Чтение онлайн

Я нахмурился:

— Кто разрешил связь с посторонним лицом?

— Я, — сказала Светлана. — В порядке выполнения поставленной задачи.

— Молодцы! — похвалил я. А что мне оставалось? — Давайте знакомиться. Собеседование не в счёт. Все были напряжены, и решения принимались больше по вдохновению, чем по расчёту. Хотя, судя по результатам, — я кивнул на экран, — вы отличная команда!

Я всмотрелся в их лица. Пять человек. Три девушки, два парня. От двадцати пяти до тридцати двух. Мои ровесники. Если бы не щетина на головах вместо причёсок, я бы в их компании ничем не выделялся.

— Меня зовут Максим, и так получилось, что мне достались технологии инопланетян… — я с удовольствием отметил, как у них разом посветлели лица. — Что с этим делать, пока не знаю. Просто пытаюсь решить текущие вопросы, ничего больше. Сегодня спасаем пароход «Аркадия», который вышел из Лейбаграда десятого марта. Мне нужен мозговой центр, который будет обрабатывать исходники моих задач, и предлагать варианты оптимальных решений.

— Вы воевали? — тихо спросила Нина.

Я посмотрел на неё самым тяжёлым взглядом, на какой только был способен. Перебивать старших по званию не разрешается даже хорошеньким девушкам. Потом вспомнил, что на мне нет фуражки, а генеральские лампасы придумал себе сам, лёжа в ванной. Да и «штаб» мой поголовно штатский. Никаких званий у них нет, и быть не может: анархисты по крови и убеждениям.

Таким дай в руки оружие, и следи, чтоб не застрелились.

— Прошёл всю войну, — сказал я. — От звонка до звонка. Был пулемётчиком. Надеюсь, никого не убил…

Они из вежливости улыбнулись. Как улыбаются взрослые неловкой шутке ребёнка.

Пришлось пояснить:

— Когда противник шёл в атаку, открывал огонь. Они всей цепью падали. А сколько потом поднялось и сколько осталось лежать, считать было некогда: смена позиции, проверка реперов. Был ранен, долго лечился. После войны решил заделаться пламенным патриотом Мегасоца, учился на третьем курсе ГПУ. Через два года собирался получить диплом дознавателя инакомыслия. То есть ловил бы диссидентов, таких, как вы.

— Но сейчас всё не так? — требовательно спросила Светлана.

— Сейчас я всего лишь пассажир каюты сто три парохода «Аркадия». Но как только Мегасоц поймёт, кто ломает его копья, я стану врагом номер один. Думаю, они сольют инфу обо мне контрразведке Запада, чтобы и те занялись охотой. Собственно, в очень скором времени, в течение двух-трёх суток, я стану самым разыскиваемым преступником планеты. А вы, молодые люди, пойдёте по моему делу, как соучастники. Если нас поймает Мегасоц, то повезёт, если приговорят к немедленному исключению. Все другие варианты — хуже. Уж поверьте…

— Мрачновато, — подал голос высокий парень. — Надеюсь, другие сценарии существуют?

— Геннадий? — спросил я.

— Верно, — он кивнул.

— Существуют. Если уцелеем, то в ближайший месяц станем третьей силой планеты.

— Как это? — спросил второй парень, пониже.

Я направил на него указательный палец:

— Алексей?

— Да. Но лучше — Алекс. Если не затруднит.

— До сих пор у Земли было два полюса, Алекс. Мегасоц с перманентной революцией и условный Запад, который этой революции противостоит. В итоге планета последние десять лет балансирует на грани глобального конфликта. В наших силах убить войну.

— И что потом? — спросила третья девушка.

Я смотрел ей в глаза и не мог вспомнить имя.

— Селена, — представилась девушка. — Вы ещё сказали, «какое необычное имя».

— Потом, Селена, «будем учиться, учиться и учиться», как писал один из незаслуженно забытых основоположников боевого марксизма.

— Чему «учиться»? — нервно спросила Селена.

— Отделять «хорошее» от «плохого». Согласитесь, без этого умения трудно быть «за всё хорошее против всего плохого».

Они заулыбались, и мне показалось, что этот раунд остался за мной. Я ведь не обольщался: каждый из них был на голову выше меня по интеллекту и эрудиции. И только случайность дала мне возможности, которые позволят их коллективному разуму сделать что-то хорошее…

— Вы определили тип самолёта?

— Ил-28, — немедленно отозвался Алекс.

— Какой груз борту?

У них вытянулись лица.

— Это бомбардировщик, — без обычной уверенности сказала Светлана. — Наверное, бомбы?

— Предположим, что на борту одна или несколько тактических ядерных бомб. Вы можете вывести на экран конструкцию самолёта и указать место, где они хранятся?

Нина ахнула, а парни как-то подобрались и зашелестели клавиатурами своих компьютеров. Через две минуты на центральном экране появился чертёж самолёта.

— Бомба одна, в центральной части фюзеляжа, — угрюмо сказал Геннадий. — По команде наводчика открывается люк, и всё это хозяйство валится кому-то на голову.

— Откуда картинка? — поинтересовался я.

— С Инета вестимо…

Я снова подосадовал на своеобразие работы «наших» спецхранов: в Лейбаграде чёрта с два я бы что-то узнал об устройстве «наших» бомбардировщиков. А вот на Западе изучить секреты Родины — минутное дело! Система «ниппель», только не в ту сторону…

— Экипаж?

— Двенадцать человек: два пилота, штурман, радист, бортмеханик, медик, особист и обслуживающий персонал «изделия» — пять человек.

— И вся эта толпа рядом с атомной бомбой? — я был разочарован.

— Нет. Рядом с бомбой только семеро…

Это не имело значения. Разумеется, я не мог незаметно унести бомбу из-под носа такого количества заинтересованных наблюдателей. И взятку им всем пообещать не мог. Было обидно. Казалось, всего минуту назад я точно знал, что делать. А сейчас снова подумывал о гранате. Но уничтожение самолёта — это война. С обеих сторон поднимутся тысячи ракет. Чтобы на тысячу лет отравить воздух, воду, землю. Гарантированное взаимное истребление…

— Тогда меня интересует сама бомба, — сказал я. — Речь об изделии РДС-4. Устройство, обслуживание. Мне нужно знать, как её «выключить» после активации.

Светлана в недоумении наморщила лоб:

— После активации бомба будет падать. А потом взорвётся.

— Вот именно. Между этими двумя событиями я и должен её отключить. Другого времени у меня не будет…

К моему удивлению, Никаноров недолго шёл по дороге. Прошагав три километра, он круто повернул прочь от моря, перевалил через пятиметровый склон и двинулся в глубь полуострова. Если бы не «свежая» метка и стрелка на очках, я бы ни за что его не отыскал в неприметной расщелине, куда он забился, чтобы умереть.

Как он сумел довести себя до обморока от переохлаждения за каких-то два часа, уму непостижимо. Тем более, в хорошей обуви и тёплой одежде. Температурой окружающая среда, конечно, не баловала — около минус пяти, но это не причина для гипотермии в рекордные сроки.