Чтение онлайн

Студент с коротким воплем схватился за щеку:

— А если бы в глаз?!

— Ты же в очках, — отмахнулся «ассистент».

Курица всё ещё была рядом с ним, и Крецик не собирался отпускать жертву. Ещё один замах, удар, и снова мимо… или попал?

Птица истошно завопила и бросилась искать спасение в книжных джунглях. Крецик не стал её преследовать. Тяжело дыша, он левой рукой растирал правый локоть.

— Ну, ты… охотник! — насмешливо сказал Студент, поднимая с пола обрывок верёвки. — Поразительная точность! Со второго раза перерубил. Если не знать, что целился в голову…

— Так даже лучше, — спокойно сказал Крецик.

Осторожно прижав травмированный локоть к поясу, он левой рукой поднял топор и принялся неловко совать его обратно в бумагу.

— Дай, помогу, — сжалился над ним Студент, и быстро завернул оружие в свёрток. — В наших палестинах за такие «инструменты» сроки дают.

— Так даже лучше, — повторил Крецик. — Если у твари разрублена нога, вряд ли она истечёт кровью за оставшиеся три минуты.

Студент повернул голову к ящику и подтвердил:

— Сто семьдесят пять. Уверяю тебя, что бы с курицей ни приключилось, жить ей осталось три минуты. Я пробовал на исключённых из жизни. Безошибочно! — он энергично потёр ладонями щёки, и возбуждённо продолжил: — А одному даже выпало восьмизначное число. Прикинь? Дедушку должны были пустить в расход утром, а бленкер сигналит за сотню миллионов секунд! Стою и думаю: ага! Тут что-то не так. А на следующий день узнал, что ему приговор заменили: вместо вышки десять лет каторги.

— И ты этот ящик таскал к смертникам? — недоверчиво спросил Крецик, баюкая правый локоть.

— Зачем же? Сканер легко вынимается из обоймы. С ним и ходил. В цугундере только сканировал сетчатку, а обработка здесь…

От захватывающей истории меня отвлекла курица. Пернатое животное не придумало лучшего, как, описав приличную дугу, возвращаться к столу и живодёру с топориком. Но в этот раз у неё на дороге стоял я. И всё, что мне оставалось, это прислушиваться к приближающемуся клёкоту, в котором слышались и обида, и печаль, и общее уныние от жестокого мира…

«Как только курица тебя обнаружит, она вновь разразится воплями, — пообещал Демон. — Преступники поймут, что в комнате кто-то есть!»

Осмотревшись, я выбрал самый увесистый том из книг, до которых мог дотянуться. И когда курица, которая шла, не разбирая дороги, была в полуметре от моих ног, ударил её сверху ребром тяжеленного фолианта. Всё остальное произошло не по плану, но на пользу: ближайшие книжные башни закачались и обрушились мне на голову. Понимая, что бандитам будет интересен труп птицы, я перешагнул комок перьев и сделал несколько шагов, стараясь оказаться по другую сторону завала.

— …ей конец, не сомневайся, — послышался через секунду голос Студента. — На табло нули.

— И всё-таки хочу её увидеть, — придушенно сказал Крецик, протискиваясь глубже в завалы книг.

Вскоре, судя по пыхтению, он двинулся в обратную сторону, и я перевёл дух.

— А хочешь узнать, сколько тебе осталось? — жизнерадостно спросил Студент.

С того места, где я сейчас прятался, что-то увидеть было невозможно, но по затянувшейся паузе легко было представить, как Крецик побледнел.

— А на себе проверял? — хрипло спросил он.

— В первую очередь!

Студент от радости даже хлопнул в ладоши. Судя по хлопку, умирать ему было не в этой пятилетке.

— Нет, — сухо сказал Крецик. — Не хочу. Как мы вывезем бленкер из библиотеки? Он разбирается?

Студент ответил не сразу. А когда всё-таки ответил, его голос показался отстранённым:

— Нет, не разбирается. Монтаж делал по наитию. Собственно, я совсем другой прибор собирал. Это не бленкер смерти, а средство связи. Если я раскручу блоки, мне понадобится неделя, чтобы заэскизировать электрическую цепь, и полгода, чтобы её восстановить.

— Средство связи? С кем?

— С ноосферой. С Богом. С Абсолютом. Называй, как хочешь. Ответы на самые важные вопросы. Кто же знал, что живущих интересует только один вопрос: сколько осталось до смерти?

— Очень интересно, — сказал Крецик после небольшой паузы. — Но как этот ящик вывезти в порт?

— Я пока ещё не видел денег! И документов не видел! А ещё должен быть билет на пароход…

Про документы Студент почти выкрикнул. Наверное, документы его интересовали больше всего.

— Вот тебе билет, — спокойно сказал Крецик. — До Лиссабона. Как просил. И документы. А деньги в каюте…

Они замолчали. Наверное, Студент рассматривал документы.

— Вы просите слишком много доверия, — сказал он минуту спустя. — Я мало, что смыслю в документах. Но как выглядят деньги, представляю очень хорошо. Мне бы хотелось увидеть оплату до того, как бленкер попадёт на борт «Аркадии».

— А вы требуете невозможного, — вздохнул Крецик. — По-вашему, я должен был пронести баул с деньгами мимо таможни. А потом с этим же баулом вы собираетесь пройти таможню в обратном направлении. Вы вообще когда-нибудь переходили границу?

Я представил, с каким сомнением они смотрят друг на друга, потом на шкаф.

— Как мы его вывезем? — кисло вернулся к исходному вопросу Крецик. — Без помощи охраны нечего и думать пронести аппарат через проходную. Сто кило! Нужен грузчик с тележкой. Вдвоём не справимся.

— Справимся, — вяло возразил Студент. — Пойдём, подгоним машину. Я покажу, как проехать.

Крецик с облегчением рассмеялся:

— Заставил ты меня поволноваться, Шурик…

«Шурик, — отметил я про себя, — Студента зовут Шурик. В списке постояльцев комнаты, ручку которой я так удачно пометил альдегидом, значился только один Шурик — Александр Никаноров…»

К пыльной действительности книгохранилища меня вернула тишина. А через секунду погас свет. Выждав для верности несколько минут, я включил фонарь и начал пробираться к столу. Выбравшись из завалов, на всякий случай поискал курицу — человек, проживший хотя бы месяц в условиях мегаразвитого социализма, меня поймёт. Но курицы не было. Мои клиенты не хуже моего знакомы с реалиями жизни.

Зато на столе лежал билет. На предъявителя. С фотографией белоснежного красавца, рассекающего волны, — пароход «Аркадия». Наверное, чтобы пассажир, подходя к причалу, не перепутал, и сел на своё судно.

Я положил билет к документам в гимнастёрке и для надёжности проверил пуговицу: пришита крепко, клапан держала. Подошёл к шкафу. Уроки мнемоники мне давались с трудом, зато прилежания было с избытком. Да, я запомнил последовательность нажатия кнопок и переключений тумблеров. Я знал, как включить адскую машину.