Чтение онлайн

— Это мнение фюрера или ваше собственное, полковник?

— Пока что можете считать это мнением аналитического отдела абвера, с которым уже ознакомлены и Верховный командующий фельдмаршал Кейтель, и сам фюрер. Если вы спросите, адмирал, как они восприняли эти выводы, то я отвечу: «С молчаливым пониманием. Как неприятную, но неминуемую реальность».

Фон Штинген по-рыбьи пошевелил бессловесными устами и беспомощно взглянул на Готтенберга. Но тот сделал вид, что полностью увлечен созерцанием выставленной у самого стола карты.

— При такой длительности военных действий остро встает вопрос авиационной связи с нашими японскими союзниками, — продолжил свою речь полковник. — Фюрер поставил передо мной задачу: определить маршрут пролета наших самолетов над территорией Советского Союза, Китая, Монголии и Маньчжурии. Понятно, что взлетать эти самолеты должны уже с территории России, чтобы значительно сократить расстояние.

— Желательно, с Красной площади, — проворчал вице-адмирал, не желавший скрывать свое неудовольствие пораженческими прогнозами абверовца.

— …И поскольку действовать он начнет скорее всего с весны следующего года, а беспосадочная дальность полета нашего самого «дальнего» разведчика достигает всего лишь трех с половиной тысяч километров, то я предложил следующий маршрут. Внимание на карту. Самолеты взлетают с аэродрома на Азовском море, скажем, из района Таганрога, пролетают неподалеку от столицы Калмыкии — Элисты, далее, следуя над малозаселенными районами Прикаспия и полупустынными территориями Казахстана, проходят над островом в Аральском море Барса-Кельмес. Затем они идут над пустыней Муюн-Кум, достигают казахского озера Балхаш, после чего следуют по маршруту: Урумчи на северо-западе Китая, точнее, в Уйгурии; пустыня Гоби на китайско-монгольском приграничье, и, наконец, аэродром маньчжурского города Хайдар, в котором уже давно обосновались японцы и где нас всегда будет ждать специально назначенный представитель японского командования. А безопасность станет обеспечивать контрразведка Кван-тунской армии. Нетрудно заметить, что весь полет будет проходить над малозаселенными, морскими и пустынными территориями, где существует минимальная возможность столкновения с советскими самолетами и зенитными батареями [54] .

— Да, это очевидно, — поддержал его фон Готтенберг, воспользовавшись паузой в речи полковника. Что-то уже подсказывало оберштурмбаннфюреру, что пригласили его в этот замок не случайно. Барон уже предчувствовал, что именно ему, с его «норвежцами» и «Черной акулой», будет поручено осваивать этот пустынный маршрут в рамках операции «Странник пустыни». — Но даже при этом маршруте на территории Союза нам неминуемо понадобится как минимум один секретный промежуточный аэродром.

— Вот в этом-то и вся проблема, оберштурмбаннфюрер, — оживился Ровель. — Нам обязательно понадобится такой аэродром. Я слышал, что для своих дальних северных странствий вы облюбовали «Фокке-вульф-200 C-3», известный в геринговских кругах под названием «Черная акула».

— Это в самом деле прекрасная машина. По крайней мере, из всех ныне существующих в рейхе. Она выделяется даже на фоне остальных серий «фокке-вульфов».

— Вот и представьте себе, что именно вам предоставлена честь первому проложить этот маршрут. Где бы вы предпочли создать секретный аэродром? Где бы решились приземлять свою «Черную акулу»?

Барон задумчиво почесал пальцами подбородок, медлительно пожевывая при этом нижнюю губу.

— Исходя из дальности полета основной аэродром должен располагаться где-то на территории Казахстана, — в конце концов решился он. — У пилота должен оставаться определенный запас горючего, чтобы в случае необходимости дотянуть до запасного аэродрома. Или хотя бы до границ Уйгурии, население которой, насколько мне известно, настроено создать собственное государство, выйдя из состава Китая точно так же, как это сделала Маньчжурия.

— Логично. Подойдите, пожалуйста, к карте и попробуйте локализировать избранную вами местность.

Какое-то время фон Готтенберг блуждал взглядом по карте Казахстана и приграничным районам Уйгурии, затем не совсем уверенно ткнул пальцем в юго-восточное побережья озера Балхаш.

— Прекрасно, господин оберштурмбаннфюрер. Ваши расчеты почти полностью совпадают с мнением аналитического отдела абвера.

— И с мнением такого же отдела разведки люфтваффе, — неожиданно обрел дар речи доселе бессловесный обер-лейтенант авиации, — поскольку я представляю здесь Форшунгсамт [55] .

— Но если вы заметили, — продолжил свою «тронную речь» полковник, после того как оберштурмбаннфюрер вернулся на свое место за столом, — юго-восточное побережье низменное, болотистое, оно испещрено множеством небольших водоемов и рукавами устья. Здесь много влаги, а потому всегда пасутся многочисленные стада. Поэтому мы предлагаем создать промежуточный аэродром на западном побережье — безлюдном и более пригодном для создания посадочной полосы, А в его восточной оконечности можно соорудить запасную полосу.

— И вы решили, что создавать этот аэродром нужно будет команде барона фон Готтенберга? — не скрывал своего неприятия подобной идеи вице-адмирал. Ему самому нужны были эти опытные диверсанты.

— Сначала мы планируем выбросить небольшой, сугубо разведывательный десант, который выберет место для основного аэродрома, затем уже десант строительный. Все диверсанты-строители будут в красноармейской форме, все должны знать русский.

— Все ясно, — едва слышно, причем исключительно для вице-адмирала, проворчал барон фон Готтенберг. — Придется менять тундру на пустыню.

— Не гневите Бога, — заметил сидевший слева от барона комендант базы на Земле Франца-Иосифа, — это как раз не самый худший вариант осеннего перелета.

— Никаких воинских частей в этих местах нет, — не обращал внимания на их реплики полковник, — а местные пастухи будут считать, что это создают какую-то секретную базу красноармейцы, и будут помалкивать из-за страха угодить в концлагерь.

— Кстати, на Севере такой подход срабатывает.

— Понятно, что лучше всего перебросить туда ваших, господин вице-адмирал и господин оберштурмбаннфюрер, людей, уже имеющих опыт создания подобных баз. На время полярной зимы гарнизоны наших северных баз будут значительно уменьшены.

Барон и вице-адмирал мрачновато переглянулись, но промолчали, понимая, что оспаривать решение полковника бессмысленно. Его воля освящена волей фюрера. Это был звездный час полковника Ровеля [56] .

Речь полковника Удальцова перед строем была предельно короткой. При этом он даже не пытался как-то смягчить те суровые вести, с которыми прибыл. Гитлеровцы наступают по всему фронту. Минск пал, бои идут на подступах к Ленинграду и Одессе, немцы рвутся к Москве и Киеву. Значительная часть советской авиации была уничтожена германцами еще на аэродромах, поэтому теперь враг наступает, имея явный перевес в авиации, артиллерии, танках и даже в живой силе. К тому же рядом с германскими войсками сражаются 3-я и 4-я румынские армии, венгерский и словацкий корпусы. Предполагается участие в боевых действиях испанских, итальянских и других союзных войск.

Пограничники, поведал полковник, сражались и продолжают сражаться очень мужественно. Однако они первыми понесли большие потери, причем по всей западной границе, которая оказалась очень слабо прикрытой кадровыми пехотными частями, артиллерией и авиацией.

— Истинный героизм, — надрывно хрипел полковник, чуть ли не после каждого слова астматически прокашливаясь, — проявили, например, бойцы 13-й пограничной заставы Владимир-Волынского погранотряда под командованием лейтенанта Лопатина. Понеся потери в первом же бою, застава затем в течение одиннадцати суток сражалась в полном окружении. И таких примеров мы уже знаем немало. Хотя о многих подвигах нам еще только предстоит узнать после того, как фашисты будут остановлены, разгромлены и изгнаны.