Чтение онлайн

Вокруг «Академика Шокальского», пришвартованного в нескольких сотнях метрах от берега, переливалось изумрудными красками безмятежное море. В пределах видимости не было ни единой льдины.

Вот так рушится, ломается и разваливается буквально на глазах полярная история, угрожая навеки кануть в лету. Арктика – одно из тех мест земного шара, для которых искусственное изменение климата имеет наиболее очевидные и драматические последствия: в ее северных областях потепление происходит в два раза быстрее, чем в среднем по всему миру. С 1979 года, когда начались первые замеры, ученые обнаружили, что с поверхности Арктики ежегодно исчезает около 91000 квадратных километров льда, а оставшиеся глыбы становятся все тоньше и моложе. В итоге все развивается по спирали, ведь плотные белые льдины способны отражать солнечные лучи и отправлять их обратно в атмосферу, а тонкие льды и море могут их только поглощать. В 1980 году сквозь лед в морские глубины могло проникать не более четырех процентов солнечного тепла, а к 2010 году данный показатель составлял уже одиннадцать процентов. Климатологи считают, что никогда на протяжении 44000 лет в Арктике не было так тепло, как в наши дни.

Всего каких-то несколько лет назад путешествие по Северо-Восточному проходу на «Академике Шокальском» невозможно было бы вообразить без помощи ледокола. А через несколько лет пассажиры, похоже, могут вообще не встретить на своем пути ни единой льдины. Пейзажи, разворачивавшиеся перед нашими глазами, начинают потихоньку исчезать с лица земли. Скоро Арктику будет не узнать. Согласно предположениям ученых, через двадцать лет, а возможно, и раньше, Северо-Восточный проход полностью освободиться ото льда в летний период, а к 2080 году средняя температура повысится до пяти-шести градусов. Изменение климата в Арктике приведет к колоссальным последствиям для жизни на суше и в воде, и повлияет на погодные условия и океанские течения. Теплая вода обладает меньшей способностью связывать углекислый газ, чем холодная, соответственно рко увеличился содержание углекислого газа в атмосфере и повлечет за собой потепление. Самый страшный сценарий развернется, если в Арктике и Сибири начнется таяние вечных льдов, что не только повлечет за собой эрозию почвы, но и может привести к массовому выбросу парниковых газов, многие тысячи лет дремавших в районах вечной мерзлоты. В 2016 году на полуострове Джамал в Сибири вспышка сибирской язвы повлекла за собой смерть двенадцатилетнего мальчика и тысячи двухсот оленей. Таяние ледников разбудило микробы, покоившиеся под слоями вечных льдов. И никто не знает, какие еще виды вирусов и бактерий скрываются там, под вечными снегами.

Мрачные перспективы способны порадовать лишь судоходную и нефтяную индустрии, а также российское правительство, ведь в Арктики находится как минимум пятая часть мировых запасов нефти и газа, которые окажутся более доступными, если ледники все-таки начнут таять. Путь из Китая и Японии в Северную Европу, пролегающий вдоль российской границы, составляет примерно треть от современного маршрута через Суэцкий канал. Китайцы щедро проинвестировали строительство ледоколов, которые, похоже, в скором времени им больше уже не понадобятся. Судя по ситуации, разворачивающейся в наши дней, вероятно, правы были некоторые полярники XIX века, которые считали, что Северный полюс представляет собой огромную землю, раскинувшуюся на берегу открытого моря.

Резкое изменение климата представляет собой потенциальную золотую жилу для российских властей, ведь данное явление не только способно облегчить доступ к залежам нефти и газа, схороненным под морским дном, но позволит укоротить пути, соединяющие Северную Европу и Азию. Хотя вряд ли можно сравнить будущие грузопотоки Северо-Восточного прохода с теми, что проходят через Суэцкий канал, но тем не менее они укрепят значение северных регионов, что в итоге кардинально изменит географическое мышление. Можно предположить, что все те удаленные российские порты, которые в настоящее время в зимний период по большей части простаивают в бездействии, в скором времени будут загружены работой и начнут приносить неплохую прибыль.

В связи с глобальным потеплением грядет новый век, во время которого Крайний Север полностью лишится своих ледников.

Последняя остановка на нашем маршруте – бухта Тихая на острове Хукер. Вскоре в небе уже показался вертолет, битком набитый российскими пограничниками. Приземлившись, они тотчас организовали то, что без преувеличения можно назвать одним из самых дорогостоящих пунктов паспортного контроля в мире.

После периода застоя и упадка, за которым последовал распад СССР 1990-х годов, Россия снова утверждается в Арктике. На заброшенных военных базах проводится косметический ремонт, идет восстановление пограничных застав, природных парковых зон и метеостанций. А недавно Россия подала заявку в ООН на расширение границ арктического шельфа на 1,2 миллиона квадратных километров; эта территория включает в себя часть ведущих к Северному полюсу подводных хребтов горного массива Ломоносова, расположенных между Россией и Канадой. Дания и Канада также претендуют на эти территории, поэтому теперь только ООН должна вынести решение о том, кому по праву принадлежат данные морские шельфы.

В отличие от вопросов, касающихся Кавказа и Украины, в отношении Арктики Россия полностью играет по международным правилам. Стратегией государства, во многом выигрывающем благодаря огромной территории, является сохранение земель. По сравнению с историей, затрагивающей другие приграничные территории вокруг России, история Арктики разительно отличается миротворческим духом. Здесь, в ледовой пустыне, конфликты всегда решались с помощью закона, а не оружия, даже если на это требовалось немало времени. В 2010 году Норвегии и России удалось наконец договориться о границе в так называемой «серой зоне» в Баренцевом море. Начавшиеся в 1970 году переговоры завершились тем, что обе страны в спорной морской акватории получили приблизительно равные доли.

До Мурманска оставалось три дня пути. Баренцево море продолжало штормить, а в кают-компании народ снова валился с ног. Питер как-то притих, но не из-за морской болезни, а потому, что ледовая обстановка не предоставила ему возможности посетить Новую Землю – архипелаг из двух островов, где во время «холодной войны» Советский Союз проводил испытания атомных бомб.

– Как ты думаешь, там есть аэродром? – наконец спросил.

– Даже не знаю, – ответила я. – Поинтересуйтесь у российских парковых смотрителей.

Вся Земля Франца-Иосифа представляет собой единый природный заказник и является охраняемой территорией, поэтому туристов сопровождают русские парковые смотрители. Двое из них присоединились к нам по пути в Мурманск: сезон закончился, пришло время возвращаться домой.

Питер нетерпеливо кивнул и потащил меня к парковым смотрителям, чтобы я помогла ему с переводом.

– Аэродром предназначен только для военных, – пояснил старший из них, Николай. – На северном побережье планируется строительство гостиницы, так что через несколько лет вы сможете туда попасть. К чему тогда строить гостиницу, если не будет туристов?

Питер просиял, и в своем исчерканном блокноте сделал пометку: «Новая Земля 2020?».

Четырехнедельное путешествие по Арктике подходило к концу. Почти месяц без телефона, Интернета, без связи с внешним миром. Никакой тебе электронной почты, никаких действующих на нервы твитов по поводу Трампа и выборов в Норвегии, никаких обновлений на Фейсбуке и бессмысленных дискуссий! Крошечный мирок нашего корабля был для нас единственной в мире реальностью. Вероятно, именно таким образом проходили все путешествия в далеком прошлом: человек уезжал, а его дом оставался просто воспоминанием, неким параллельным миром, находящимся вне пределов досягаемости, – не то, что сейчас, когда до всего рукой подать.

Мое долгое путешествие вдоль российской границы началось два года назад с групповой туристической поездки в Северную Корею. Место напоминало теперешнее, такое же пустынное и при отсутствии всякой коммуникации. Позади меня остались два года и шестьдесят тысяч миль, а теперь я находилась в самом конце пути. Уже в гимназические годы я проявляла немалый интерес к России, русской культуре, литературе, истории и языку. Не в последнюю очередь меня тянуло узнать как можно больше о русском народе и так называемой русской душе, поэтому несколько лет я потратила на то, чтобы постигнуть эту исполинскую страну и характер живущих в ней людей. Но на этот раз я решила зайти с другой стороны и попыталась ответить на вопрос: насколько можно понять эту страну и ее народ, наблюдая за ними снаружи, увидеть все глазами соседа, понаблюдать с палубы корабля?

Граница – всегда очень конкретное место, но вместе с тем и довольно абстрактное. В течение этих четырех недель нам неоднократно доводилось пересекать морскую границу России: мы входили в российские международные воды и выходили из них, пересекали пунктирные линии, видимые только на капитанских картах и экранах GPS. Каждый раз, как минимум за четыре часа перед тем, как переходить незримую черту, нам предписывалось уведомлять о нашем намерении российских пограничников. И хотя граница являлась чистой абстракцией, ведь на самом деле ее не существовало, – при всем при этом она являлась абсолютной реальностью, которую отменить никак невозможно.