Чтение онлайн

— И чем все это между вами кончилось?

— Если ты об аборте, то, слава богу, обошлось. Даже не забеременела. Кстати, это была не какая-то там случайная связь. Парень этот числился моим женихом.

«Ну, чего ты хочешь? Она же врач! — попытался хоть как-то оправдать ее Вадим. — Терпи, коль уж тебя угораздило!».

— И что же потом произошло… с твоим женихом?

— Потом я ужаснулась мысли о том, что с «таким недомужчи-ной» мне придется провести в постели весь свой оставшийся женский век.

— Не с ним, так с другим, — пожал плечами Вадим.

— Не возражаю. Но, если честно, тогда я сказала себе: «С кем Згодно другим, только не с этим!». А несколько минут назад, наслаждаясь близостью с тобой, мысленно зареклась: «Только с этим парнем, и ни с кем другим!». Такие вот метаморфозы иногда в сознании нашем женском происходят!

— Не поторопилась?

— Не-а, — с упрямством подростка покачала головой Рита. — С ним я рассталась без сожаления, а с тобой расстаюсь так, словно с самой жизнью.

Ордаш обратил внимание, насколько правильной и интеллигентной является речь этой уроженки Салехарда, в которую лишь слегка вплетался едва уловимый акцент.

— Мне тоже не хочется расставаться с тобой, — молвил Вадим, сразу же отметив про себя, что признание это вышло каким-то слишком уж черствым, хотя выразить его хотелось предельно эмоционально.

— Я понимаю, почему ты спросил, когда я была в последний раз с мужчиной. Тебя тревожит: не могла ли я оказаться беременной.

— Да нет, не поэтому. Просто хотел знать, есть ли у тебя мужчина. Хотя ты права: о беременности тоже следовало бы поинтересоваться.

— Не волнуйся, о потомстве мы будем заботиться только вместе.

К ним опять приближалась какая-то бродячая парочка. Очевидно, этот кустарник уже не раз служил им местом укромного уединения, потому что, обнаружив здесь Вадима и Риту, женщина хриплым, явно пропитым и столь же основательно прокуренным голосом возмутилась:

— Так-так, и кого же это дьяволы занесли сюда? Это же наше законное место.

— Сейчас опять станет вашим, поскольку мы уходим, — неспешно молвила Рита.

— Э, да ты вообще какая-то новенькая. Кто такая, почему не представилась? — проворчала пришлая, неохотно, задиристо пропуская по тропинке мимо себя Атаеву.

— В следующий раз обязательно представимся и отчитаемся, — деловито заверила её Рита, ничуть не смущаясь того, что её приняли за портовую проститутку. — Понимаешь, — тотчас же продолжила она прерванный разговор, — мне беременеть никак нельзя. Узнав, что я забеременела без мужа, отец попросту пристрелит меня.

— Отчего такая жесткость? Чтобы не сказать — жестокость?

— В Салехарде мои отец и мать — центральные начальники. — Она так и сказала: «центральные начальники». — Поэтому их досье должны быть такими же непорочными, как дева Мария и… как они сами.

Оставив своё убежище, Вадим и Рита направились к порту, но каждые две-три минуты останавливались, чтобы вновь и вновь, припасть друг к другу в поцелуе.

— Вот от тебя я наверняка забеременею, — вдруг как-то деловито молвила Рита, словно бы речь шла о чем-то совершенно обыденном: о желании написать письмо или о возможности заболеть гриппом. — Конечно, забеременею. Еще бы: пережить такой безумный порыв страстей! Четыре раза в течение одного вечера — это просто уму непостижимо! А ведь, знаешь, существуют женщины, которые вообще никогда не кончают во время полового акта, — продолжала девушка шокировать Вадима какой-то странной, непривычной откровенностью, отдающей то ли окончательной распущенностью, то ли сугубо медицинским цинизмом.

— Н-не знаю, — растерянно покачал головой Вадим. — Никогда такими тонкостями не интересовался. И вообще, весь этот разговор выглядит каким-то странным.

— Так вот, теперь будешь знать, что бывает и так, — не вняла его предостережениям будущий хирург. — Жизнь нужно познавать такой, какова она есть на самом деле. Если откровенно, то я признательна тебе. Убедилась, что хоть «с этим» у меня будет все в порядке. Так что спасибо тебе.

— Странно, с тобой даже об этом, о таком… — растерянно пробормотал Ордаш, — ну, о таком сокровенном и личностном, говорить очень просто.

— О чем это «о таком»? — неожиданно остановилась Рита на старинной улочке, на которой еще сохранился тротуар из дощатого настила. — Ах, об этом самом?! — рассмеялась она. — Слушай, а что здесь такого? Впрочем, я ведь забыла, что ты не медик. Все, с кем я была до сих пор… Для них это было настолько привычно.

— И кто же оказался первым?

— Ревновать-расстреливать не станешь?

— Чем больше узнаю о тебе, даже такого… тем сильнее влюбляюсь в тебя. — Он взял бы гpex на душу, если бы поклялся, что заверение это было искренним. Но еще больший грех он бы взял, если б допустил, что откровения будущего хирурга стали причиной их ссоры, причиной душевного разочарования.

— И правильно делаешь. А первым мужчиной был профессор медицины. Кажется, я в него даже была влюблена. Свою докторскую он защищал как патологоанатом. Ему было уже под шестьдесят, причем более тридцати из них он проработал в городских моргах и в патологоанатомическом отделении мединститута. Ты можешь представить себе человека, который всю свою жизнь посвящает вскрытию трупов?!

— Еще труднее представить себе женщину, которой выпадает всю эту жизнь прожить рядом с ним.

— Согласна, мужик он сур-ровый, — с непонятной Вадиму легкомысленной улыбкой подтвердила она.

— И, как я понял, любвеобильный.

— Вот этого я бы не сказала. Когда ложилась с этим доктором у него на даче, на белых простынях, у меня было такое чувство, словно он и меня сейчас начнет вскрывать. Я ведь много раз присутствовала при том, как он вскрывал трупы женщин, и даже считалась его лучшей ученицей. Стоит ли удивляться, что я и ушла потом в отведенную мне комнату почти девственницей. Поздней ночью, завернутая в простыню! — она хохотала так раскатисто и так искренне, что смех этот передался Вадиму. Хотя теперь он уже чувствовал себя с этой женщиной в полуночном, совершенно пустынном и почти неосвященном пригороде как-то слишком уж неуютно. Как-будто и его самого тоже только что завернули в простыню.

— Кстати, если я и в самом деле забеременею… — вдруг спросила она в самый разгар этого приступа, так что Вадим не сразу сообразил, что смех кончился и пошел вполне серьезный жизненный разговор. — Тебе хотелось бы, чтобы я родила?

Ордаш остановился, заставив тем самым остановиться и девушку, и внимательно, насколько это было возможно при слабом оконном освещении улицы, посмотрел ей в глаза. Рита интуитивно потянулась к нему с поцелуем, но впервые за время их встречи ответной реакции не последовало, и губы Атаевой так и замерли в нескольких сантиметрах от его губ.