Чтение онлайн

На этом я закончу свой рассказ; последующие же события, быть может, заинтересуют какого-нибудь другого автора.

В это же время из Афин вышла в море триэра. Отправление ее не было решением народного собрания; это произошло по личной инициативе Деменета, ее начальника [503] , как говорят, с тайного одобрения совета. Заручившись сочувствием значительного числа граждан, он отправился в Пирей, спустил корабль из дока в море, снялся и поплыл к Конону. Это вызвало в Афинах взрыв протеста; все почтенные и умеренные афиняне негодовали, указывая, что это бросает тень на государство и может послужить началом войны с лакедемонянами. Испугавшись этого возмущения, члены совета созвали народное собрание, делая вид, будто они совершенно непричастны к совершившемуся событию. Когда народ собрался, выступили представители той афинской партии, во главе которой стояли Фрасибул, Эсим и Анит, с заявлением, что если государство не будет очищено от вины в этой затее, то оно попадет в крайне опасное положение. Почтенные и зажиточные афиняне вообще были довольны существующим положением вещей; но и демократическая масса на этот раз также послушалась их совета из страха перед последствиями. К гармосту Эгины Милону был отправлен вестник с заявлением, что ему предоставляется наказать Деменета каким ему будет угодно способом, так как он совершил свое выступление без ведома государства.

До этого постановления афиняне все время подготовляли почву для возмущения и многократно поступали во вред лакедемонянам. Так, они посылали во флот Конона корабельные снасти и экипаж; кроме того, к персидскому царю было отправлено посольство с Гиппократом, Агнием и Телесагором во главе. Посольство это было задержано прежним навархом Фараком и отправлено в Лакедемон; здесь эти послы были казнены. К такому противодействию лакедемонянам афинян побуждала партия, руководимая Эпикратом и Кефалом. Эта партия желала во что бы то ни стало [довести Афины до открытого разрыва со Спартой]; такого взгляда она держалась не только с тех пор, как ее вожди вступили в переговоры с Тимократом и получили от него золото, но уже гораздо раньше. Правда, некоторые считают, что именно розданные Тимократом деньги вызвали мятеж среди этих лиц и (среди их единомышленников) в Беотии и в других вышеуказанных государствах; но сторонникам такого взгляда (очевидно) неизвестно, что все эти люди с давних пор были враждебны к лакедемонянам и только искали подходящего повода, чтобы вызвать открытый разрыв между этими государствами и Лакедемоном; ведь вожди господствующей партии в Аргосе и Беотии ненавидели лакедемонян за то, что они были в дружеских сношениях с враждебными им партиями в этих государствах; их (единомышленники) в Афинах желали лишить афинян мира и спокойствия и снова опутать их войной и хлопотами, чтобы иметь возможность поживиться на счет казны. В Коринфе все, стремившиеся к государственному перевороту, кроме Тимолая, относились враждебно к лакедемонянам [из тех же соображений], чт'o и аргосцы и беотийцы. Только Тимолай относился к ним враждебно из-за личной обиды; до этого времени он был лучшим другом и самым ярым приверженцем лакедемонян. В этом легко убедиться, вспомнив то, что произошло во время Декелейской войны. Так, во-первых, этот Тимолай с флотом из пяти кораблей предал разграблению некоторые из подвластных афинянам островов; во-вторых, он, приплыв с двумя триэрами в Амфиполь, заставил амфипольцев спустить на воду еще четыре триэры, и с этим флотом, как я говорил уже выше, разбил в морском бою афинского стратега Симиха, захватив весь вражеский флот, состоявший из пяти триэр и тридцати грузовых кораблей. Затем он поплыл с [этими одиннадцатью] триэрами на Фасос и принудил его отложиться от Афин. Все это было в гораздо большей степени причиной вражды государственных деятелей в вышеуказанных городах к лакедемонянам, чем Фарнабаз и его золото.

Эгинский гармост Милон, услышав о том, что произошло в Афинах, поспешно снарядил триэру и погнался за Деменетом. Последний в это время как раз находился в Аттике, около Форика [испорченное место]. Овладев вражеским [кораблем], он оставил свое судно на месте битвы, так как оно было хуже на ходу, и пересадив своих моряков на захваченный корабль, продолжал свой путь к войску Конона [испорченное место]. Милон же (вернулся) в Эгину на [корабле, брошенном Деменетом ].

Таковы были значительнейшие из событий [испорченное слово] этого [года]. В начале лета, когда наступил восьмой год [лакедемонского владычества], [длинное испорченное место] ко флоту лакедемонян и их [союзников прибыл] из Лакедемона наварх [Поллид], назначенный преемником наварха Архелаида. В это же время в Кавн [прибыло девяносто] финикийских судов; из них [десять прибыло из Кили]кии, а остальные [восемьдесят из Финикии] под командой сидонца Актона, [подданного] персидского царя [испорченное место]. Заметив [подплывающих врагов], Конон [созвал воинов], снарядил [триэры, снялся с якоря и, проплыв] с величайшей быстротой Кавнскую реку, вошел в Кавнское [озеро]. [Испорченное место, в нем упоминается Фарнабаз].

Глава 5 и начало 6 крайне повреждены [504] .

... [столько-то] гоплитов и [столько-то] легковооруженных, под начальством спартиата Ксенокла [505] , приказав им [испорченное место] выстроиться в боевой порядок, когда сражающиеся станут приближаться [испорченное место]. Он поднял свое войско на заре и снова повел его вперед. Варвары, по обыкновению, следовали за ним: одни шли в атаку, другие объезжали кругом на конях, третьи следовали в беспорядке сзади по равнине. Когда Ксенокл решил, что настало время напасть на врагов, он вывел пелопоннесцев из засады и устремился бегом. Каждый из отрядов варваров при приближении греков обращался в бегство, (так что) вся равнина (покрылась бегущими). Увидев, что в войске неприятеля паника, Агесилай послал своих легковооруженных и всадников преследовать врага; они соединились с вышедшими из засады и стали теснить варваров. Однако, они не вели очень продолжительного преследования, так как все равно им удалось бы поймать врагов, войско которых состояло преимущественно из всадников и легковооруженных. При этом преследовании неприятель потерял около шестисот человек. Прекратив преследование, войско двинулось на лагерь варваров. Он оказался охраняемым лишь очень слабой стражей, которая сейчас же была взята в плен. В этом лагере было захвачено очень много провианта, множество пленных, всевозможная утварь и ценные вещи как самого Тиссаферна, так и других персов.

После того как битва приняла такой оборот, варвары, вместе с самим Тиссаферном, отступили к Сардам, приведенные в ужас греками. Агесилай простоял еще три дня на месте боя; в этот промежуток времени он выдал врагам трупы в силу заключенного для этого перемирия, поставил трофей и подверг опустошению всю страну. Затем он снова повел войско вперед, в Великую Фригию. Во время этого похода он уже не выстроил войска в сомкнутые колонны, а позволил воинам [506] по собственному усмотрению нападать на те части вражеской страны, на какие им заблагорассудится, разоряя врага.

Узнав, что греки подвигаются вперед, Тиссаферн снова выступил в поход со своими варварами и следовал по пятам за греками, держась от них, однако, на много стадий позади. Пройдя через всю Лидийскую равнину [и не встретив никакого сопротивления], Агесилай повел свое войско через горы, отделяющие Лидию от Фригии. Перевалив их, греки спустились во Фригию (и продвигались вперед), пока не дошли до реки Меандра [истоки этой реки находятся близ Келе]н, самого большого [города] Фригии, а впадает она в море близ Приены и [пропуск]. Здесь он расположился лагерем (со всем своим войском), пелопоннесцами и союзниками и стал приносить жертвоприношения, (чтобы узнать), следует или не следует перейти через реку; следует ли идти дальше на Келе[ны или же] возвратиться [обратно]. Так как жертвоприношения не дали хороших предзнаменований, он простоял [на этом месте] тот день, в который он прибыл, и следующий, а затем [повел войско назад].

(От 8-й и 9-й глав сохранились только жалкие обрывки).

[Пропуск] ежедневно он выводил [своих воинов] в полном вооружении на смотр в гавань. При этом он [ссылался на то], что, находясь в бездействии, воины забудут военные приемы; действительной же целью его было, не [внушая страха] родосцам, (ввести в город) вооруженных воинов, чтобы (заговорщики), увидя их, могли приступить к выполнению своего плана. После того как эти смотры стали для всех [обычным] зрелищем, сам он с флотом из двадцати триэр отплыл в Кавн, желая быть в отсутствии во время избиения [диагоровцев]; руководство замыслом он поручил своим помощникам, Иерониму и Никофему. Они переждали один день, а на следующий день, когда солдаты собрались по обыкновению на смотр, часть их в полном вооружении была выведена в гавань, а часть поставлена на большом расстоянии от агоры. Те из родосцев, которые принимали участие в заговоре, заметив, что как раз наступил момент, чтобы приступить к делу, собрались на агору с кинжалами в руках. Один из них, Доримах, взошел на камень, с которого обыкновенно выкрикивал глашатай, и закричал как можно громче: «Граждане! Спешите! Идем на тиранов!» После этого клича прочие заговорщики с кинжалами в руках устремились в помещения, где собрались правители, и перебили диагоровцев и еще одиннадцать граждан. Затем они созвали на народное собрание всех родосцев. Как раз когда они собрались, вернулся из Кавна назад и Конон со своим флотом. Устроившие избиение отменили действовавшее государственное устройство и учредили демократию, отправив в изгнание немногих из граждан. Так закончилось восстание на Родосе.

В это же лето вспыхнула война между беотийцами и фокейцами. Главными виновниками этой вражды были некоторые фиванские (государственные деятели). Дело в том, что за несколько лет до этого в Беотии было такое устройство. В каждом из государств были учреждены четыре совета; быть членами их могли не все граждане, а только владеющие определенным минимумом имущества. Из этих четырех советов заседал только один поочередно и выносил предварительное решение обо всех государственных делах. Это предварительное решение вносилось на обсуждение остальных трех советов. То, что утверждалось всеми советами [508] , получало силу закона. Таков был порядок решения частных дел отдельных государств; общебеотийские же союзные учреждения были организованы следующим образом. Вся страна делилась на одиннадцать (избирательных единиц), и из них каждая избирала одного беотарха [по следующему расписанию]:

Фиванцы избирали - 4

двух за самый город и двух за Платеи, Скол, Эрифры, Скафы и другие селения, прежде составлявшие Платейский союз, а теперь причисленные к Фиванскому государству, с лишением их автономии, но сохранением прав гражданства.

Феспийцы с Евтресисом и Фисбой — 2

Орхоменцы и гиеттцы — 2

Танагряне —1

Галиартцы, Лебадейцы, Коронейцы по очереди —1 

Акрефийцы, Копейцы, Херонейцы таким же образом —1 

Так избирали эти единицы главных магистратов; выбирали они и по шестьдесят членов (союзного) совета на каждого беотарха, и (каждая единица) выдавала своим представителям диэту в размере необходимых ежедневных расходов. От каждой единицы выставлялось в войско около 1000 гоплитов и 100 всадников; вообще говоря, пропорционально числу беотархов и пользовались общими доходами, и вносили налоги, и посылали членов в союзный суд, и участвовали во всех прибылях и тяготах. Таково было общегосударственное устройство. Местом заседания общебеотийского совета была Кадмея.

В Фивах в это время, как я сказал уже выше, шла борьба между знатнейшими и влиятельными гражданами. Одной из партий руководили Исмений, Антифей и Андрокл(ид), другой — Леонтиад, Астий и Карратад. Из этих государственных людей сторонники Леонтиада были лаконофилами, а сторонники Исмения обвинялись в «аттикизме», что, как говорили, было причиной их расположения к демосу. В действительности же они вовсе не были сторонниками афинян [«а примыкали к ним только с той целью, чтобы тем легче оттеснить своих противников»] [509] . Таково было настроение умов среди фиванцев. Обе партии были сильны; в борьбе приняли [оживленнейшее] участие также и многие из представителей провинциальных беотийских городов, примыкая к обеим партиям. Тогда [510] и небольшое время до того сильнее была партия Исмения и Андроклида и в самых Фивах, и в беотийском союзном совете. Ранее же в течение долгого времени власть была в руках партии Астия и Леонтида и [пропуск].