая его внутри груди дочери сапожника.

– Так кому третье весло?
– не отставал Тиуран, шагающий рядом с другом по каменной мостовой Донкара.

Люди продолжали идти в болото и опускаться на непознанное дно, улыбаясь Миту, а сквозь их сжатые зубы сочилась кровь. Они звали его за собой, и отказаться от безмолвного предложения их застывших лиц было просто невозможно. Это те, кого он убил?

– Подай мне весло, - попросил Ранкир, протягивая единственную свободную руку из зловонной топи.
– Вытащи меня отсюда. Она упала.

Наваждение убийцы понемногу рассеивалось. Или наоборот...

– Кто?
– небрежно поинтересовался Ачек.

Мертвая Рука вернулся к созерцанию столицы, залитой багрово-черной смертью, вечной ночью и белесым трупным туманом.

– Девчонка, которая повсюду таскается с тобой.

По-Тоно обернулся и увидел Тормуну, лежащую на полу галереи. Он тут же бросился к ней и начал тормошить сектантку, пытаясь привести ее в чувство. Наконец она открыла глаза.

– Ой, как-то не получилось, - пробормотала девочка, не поднимая головы с колен Ачека.

– Не получилось?
– переспросил взволнованный По-Тоно.
– Что с тобой произошло?

– Ну, я дышать перестала, когда решила экономить силы на вдохах и выдохах, - смущенно ответила Тормуна.
– А потом в глазах потемнело, и я подумала, что получилось. А нет, не получилось. Сейчас передохну и еще разик попробую...

– Не смей, идиотка, - прошипел Ачек.

Она удивленно посмотрела на него. Мариец был действительно зол. Ана видела его таким всего один раз, когда старик Мертвый Взор возложил на него обязанность вести последователей Нгахнаре в великой жатве, показав плотную пелену лжи, окутавшую всю его жизнь, и лишив его права выбирать судьбу. Тогда новый лидер сектантов еще не осознал правду смерти, единственно истинной вещи в жизни, и злился на старика, на багрово-черного владыку, на самого себя. Но сейчас его гнев был направлен на Тормуну Ану.

– Я обещал заботиться о тебе, - устало прошептал По-Тоно, пригладив спутанные волосы сектантки облаченной в перчатку омертвевшей рукой.

Она улыбнулась, став серьезней и старше, как всегда, когда на нее накатывает печаль - одно из последних ее настоящих чувств. От реальности Тормуна пряталась в непроницаемый панцирь безумия, выбираясь из него крайне редко. Но рядом с ней Ачек больше всего ценил именно такие моменты, когда она была собой. Мертвая Рука истово верил в правду жизни, открытую владыкой Нгахнаре, но Ана была для него последней отрадой в бесконечном багрово-черном водовороте смертей.