Чтение онлайн

На конце щупа, который покоился в специальном зажиме, загорелся светодиод, и я задумался: а вдруг прибор отпустит мне сутки жизни? Или час?

Поёжился. Дело, которое минуту назад казалось простым и ясным, превращалось в нечто мистическое и ужасное.

Как жить, если знаешь точное число секунд до своей смерти? Но выбор был небольшой: делать или уходить. Я выбрал первое, и через секунду выругался от боли. Что удивило: страдал один глаз, а слёзы текли из обоих. Закрыв поражённый глаз ладонью, присмотрелся к индикаторам. Циферок было много. Вот чёрт! Надо было приготовить ручку и бумагу. Придётся запомнить. Так, слева-направо: «девять-шесть-два…»

— Руки за голову!

«Враждебная команда тихим голосом, реагировать молча и с максимальной жестокостью!»

Я потянулся руками кверху, но на середине движения выключил фонарь и глубоко присел, перекатился, развернулся. Через мгновение слева, где я только что стоял, что-то упало. Не раздумывая, бросаюсь на противника. Теперь нужно быстро оценить оппонента и ещё быстрей принять решение: бежать или принять бой. И только потом, если нет сомнений в превосходстве, искать уязвимые места: голова, шея, грудь…

Грудь у противника была: высокая и крепкая. И запах ландышей. Ниже на голову и в два раза легче меня. Я уже был в маунте, но от ужасной догадки вместо того, чтобы приналечь локтем на горло, остановился. Противник воспользовался моим замешательством и вывернулся. А потом треснул меня по лбу… до искр и фиолетовых пятен.

— Мария?!

Она рассерженно зашипела:

— Включи свой дурацкий фонарь. Я об него руку зашибла!

Вспомнил о фонаре, который по-прежнему держал в руке и включил его. Сразу стало понятно: она пыталась достать меня кулаком, но зацепила фонарь, который ударил меня по лбу.

— Что ты тут делаешь? — громко спросила Мария.

— Осматриваю подпольную лабораторию, — я немного подумал и уточнил: — хотел помочь…

— «Помочь», — с непонятной интонацией повторила Мария. — Ты слышал, о чём они говорили?

— Александр Никаноров придумал способ…

Но она перебила:

— Я не спрашивала, о чём они говорили!

— Да, слышал.

— Ты понимаешь, что теперь возглавляешь список проблемных секретоносителей?

Не потратив на размышления ни секунды, я кивнул:

— Конечно. Где подписать о неразглашении?

— Молодец, — похвалила Мария. — Рада, что не спросил об уровне гостайны. Мне бы пришлось ответить, а потом беспокоиться о твоём душевном здоровье.

Я не знал, что сказать, и промолчал.

— Ты понял, как эту штуку включить?

— Она включена, — я направил фонарь на шкаф. — Щуп в глаз, и прибор покажет, сколько тебе осталось…

— Только не вслух! — снова перебила меня Мария.

Она взяла щуп, осмотрела его и приблизила к левому глазу. Застонала. Я поставил фонарь на стол.

— Кажется, я себя ослепила, — пожаловалась Мария.

Я забрал у неё сканер и с опаской глянул на счётчик. Но там ничего не было.

— И что дальше? — спросила Мария.

— Должны появиться циферки… ага! Есть!

Она подняла лицо. Было видно, как она пытается разглядеть число.

— Смотри только здоровым глазом, — посоветовал я.

Прибор показывал огромное число, которое начиналось так же, как и моё: «девять-шесть-два», и мне почему-то стало радостно.

— И что это значит?

— Число секунд… — я замешкался, ожидая очередного окрика, но она молчала. — До финиша.

— Понятно. Ты уже пробовал?

Мне стало холодно, но ответил честно:

— Да. Но повторять что-то не хочется.

— А придётся, — сухо сказала Мария и сделала недвусмысленный жест рукой: — Поднеси к глазу.

Мне показалось, что с ней лучше не спорить.

Голубоватое свечение светодиода, зыбкое, едва заметное в луче фонаря, полыхнуло тысячью солнц.

Я снова выругался.

— Ну и что? — требовательно спросила Мария. — Мои цифры погасли, но ничего нового не появилось.

— Нужно подождать, — вытирая слёзы, пробормотал я. — Дешифратор закончит работу и высветит ответ…

— Ни фига! Нету ничего…

Через минуту я понял, что прибор дважды не радует. Сделалось тревожно.

— Но в первый раз тебе много дали?

— Как и тебе: «девять-шесть-два». Умрём через тридцать лет в один день.

— Ого! Это нужно отметить.

Она деловито вынула из кармана плаща небольшую плоскую флягу, наполнила колпачок и тут же опрокинула содержимое себе в глотку. Крякнула, вытерла рукавом губы и вновь наполнила.

— Теперь ты, — сипло приказала она.

Я попытался заглянуть ей в глаза, но она отвернулась. Мне это показалось добрым знаком: я взял колпачок и решительно выплеснул жидкость мимо левого плеча, а чтобы не было слышно падения капель, шаркнул по полу ногой. Вроде бы получилось: я и сам ничего не услышал. Теперь бы угадать, чего именно она ждала, какого эффекта? Ответом была её полная неподвижность: в пол-оборота ко мне, отвернувшись…

«Быстродействующий», — сообразил я. Застонал и рухнул на колени. Собравшись силами, одним мощным порывом опорожнил желудок на пол. «Вот дурак, — сказал Демон, — если бы пообедал, выглядело бы натурально».

Смотреть и вправду было не на что: жалкие остатки утренних сырников в лужице бледно-серой желчи. Это выглядело настолько отвратительно, что меня вырвало ещё раз — вполне натурально и достаточно обильно.

Мария по-прежнему стояла безучастно, не шевелясь. Тогда я тщательно прицелился и упал лицом в блевотину, дёрнулся и затих, имитируя потерю сознания.

На самом деле, для убедительности я и вправду мог себя вырубить, но важно было узнать, что Мария будет делать дальше. Поэтому я только замедлил биение сердца и почти перестал дышать: нитевидный пульс, поверхностное дыхание…

Она присела и приложила пальцы к моей шее. Приятное ощущение! Потом обыскала карманы плаща, вытащила из бокового корешок квитанции заказа книг. Несколько секунд его разглядывала. Вернула квитанцию мне в карман, вздохнула и кому-то позвонила. В тишине были слышны гудки вызова в наушнике её телефона.

— Мара. Я на месте, с нагрузкой.

Далёкий голос что-то неразборчиво пробурчал.

— Знакомый перс, Максим Бобров. Я докладывала… Да, исключила, но его вырвало… Под мою ответственность, Пал Палыч… как прикрытие…