Чтение онлайн

Он старался наметить план своего отхода, пытаясь найти такой путь, при котором с лодки его не увидели бы. Но похоже, что такого пути не существовало. Конечно, он мог бы добраться по кромке моря до устья Тангарки, затем, проделав большой крюк, подняться на плато по оврагу и наконец завершить восхождение по довольно крутому склону… Однако этот план лейтенант сразу же отбросил. Что странного в том, что на заставе германцы заметят пограничника? В любом случае главное сейчас — как можно скорее добраться до форта и приготовиться к возможной высадке десанта.

Подойдя к доку по проложенному самими пограничниками каналу, он спрятал в нем шлюпку, закрыл ворота на замок и, подхватив винтовку и вещмешок — второй уже был у него на спине, поспешил по тропинке наверх, стараясь как можно дольше оставаться на западном скате оврага, на котором с подлодки его трудно было разглядеть, а еще труднее — подстрелить.

Уже преодолев более половины подъема, лейтенант оглянулся. Теперь подлодка всплыла так, что видно было всю верхнюю часть её корпуса. «Совсем немчура озверела! — возмутился Ордаш, воинственно потрясая карабином. — Страх потеряли, сволочи, буквально под окнами шастать начали!»

Судя по всему, германские субмаринники хорошо знали, что орудий на заставе нет, боевых катеров у причала тоже не наблюдается, а потому никакой опасности для них форт не представляет. Единственное, что их наверняка удивляло с самого момента всплытия, что застава не проявляет никаких признаков жизни: ни одного человека, ни одного выстрела. Поэтому появление на прибрежном склоне живой души не могло не вызвать у них интереса.

Этот «интерес», молвил себе Ордаш, завершится тем, что, захватив форт, подводники устроят себе в нем зимний курорт с дополнительным питанием за счет моих запасов и банными экскурсиями на Факторию. Причем они неминуемо ворвутся сюда, как только поймут, что форт этот гарнизоном оставлен, а вся охрана его состоит из одного-единственного штыка. Из эдакого офицера-сторожа, одновременно выступающего и в роли начальника заставы, и в роли коменданта форта. А поймут-убедятся в этом подводники очень скоро.

Оставшиеся восемь-десять метров лейтенант поднимался по склону, уже не таясь и даже не пригибаясь: пусть командир субмарины знает, что застава все еще существует и что он, начальник её, находится на своей земле. Однако и времени на то, чтобы оглядываться на подлодку, тоже не терял. Видят? Ну и пусть видят! Захотят пальнуть по нему или по форту из орудия — пусть палят, деваться ему все равно некуда.

Взойдя на вершину склона и пройдя несколько метров уже по равнине плато, лейтенант остановился за большим, похожим на перевернутую вверх дном чашу, валуном, от которого до ограды форта оставалось каких-нибудь двадцать шагов. Поставив на эту гранитную «чашу» оба вещевых мешка, он пристроил на одном из них свой снайперский карабин и поднял к глазам бинокль. Если субмаринники решили пойти в открытую, то встретить их, еще до захода во фьорд, лучше всего здесь. Когда же сунуте я в залив, он успеет перебазироваться в форт и встретить их пулеметным огнем с крыши «офицерской цитадели».

Теперь ему хорошо виден был один из моряков. Он стоял в черном плаще на вершине рубки и рассматривал в бинокль его «валунную» позицию, заставу, вышку. Однако очень скоро интерес к командиру субмарины или кем там был на самом деле этот человек, у лейтенанта исчез, поскольку из-за носа судна появилась надувная шлюпка с тремя моряками, которая вначале как бы застыла, словно команда её решала, куда направляться: к материку или к острову, а затем направила свое «корытце» в сторону Фактории.

— Что, вольные стрелки, решили обосноваться на острове? — вслух проговорил Ордаш. — Позвольте узнать, на кой черт вам это далось? Может, вслед за островом, захотите осуществить рейд к форту? Не советую.

Никакого страха перед появлением здесь незваных гостей Вадим не ощущал. Как не ощущал и опасности, исходящей от субмарины. Он попросту не воспринимал её команду как врагов. Во всяком случае, пока что не воспринимал. И потом, было бы куда опаснее, если бы сюда подошел какой-нибудь крейсер или эсминец.

Лейтенант знал, что экипаж субмарины составляет не более пятидесяти моряков [61] , и в атаку на его форт командир вряд ли решится бросить более десяти человек. Не погонит же он на гибель своих мотористов, торпедистов и акустиков… Но с таким войском он как-нибудь справится.

Впрочем, даже если бы германцы высадились всей командой, отходить к предгорьям, оставляя заставу врагу на разграбление и сожжение, он не может. Не позволит себе. Тут уж, как водится у пограничников: ни шагу назад, граница священна.

Не теряя больше времени на осмотр субмарины, Ордаш почти бегом направился к форту. Уже подходя к северной части ограды, он вновь остановился и увидел в бинокль, как двое моряков разворачивают пушку в сторону заставы. Еще один матрос копошился у зенитного орудия. По опыту общения с отечественными субмаринами-«щуками» [62] Вадим знал, что оба орудия там — небольшого калибра [63] . По всей вероятности, такими же они были и на германских подлодках. Но все равно, если эти вольные стрелки возьмутся за долбеж заставы в два ствола, зимовать ему в конечном итоге придется в подвале форта или в некоем подобии тунгусского чума. А не хотелось бы.

Решение командира субмарины U-105 обер-лейтенанта Крафта обстрелять пограничный форт оказалось полной неожиданностью и для гауптмана Кротова, и для вновь прибывшего в «Норд-рейх» оберштурмбаннфюрера фон Готтенберга. Как только Кротов, Бивень и ефрейтор-«норвежец» Снитке, вот уже в течение трех часов наблюдавшие за фортом с вершины каменистого предгорного холма, поняли, что артиллеристы-субмарииники готовят свои орудия к бою, гауптман немедленно связался по рации с бароном.

— А что, пусть немного поупражняются, — легкомысленно ответил оберштурмбаннфюрер, и по его голосу Кротов понял, что тот уже успел взбодриться хорошей порцией коньяку. — Поговаривают, что стрелки из них никудышные.

— При той качке, при которой ведется стрельба с небольших палуб субмарин, это немудрено.

— Именно поэтому некоторые командиры подлодок требуют вообще убрать орудия с палуб, поскольку они замедляют скорость движения и слишком неэффективны, — просветил его фон Готтенберг.

— Но я не об этом. Теперь уже точно установлено, что русские действительно оставили на заставе только одного бойца.

— Это ж до какой скупости нужно было довести русское командование, чтобы оно прибегло к такому идиотскому решению! — саркастически произнес барон.

— Но было решено, что заставу мы трогать не будем. Тем более теперь, когда там остался одии-единственный пограничник. Если мы убьем его или хотя бы разрушим форт, русские пришлют сюда целое подразделение и начнут обшаривать все окрестности заставы, и тогда…

— Что вы предлагаете, гауптман? — прервал его барон.

— Радист субмарины уже выходил на связь с нашей базой, хотя и не знает, где именно она располагается. Прикажите от своего имени обер-лейтенанту Крафту не открывать огня. Вы же понимаете: наше спасение в нашей безвестности.

— Не возражаю, гауптман. Пусть себе этот пограничник спокойно несет службу, а русское командование считает, что в этих краях все спокойно.

Прошло несколько минут, однако артиллеристы с палубы субмарины все еще не уходили. А едва Кротов отнял бинокль от глаз, как в сотне метров южнее форта взорвался выпущенный ими снаряд.