Чтение онлайн

Алхимия в Академии считается основой основ для всего тайного знания, она же стала фундаментом для становления остальных дисциплин. Но о быстром карьерном росте можно и не мечтать. Пройдут десятилетия, прежде чем алхимик приобретет некий вес в обществе, если, конечно, выдержит невероятную нагрузку в учебе и сможет как-то заинтересовать общество своими работами, хотя к нему всегда будут относиться как к человеку из другого мира. Наука оставляет на людях очень заметный отпечаток, который отпугивает окружающих.

– Короче, Ранкиру там ничего не светит, - уныло заметил Тиуран, постукивая носком сапога по стене в коридоре гимназии.
– И он решил стать великим лекарем, который будет купаться в деньгах и внимании женщин. Его заметит папаша Тиры и сам упадет перед ним на колени, умоляя жениться на дочери. Гениально.

– Как-то так, - Аменир пожал плечами.
– Фармагия сейчас активно развивается. И это прекрасно, ведь лечение людей - занятие достойное уважения и поощрения.

Задумавшись над своими же словами, Кар уверенно кивнул, соглашаясь с собой, и улыбнулся. Он знал, что знаменитые фармагики всего лишь своего рода торговцы, продающие здоровье. Но мечтой Аменира было создание лучшего мира, где люди не болеют, не испытывают страданий, могут превозмочь врожденные недуги и преодолеть немощность тел. Тогда они станут добрее и отзывчивее, долгая полноценная жизнь - залог мудрости народа и приобретения богатейшего опыта. Вот истинное призвание фармагии.

– А реаманты чего?
– спросил Ачек По-Тоно.
– Я слышал, они пользуются популярностью среди некоторых богатеев.

– Да!
– воодушевился Тиуран.
– Я недавно ходил на площадь, там реамант свои фокусы показывал. Цвета у одежды менял, заставлял воду светиться, превращал ее в какое-то вонючее пойло, растягивал веревки, удлиняя их в несколько раз, еще какую-то чушь творил... Здорово было. Правда, что именно поменялось, я понимал только после того, как он сам об этом рассказывал.

Мечтательная улыбка на лице Аменира уступила место кривой усмешке.

– Дешевые трюки, - пренебрежительно отмахнулся он.
– Реамантия - это даже не наука как таковая, а какое-то нелепое ответвление от алхимии. Не понимаю, как Академия до сих пор терпит этих шутов.

– Возможно, из-за тех же богачей, - заметил Ачек.
– Он наслаждаются зрелищем и фокусами, получают необычные вещицы из всякого хлама и отдают реамантам немалые деньги. Думаю, большая часть этих денег оседает в Академии, а эти жулики продолжают пользоваться ее авторитетом.

– Они не совсем жулики, - возразил Аменир.
– Хоть реамантия и никчемна, у нее есть научная теория. Правда, на практике она выливается только в жалкие трюки. Они слабы и не могут управляться со своей наукой одними лишь движениями рук, как это делают фармагики. У реамантов в ладонь вживлен небольшой куб, который в нужный момент раскрывается, и они силой мысли поворачивают специальные секции с символами на нем...

Об этом и так все знали, но он никогда не упускал возможности лишний раз блеснуть знаниями перед кем бы то ни было.

– Я такую игрушку видел, - перебил его Тиуран и тут же увернулся от очередной оплеухи.
– Кубик-головоломка Эрнору Бика. Там тоже секции поворачиваются и всякие рисунки на сторонах проявляются, если все правильно сложить.

Посчитав, что он поведал о чем-то очень важном, рыжий Доп принялся с чувством выполненного долга ковыряться в носу. Хотелось бы посмотреть на того человека, который согласился принять его в лучшую гимназию Донкара. Впрочем, весьма вероятно, что его приняли лишь для статистики, которая наглядно продемонстрирует королю Бахирону как выполняется его указ о даче должного образования любому желающему. Иными словами, Тиурану повезло.

– Нет, реамантия не совсем... А, ладно, - махнул рукой Аменир.
– В общем реаманты нехитрыми манипуляциями изменяют реальность вокруг, только силенок у них хватает на самые крупицы.

– Мы знаем, - пробормотал Ачек.
– И Доп спрашивал совсем о другом. Кажется, у тебя какой-то нездоровый интерес...

– Ты опять говоришь тоном дознавателя. Не забывай, что тебя еще не приняли в Тайную канцелярию, - заметил Кар.
– А что касается реамантии, то я раньше пытался немного вникнуть в нее, считая, что она может как-то изменить мир к лучшему и все такое. Но за несколько лет она ничуть не сдвинулась с места, никакого прогресса, все то же слабое влияние на едва заметные элементы нашей реальности. Иными словами, реамантия - это баловство.

– Весьма прибыльное баловство, надо сказать, - прогнусавил Тиуран, запихнув полпальца в ноздрю.
– Наш друг Ранкир мог бы неплохо заработать, чем и очаровал бы папашу Тиры.

– Тут уже вопросы уважения, да и не всякий человек имеет талант к реамантии. Врожденные способности к фармагии встречаются намного чаще. Так что, Ранкир...
– Аменир обернулся, но не обнаружил друга.
– Погодите, а где Ранкир?

– Он уже давно ушел, - ответил Ачек По-Тоно, закинув руки за голову и разглядывая потолок.
– Они условились встретиться с Тирой. Может быть, даже в последний раз перед долгой разлукой...

Трое друзей направились к выходу из гимназии, спокойно беседуя и разглядывая стены здания, которое они изучили вдоль и поперек за несколько лет обучения. Немного жалко расставаться с прошлым, особенно когда впереди ожидает одна лишь неизвестность. Вокруг было пусто: еще шли занятия, а все выпускники уже давно покинули гимназию и праздновали, шатаясь по городу шумливыми подвыпившими компаниями.

Переступив порог тяжелой парадной двери, они оказались на улице, ослепнув от яркого солнечного света, ударившего им в глаза после темных коридоров.

– Это они?
– спросил Аменир.

Он показал рукой на скрытый в гимназистском саду павильончик, в котором через жидкую листву живой изгороди угадывались две фигуры.

– Не будем мешать, - сказал Ачек и направился к выходу с территории гимназии.

– Вот ведь его угораздило... Конечно, не будем, - согласился Тиуран и последовал за другом, подталкивая любопытного Аменира.
– Ну что, всем вина за мой счет! Только деньги за выпивку мне потом отдайте.

А Ранкир сидел напротив Тиры На-Мирад в красивом павильоне сада и держал ее за руку, что в алокрийском обществе считалось достаточно фривольным поведением. Молодая девушка обладала на редкость бледной для этих краев кожей и вообще была далека от идеалов красоты Алокрии. Но Ранкир никого не замечал, кроме нее. Светлая, нежная, добрая, рядом с ней ему как будто легче дышалось. Но сейчас она сидела, прикрывшись прозрачной вуалью печали, и пыталась своими тонкими пальцами поймать лучик света, который настырно ускользал из ее рук.

Замерший Мит видел, как девушка мелко подрагивала и неловко пыталась оттянуть момент прощания.

– Отец договорился, чтобы я стала фрейлиной какой-то знатной госпожи, - тихо произнесла Тира.

Обычная судьба для девушек из богатых семей. Они становятся фрейлинами королев, принцесс и придворных дам, пока на каком-либо приеме или балу не встретят достойных, по мнению родителей, дворянских отпрысков, за которых им потом суждено выйти замуж. Большинство юных фрейлин довольны своей судьбой и с радостью ее принимают, потому что таковы традиции благовоспитанного илийского общества. Но Тира совсем не выглядела счастливой. Ей тяжело давались даже короткие расставания со своим возлюбленным, а теперь, когда гимназия больше не могла скрыть встреч молодых влюбленных, между ними разверзлась огромная пропасть.