Чтение онлайн

– Hurry, hurry! [9] — перевела мисс Ри.

Нас спешно вели из зала в зал, и каждый последующий оказывался и просторнее, и красивее предыдущего. Все подарки – от часов, камер и наборов для гриля до кофейных чашек с изображением Карла Маркса и запыленных книг – были отсортированы в соответствии со странами-дарительницами и выставлены за стеклянными витринами и тщательно подписаны. Каждый раз, когда мы входили в новый зал, мисс Ри перечисляла страны, которые, по ее представлениям, представляли наибольший интерес для нашей группы: Швейцария! Бельгия! Швеция! Италия! Великобритания!

Я чувствовала себя словно на церемонии вручения Грэмми за лучшую мелодию. Без Норвегии тоже не обошлось: в числе щедрых доноров оказалась и коммунистическая партия Эстфолда. В первую очередь витрины Музея подарков пополнялись за счет маргинальных компартий и дружественных организаций, при этом в их числе практически не было правительств и глав государств. Мне также показалось, что выставка в первую очередь предназначалась для многочисленных северокорейских групп, периодически попадавшихся нам внутри музея.

Во время нашего перехода во второе крыло смотрительница воспользовалась возможностью, чтобы задать несколько вопросов единственному немцу в нашей группе, которого звали Генрих. Идя позади них, я слышала отрывки их разговора.

– Что вы думаете о нашем музее? – переводила мисс Ри.

– Довольно большой и впечатляющий, – дипломатично парировал Генрих.

Мисс Ри перевела, и смотрительница музея удовлетворенно кивнула.

– У вас, в Германии, имеются подобные музеи? – продолжала она допрос.

– Думаю, что именно таких у нас нет, – ответил Генрих.

На лице девушки заиграла улыбка.

– А в Германии вообще есть исторические музеи? – спросила она.

– Вообще-то есть, – утвердительно ответил Генрих.

– Ах вот как. – Смотрительница музея была явно разочарована. – Я почему-то думала, что у вас в Германии нет никаких исторических музеев, – тихо добавила она.

Одной из основных достопримечательностей нового крыла был самолет, полученный Ким Ир Сеном в дар от Коммунистической партии Советского Союза в 1958 году. Великолепный подарок подчеркивал теплые, но при этом неравноправные отношения между Советским Союзом и Северной Кореей. Ни одна страна не оказала Северной Корее более серьезной экономической и технологической поддержки в период «холодной войны», чем Советский Союз. В течение сорока лет советские специалисты построили здесь целых семьдесят крупных заводов, а в 1990 году семьдесят процентов всей электроэнергии Северной Кореи обеспечивалось советскими комбинатами. Несмотря на все попытки казаться независимой, в эти годы Северная Корея фактически была советским спутниковым государством.

Продвигаясь по одному, мы поднялись по узкой лестнице и оказались в салоне с зелеными диванами. Тут-то нас и поджидал припасенный для нас главный сюрприз дня.

– А теперь встаньте в два длинных ряда! – приказала мисс Ри.

Мы сделали так, как нам велели. Спокойный, но бдительный мистер Ким внимательно осмотрел каждого из нас. Зрелище его не удовлетворило.

– Не скрещивайте рук, – сказала мисс Ри. – Это неуважительно.

Мистер Ким строго указал на одного из бельгийских туристов.

– Обвязывать рубашку вокруг талии запрещено, – объяснила мисс Ри. – Это непочтительно. Заправьте-ка рубашку. И снимите солнцезащитные очки, – добавила она. – Положите их в карман. У кого во рту жевательная резинка?

Испанец осторожно поднял руку. Вынув бумажную салфетку, мисс Ри завернула в нее непочтительное вещество. Только после того как мы все наконец стали излучать необходимое почтение, нас ввели в тускло освещенную комнату. Внутри, в натуральную величину, стоял как живой улыбающийся восковой Ким Ир Сен. Из динамиков потекла торжественная музыка. Нас попросили выстроиться в ряд и низко поклониться. Не в силах заставить себя поклониться диктатору, я вместе со всеми французами из нашей группы так и осталась стоять с прямой спиной. Мистер Ким бросил в нашу сторону неодобрительный взгляд, но ничего не сказал. Мы перешли на следующий этаж, где, широко улыбаясь и выпрямившись во весь рост, нас приветствовал Ким Чен Ир. Он стоял на фоне главной святыни Северной Кореи горы Паекту, а позади него сверкало знаменитое Небесное озеро. Наконец нас ввели в зал Ким Чен Сук, жены Ким Ир Сена и матери Ким Чен Ира – северокорейский ответ Деве Марии.

Как оказалось позднее, восковые куклы в музее подарков были только разогревом. Завтра, в день национального праздника, нам предстояло войти в святую святых.

Тронувшись с места, эскалатор подвез нас к мраморной дорожке входа в Кымсусанский дворец Солнца в Пхеньяне. Входить пока запретили: в ожидании был особый смысл. На стенах висели фотографии с разнообразными сценками из жизни постоянно улыбающегося Ким Ир Сена. С противоположной стороны навстречу нам по эскалатору длинными рядами, группами по четверо, проплывали северные корейцы: мужчины в обтягивающей форме, женщины в разноцветных шелковых платьях до пят. Казалось, что никто из них не обращал никакого внимания на группу пестро одетых европейских и американских туристов. Но я заметила, что, проезжая мимо, корейцы осторожно провожали нас глазами, хотя их лица продолжали смотреть строго вперед.

Наконец мы сошли с эскалатора и медленно, на цыпочках, вошли в гигантский зал. Центр его венчали две тяжеловесные восковые статуи Ким Ир Сена и Ким Чен Ира. Здесь нас снова попросили встать в ряд и поклониться статуям, после чего провели через особую пылесосную установку, удалившую с нас всю пыль, отмершие клетки кожи и выпавшие волосы. Наконец, вычищенные и вымытые, мы вошли в залитый красным светом зал. Из колонок торжественно доносились звуки труб. В самом центре в стеклянном гробу при полном параде, с кукольным лицом возлежал вечный президент. Его тело покрывала красная ткань, виднелись только плечи и голова. Даже при ярком темно-красном освещении кожа Великого Кормчего отливала желтизной.

К телу выстроилась огромная очередь, поэтому вокруг стеклянного гроба нас провели в быстром темпе. Нам было велено сделать три поклона – по бокам и возле головы, – однако у ног кланяться не следовало. Идущие вслед за нами корейцы кланялись так низко, что головами касались коленей. После этого нас проводили в другой зал, где мы могли полюбоваться медалями Ким Ир Сена в количестве ста сорока четырех штук; поразительным оказалось то, что большинство из них были из арабских или африканских стран. Затем, пересев на следующую медленную ленту эскалатора, мы стали спускаться, на этот раз в окружении фотографий с ангельским ликом Ким Чен Ира. Наконец мы добрались до следующей пылесосной установки и очередного зала, залитого красным светом. Посреди зала покоилось тело Ким Чен Ира, лицо которого, в отличие от отцовского, выглядело пугающе живым, смуглым и свежим. Можно сказать, что во многих отношениях хромой диабетик-диктатор после смерти имел более пристойный вид, чем при жизни. Можно сделать вывод, что искусство бальзамирования достигло серьезных успехов в период между 1994 годом, годом смерти Ким Ир Сена, и 2011 годом, годом, отправившим в иные миры его сына.

Когда мы снова вышли на дневной свет, резкое солнце ослепило нас. Температура приближалась к тридцати градусам в тени, одежда липла к коже.

– Девочки, мальчики, нам нужно двигаться дальше! – с энтузиазмом хлопая в ладоши, выкрикнула мисс Ри. – На традиционный танец опаздывать нельзя!

На площади Ким Ир Сена толпились сотни празднично одетых студентов университета, готовых исполнить коллективный танец, занимающий особое место в жизни Северной Кореи. На мужчинах были простые брюки, белые рубашки и красные галстуки, на женщинах – традиционные шелковые платья. Пестрые женские наряды в форме кукольных конусов представлены во всем многообразии цветов и оттенков: ярко-желтые, пастельно-розовые, мятно-зеленые, небесно-голубые. Иными словами, площадь явила собой яркое зрелище.

– Вы можете занять свободные места на лестнице и принять участие в танце, – улыбнулась мисс Ри.

Лестницу заполонили туристы из других групп. Целый час студенты исполняли энергичный танец, выстраивая своими телами всевозможные круговые формации. Когда я потом пересматривала сотни фотографий с этого танцевального шоу, то обнаружила, что ни у одного из танцоров на лице не промелькнуло даже тени улыбки. Они напряженно смотрели вперед, по их лбам струйками стекал пот.

Слово «Пхеньян» означает «равнина» или «мирная земля». Во всяком случае, первое толкование вполне уместно: разделенная на две части рекой Тэдонг, столица Северной Кореи и в самом деле расположена в равнинной степной зоне. Большинство жилых домов появились здесь в 1960-е годы, в период восстановления страны после войны с Южной Кореей, разразившейся в пятидесятых годах прошлого века. Чтобы удовлетворить жилищные потребности многомиллионного населения, было построено множество дешевых функциональных многоэтажек, по большей части высотой 20–30 этажей. Большинство блоков оборудовано лифтами, которые редко находятся в исправности. Но даже если бы они и работали, при таких регулярных перебоях с электричеством лишь единицы решились бы их использовать по назначению. По этой самой причине за квартиры на нижних этажах разгорается жестокая конкуренция, и на практике многие пожилые жители Пхеньяна оказываются в ловушке в собственных квартирах. На многих верхних этажах нет даже воды, поэтому чаще всего они пустуют.