Чтение онлайн

В этом странном оцепенении командующий пребывал с раннего утра вплоть до своего ранения — единственного события, которое смогло его как-то расшевелить. Многие подчиненные объясняли подобную апатию слишком частым общением с бутылкой, но генерал Коуч, хорошо знавший Хукера, видел причину как раз в обратном. «Что касается утверждения, что сражение было проиграно, поскольку генерал был пьян, то я всегда говорил на это, что он, возможно, воздерживался от употребления горячительных напитков, в то время как для него было бы лучше придерживаться своих обычных привычек, — писал Коуч. — Шок от падения на землю в сочетании с физическим истощением, вызванным недостатком сна и состоянием постоянной тревоги, могут сказаться на любом человеке».

Падение на землю произошло в результате попадания снаряда в колонну, на которую так неосторожно оперся Хукер. Несколько обломков свалились ему прямо на голову, и, потеряв сознание, он рухнул, как подкошенный. Это случилось между 9.15 и 9.30 утра, как раз в тот момент, когда южане перешли в последнюю решительную атаку. «Героическое» ранение Хукера, конечно, не могло что-нибудь изменить, но тем не менее усугубило и без того тяжелое положение федеральных сил.

Узнав о том, что командующий ранен, Коуч, которому предстояло теперь возглавить армию по старшинству, бросился к дому Чанселора с одной-единственной мыслью: «Если он убит, что я буду делать с этой разрозненной армией?» К своему великому облегчению, он увидел, что Хукер не только не убит, но даже в состоянии сидеть верхом. Поздравив командующего с чудесным избавлением, командир 2-го корпуса вернулся к своим частям, а Хукер, не отдавая больше никаких распоряжений, тихо покинул поле боя.

Впрочем, его незаметное присутствие уже вряд ли могло повлиять хоть на что-нибудь. Сражающиеся части северян были к тому времени сильно ослаблены неумолкающей канонадой батарей противника и теряли боеспособность по той простой причине, что у них заканчивались боеприпасы. Коуч [349] попытался доставить им фургоны с патронами и снарядами, а также двинуть на позиции свою артиллерию, но и то, и другое было так скучено у дома Чанселора, что выполнить распоряжение генерала оказалось невозможно.

Именно в эту критическую минуту генерал Ли нанес решительный удар. По его приказу бригада Перри, крайняя на левом фланге дивизии Андерсона, перешла Льюис-Крик и на холме Хейзел Гроув соединилась с бригадой Арчера. Сам командующий южан лично сопровождал эту часть и проследил, чтобы долгожданное соединение левого и правого флангов его армии наконец произошло. Затем Ли дал сигнал о начале атаки, и солдаты, ободренные его присутствием, с новыми силами бросились на врага. Бригады Перри и Арчера с одной стороны и остальная дивизия Андерсона с другой обрушились на дивизию Гейри, и, не выдержав их дружного натиска, та стала буквально разваливаться на куски. Коуч, пробывший на позиции Гейри в эту роковую минуту, уже ничем не мог ему помочь. «Подъехав к левому флангу Гейри, я застал его спешенным и размахивающим шпагой над головой — в таком виде он ходил туда-сюда под жестоким ружейным огнем, — вспоминал Коуч. — Он сказал: «Моя дивизия не может удержаться. Что мне делать?». На что я ответил: «Не знаю, но делайте то же, что и все мы — сражайтесь до конца».

Сражаться до конца — это все, что оставалось и всем остальным дивизиям и корпусам федералов, участвовавших в битве. Одновременно с дивизией Андерсона в атаку пошла пришедшая в себя пехота Стюарта. Она вновь ударила по 3-му корпусу северян, боеприпасы которого были в то время на исходе. Первой была отброшена дивизия Френча, которой досталось в чанселорсвиллском бою больше всех. Под натиском южан она отошла к левому флангу корпуса Мида и закрепилась там. Южане однако не преследовали людей Френча и все свое внимание переключили на дивизии Дэна Сиклса. Последний бросил в бой все свои резервы, но уже не мог спасти положение. Один из полков дивизии Уильямса дрогнул и обратился в бегство. Южане ворвались в образовавшуюся брешь, и вся линия дивизии рухнула, как прорванная плотина. [350]

Дивизии Берри тоже пришлось туго. Ее командир был убит наповал, а генерал Ревер, занявший его место, отдал приказ отходить. Сиклс, заметив отход, поспешил отменить роковой приказ, но было поздно. Бригады начали подаваться к Чанселорсвиллу, и никакая сила уже не могла вернуть их на место. Южане, буквально наступавшие дивизии на пятки, грозили превратить это отступление в бегство, а частное поражение — в глобальную катастрофу. Но ситуацию спас генерал Берни, бросившийся очертя голову в контратаку с одной из своих бригад. На короткое время ему удалось удержать бригаду Арчера, особенно рьяно рвавшуюся вперед, и корпус Сиклса отступил в относительном порядке.

Дольше всех продержалась на своих позициях дивизия Хенкока, сумевшая отразить атаки Мак-Лоуза. Тогда конфедераты подкатили поближе свои батареи и принялись расстреливать линии этой дивизии почти в упор. Коуч не смог двинуть на помощь Хенкоку свою артиллерию, застрявшую среди обозов в центре плато, хотя ему и помог командир 5-то корпуса Джордж Мид, выделивший одну из своих батарей. Однако спасти положение ей также не удалось. Более того, заметив эту батарею, 30 орудий корпуса Джексона перенесли огонь на нее и в несколько мгновений перебили всех офицеров и большую часть сержантов. Затем, охватив уже сильно поредевшую дивизию слева и накрывая ее анфиладными залпами, южане заставили противника отступить. Хенкоку, впрочем, удалось отвести свои войска в хорошем порядке, несмотря на то, что конфедераты шли за ним следом и давали один залп за другим.

Хукер тем временем несколько оправился от своей контузии, вызвал к себе Коуча и отдал ему запоздалый приказ. «Коуч, — сказал он, — я передаю командованием армии вам. Вы отведете ее и расположите на позициях, указанных на этой карте». (Там была указана новая линия обороны в нескольких милях от взятых южанами рубежей.) «Я не думаю, что кто-нибудь из офицеров, стоявших вне палатки, догадывался, какой приказ я получил, — вспоминал Коуч, — ибо когда я вышел наружу, а я сделал это сразу по получении инструкции, то встретил Мида, который вопросительно на меня посмотрел, словно ожидая, что сейчас ему дадут распоряжение [351], которого он ждал все это долгое утро: идти вперед. Полковник Н. X. Девис бросил коротко: «Ну теперь-то мы будем драться». Увы, офицеров и генералов ждало разочарование, и в глубоком унынии они оправились выполнять реальный, а не воображаемый приказ Хукера. Сохраняя полный порядок, правофланговые корпуса северян покинули плато и пылавший ярким пламенем дом Чанселора и отступили на новые оборонительные линии.

Южане, наводившие порядок в своих рядах, на этот раз их не преследовали. Но генерал Ли зорко наблюдал за врагом и пока не думал оставлять его в покое. Совсем недавно наступил поддень, солнце стояло в зените, и до конца дня он вполне мог завершить битву одним окончательным ударом. Еще немного, и Джо Хукер вместе со своей армией или, во всяком случае, с ее большей частью мог искупаться в Раппаханоке. Ли уже отдал соответствующие приказы и приготовил свои войска к последнему штурму, как вдруг, подобно грому среди ясного неба, пришло неожиданное известие: Седжвик овладел высотами Мари и с 20-тысячной силой двигается прямо в тыл Северовирджинской армии.

В течение первых двух дней сражения командир левого крыла Потомакской армии генерал Джон Седжвик неоднократно получал разнообразные, порой прямо противоположные инструкции. Вечером 2 мая он готовился выступить на Боулинг Грин, когда вдруг в районе 11 часов ему был доставлен новый приказ. Хукер предписывал Седжвику перейти реку у Фредериксберга и, заняв этот город, идти оттуда к Чанселорсвиллу. Чтобы выполнить столь неожиданное распоряжение в точности, Седжвику пришлось бы опять переправляться на северный берег Раппаханока, идти вдоль него до места старой переправы, наведенной Бернсайдом в декабре 1862 года, и затем снова переходить на южную сторону, словом, совершать множество лишних телодвижений. Разумеется, Седжвик, которого хотя и ругали за излишнюю методичность, не был таким педантом и буквоедом. Он попросту собрал свои части вместе, построил их в походный порядок и двинулся к месту назначения по правому берегу. Правда, туманная ночь и вражеские стрелки несколько замедлили его марш, и к нужной точке части 6-го корпуса вышли лишь [352] к утру. Там к ним присоединилась дивизия Гиббона из 2-го армейского корпуса, ранее стоявшая в Фалмуте. Специальным приказом, направленным не с обычным курьером, а с командиром инженерной службы генералом Уорреном, Хукер отдал ее во временное подчинение Седжвику.

Войска конфедератов, противостоявшие этим объединенным федеральным силам, были незначительны. На высотах Мари, занятых ранее всей Северовирджинской армией, развернулись теперь лишь четыре бригады из дивизии Эрли, Миссисипская бригада Берксдейла и армейский артиллерийский резерв во главе с генералом Пендельтоном — всего 10 тысяч человек. Растянутые на некогда грозных позициях тонкой цепочкой, эти силы не представляли особой проблемы для обладавших двойным численным перевесом федералов. Фронтальная атака на любом из участков обороны должна была закончиться неизбежным прорывом.