Чтение онлайн

Он что, о чем-то спорит с дедом? Катриона в тревоге прислушалась.

— Э-э… прошу прощения. — Она вежливо улыбнулась. — Думаю, мне лучше пойти посмотреть, что там происходит. Я сейчас…

Иллиан понимающе кивнул и сделал вид, что поглощен созерцанием сада.

Катриона вошла на кухню и медленно, давая глазам постепенно привыкнуть к полумраку, двинулась через гостиную в кабинет. И удивленно застыла в дверях.

Голос, который она слышала, принадлежал не дяде Фортицу, а Алексу Формонкрифу.

Никки вжался в огромное кресло дяди. Формонкриф нависал над ним, упираясь руками в подлокотники.

— Возвращаясь к повязкам на запястьях, которые ты видел у лорда Форкосигана на следующий день после убийства твоего отца, — настойчиво говорил Формонкриф. — Какого рода это были повязки? Какого размера?

— Без понятия, — затравленно пожал плечами Никки. — Просто повязки.

— Какие раны под ними скрывались?

— Без понятия.

— Ну, разрезы? Ожоги, как от плазмотрона? Ты не помнишь, не видел их позже?

Никки снова пожал плечами:

— Без понятия. Кажется, неровные, вокруг всего запястья. У него до сих пор остались красные следы. — Голосок Никки звенел — казалось, он вот-вот расплачется.

На лице Формонкрифа мелькнуло хищное любопытство.

— А я и не заметил. Он весьма предусмотрительно носит одежду с длинным рукавом. И это в разгар лета, ха! А были ли у него другие повреждения? На лице, например? Синяки, ссадины, подбитый глаз?

— Без понятия…

— Ты уверен?

— Лейтенант Формонкриф! — решительно вмешалась Катриона. Формонкриф резко выпрямился и повернулся к ней. Никки уставился на мать с явным облегчением. — Что вы делаете?!

— А! Катриона… Госпожа Форсуассон, я пришел повидаться с вами. — Он неуверенно обвел рукой заставленный книгами кабинет.

— Тогда почему не вышли ко мне в сад?

— Я воспользовался случаем поговорить с Никки и очень рад, что это сделал.

— Мама, — заикаясь, проговорил с кресла Никки, — он сказал, что лорд Форкосиган убил па!

— Что?! — У Катрионы пресеклось дыхание. Она в ужасе смотрела на Формонкрифа.

Формонкриф беспомощно развел руками:

— Секрет больше не секрет. Правда уже известна.

— Какая правда? Кому известна?

— Об этом шепчутся по всему городу, но никто не осмеливается — или не желает — ничего предпринимать. Все они трусы и сплетники. Однако картинка становится все яснее! Двое мужчин уезжают в комаррианскую пустыню, а возвращается только один, причем с довольно странными ранами — как выяснилось. Вот уж действительно неполадка с респиратором.

Но я мгновенно понял, что вы понятия не имели об этом коварном замысле, пока Форкосиган не утратил осторожности и не сделал вам предложение. Неудивительно, что вы убежали в слезах.

Катриона попыталась что-то сказать — и не смогла. Волной обрушились кошмарные воспоминания. То, в чем ты его обвиняешь, физически невозможно, Алекс. Я знаю. Это я нашла их обоих там, в пустыне, и живого, и мертвого. В голове мгновенно пронеслись все предостережения. Дело под грифом «секретно»! От подробностей смерти Тьена до лиц и предметов, о которых нельзя упоминать, — всего один шаг!

— Все было совсем не так, — сказала она наконец куда менее уверенно, чем хотела бы.

— Готов поспорить, Форкосигана никто не допрашивал с суперпентоталом. Я прав?

— Он бывший офицер СБ. Сомневаюсь, что к нему можно применять суперпентотал.

— Как удачно, — язвительно улыбнулся Формонкриф.

— С суперпентоталом допрашивали меня.

— И очистили от всяких подозрений в соучастии! Я в этом никогда не сомневался!

— Соучастии… в чем? — Слова застревали в горле. Неловкие подробности допроса под воздействием сыворотки правды, который ей пришлось пережить на Комарре после гибели Тьена, галопом пронеслись в мозгу. Формонкриф припозднился со своими гнусными обвинениями. Тело Тьена еще не успело остыть, как Имперская безопасность уже проиграла этот сценарий.

— Да, мне задали все вопросы, которые грамотный следователь должен задавать ближайшим родственникам человека, погибшего при загадочных обстоятельствах. — И даже больше. — И что?

— Загадочные обстоятельства. Да, вы еще тогда что-то заподозрили! Я так и знал! — Он отмахнулся от ее попытки исправить неверно подобранного слова «загадочных» на «случайных». — Поверьте, я отлично понимаю стоящую перед вами чудовищную дилемму. Вы не осмеливаетесь обвинить всемогущего Форкосигана, мутантишку-лорда! — гневно сверкнул глазами Формонкриф. — Одному Богу известно, какие неприятности он способен обрушить на вашу голову! Но, Катриона, у меня тоже есть могущественные родственники! Я пришел предложить вам — и Никки — мою защиту. Примите мою руку, доверьтесь мне, — он потянулся к ней, раскрыв объятия, — и клянусь, вместе мы сделаем так, чтобы этому маленькому монстру воздали по заслугам!

Катриона ловила ртом воздух, начисто утратив дар речи, и судорожно искала взглядом любое оружие. Единственный подходящий предмет — каминная решетка, только вот что лучше: грохнуть лейтенанта по башке или врезать ему по заднице?

Никки наконец заплакал, судорожно всхлипывая, а Формонкриф стоял между ними. Катриона попыталась обойти его. Формонкриф, неверно истолковав ее движение, мужественно раскрыл объятия — и тут же обиженно взвыл, получив со всего размаху по носу ребром ладони.

— Уй! — взвыл он. Удар не проломил переносицу и не убил негодяя на месте, как писали в книгах, но по крайней мере нос Формонкрифа мгновенно распух и из него ручьем потекла кровь. Прежде чем она успела собраться с силами и двинуть его еще разок, Алекс успел перехватить ее руки. Она отчаянно пыталась вырваться, но он держал крепко.

— Отпусти меня, кретин безмозглый! — завизжала Катриона, едва не срывая голос.

Формонкриф ошарашенно уставился на нее. И как раз в то мгновение, когда Катриона уже собралась с духом, чтобы проверить, насколько хорош удар коленом в пах, от дверей раздался опасно сухой голос Иллиана:

— Леди просила вас отпустить ее, лейтенант. Она не должна просить дважды. Даже один раз не должна просить.

Формонкриф оглянулся, широко раскрыл глаза и поспешно выпустил Катриону. Пальцы его слегка подрагивали, словно он хотел стряхнуть с себя вину. Заговорить ему удалось лишь с третьей попытки.

— Капитан Иллиан! Сэр…

Формонкриф хотел было отсалютовать, но, увидев, что Иллиан в гражданской одежде, поднес руку к носу, потер — и изумленно уставился на измазанную кровью ладонь.

Катриона скользнула мимо него в кресло, опустилась рядом с всхлипывающим сыном, крепко обняла. Сынишку трясло. Она в ярости оглянулась:

— Как вы посмели прийти сюда без приглашения и без разрешения расспрашивать моего сына?! Как вы смеете его пугать и травмировать?! Как вы смеете?!

— Очень хороший вопрос, лейтенант, — произнес Иллиан. Взгляд у него был тяжелый, ледяной и совсем не добрый. — Не соизволите ли ответить, чтобы удовлетворить наше с госпожой Форсуассон любопытство?