Греческое общество второго тысячелетия до новой эры и его культура
Шрифт:
В гористой Греции плуг не всегда можно было применить, поэтому в ходу были и ручные инструменты. Из последних хорошо известны бронзовые мотыги, найденные в Анфедоне (Беотия) и в Микенах (клад на акрополе, опубликованный О. Монтелиусом); такие же орудия известны и на Кипре [166] . Для уборки зерновых служили серпы — это слегка изогнутые бронзовые лезвия с массивной частью, вставлявшейся в деревянную рукоятку. Обе части скрепляли заклепкой, для которой в бронзовой полосе проделывали специальное отверстие [167] . Как и пахота, жатва нашла яркое отражение в эпосе, где рассказано об уборке на теменосе басилея. Поэт-ахеянин описывает, как жнецы острыми серпами (?????? ????????) срезали охапки (????????), которые другие работники, вязальщики, увязывали в снопы. За взрослыми шли дети и подбирали оставшиеся колосья (Il., XVIII, 550—560). Конечно, в крестьянском хозяйстве жнец сам вязал снопы.
166
Клад литейщика в Анфедоне (Беотия) см. AJA, VI, PL XV, 5. О кипрских мотыгах упоминает Ф. Петри (Fl. Petrie. Tools and Weapons. London, 1917, p. 18).
167
Серпы известны из позднеэлладского слоя в Зигуриесе (Biegen. Zygouries, ?· 203, fig. 190, 2) и из Микен (G. Mylonas. Three Late Mycenaean Knives. — AJA, 66, 1962, PL 21, fig. 3).
Переносили снопы и сено вилами, изображение которых представлено на стеатитовом сосуде из Агиа-Триады [168] .
Остатки культурных растений, обнаруженные при раскопках, и изображения их в живописи, мелкой пластике, упоминания в письменности позволяют составить ясное представление о богатстве видов домашних растений.
Идеограммы указывают на две основные зерновые культуры [169] , которые, как показывают находки зерен, были пшеницей и ячменем. Сеяли греки и вику [170] . Отношение творцов эпических песен к пшенице отразило особенное отношение к ней населения — это был хлеб, главная пища.
168
Evans. P. of ?., IV, p. 218.
169
Ventris — Chadwick. Documents, p. 213—216. Рельефные изображения ячменных колосьев на критской посуде см. Evans. P. of ?., p. 414—415, fig. 299 f, b. Жатва пшеницы или ячменя описана в эпосе (Il., XI, 67—69). О молотьбе ячменя волами см. Il., XX, 495—497.
170
T.B. Блаватская. Ахейская Греция, стр. 76.
Огородные культуры известны гораздо хуже. Красиво устроенные гряды упомянуты в «Одиссее» в хозяйстве царя Алкиноя (Od., VII, 127), видимо, содержание огорода в порядке считалось обязательным для хорошего хозяина. Черные бобы и горох, которые сушили, провевая лопатой на воздухе (Il., XIII, 589—591), широко употреблялись. Можно полагать, что греки во II тысячелетии использовали много разнообразных растений типа укропа, тмина, сельдерея и подобных приправ [171] .
171
Названия этих растений встречаются в документах из Микен (Ge, 602 — 604), Пилоса (Un, 249, 267) и Кносса (Ga, 415, 418, 517, 675; Og, 424), в которых прочтены также названия кориандра, кунжута, мяты, кипера, желтяницы, полеи (Ventris — Chadwick. Documents, p. 221—231). Отбор этих наименований позволяет думать, что в табличках речь шла не только о растительных приправах, как полагают названные исследователи, но, возможно, и о лечебных составах — ведь мята играет огромную роль в древнейшей медицине. Следует заметить, что А. Битти, посвятивший специальную статью критике чтения указанных документов, должен был признать, что часть прочтенных названий полностью отвечает греческим ботаническим наименованиям. См. А. Beattie. The «Spiee» Tablets of Cnossos Pylos and Mycenae. — «Minoica». Berlin, 1958, S. 6—34. Семь микенских табличек, упоминающих «специи», были найдены в «Доме Сфинксов», по-видимому, принадлежавшем частному лицу (Ventris — Chadwick. Documents, p. 225). Они содержат записи продажи (?) или отпуска в кредит (?) сравнительно небольших количеств мяты, тмина, кунжута и т. п. различным лицам.
Ведение интенсивного зернового хозяйства требовало большого внимания к сохранению урожая. Особенно важно это было в горных местностях, где холодные и сырые длинные зимы создавали много опасностей припасам селян. Еще в конце III тысячелетия в качестве хранилищ служили зерновые ямы — бофры. На поселениях раннеэлладского времени применение бофров засвидетельствовано очень широко, причем в северных землях, где полевое хозяйство больше, они засвидетельствованы в значительном количестве [172] . Полное исчезновение бофров из обихода земледельцев во II тысячелетии показывает, что селяне перешли к другому, более совершенному методу хранения. Видимо, зерно хранили в каких-то хозяйственных помещениях, клетях или кладовых, которыми изобиловали дома зажиточного ахейского населения. Массивное трехэтажное зернохранилище на микенском акрополе, стоявшее внизу, у самых Львиных ворот, вероятно, следует считать лучшим образцом такого типа сооружения [173] .
172
К. Блеген отмечает, что по сравнению с густотой бофров в раннеэлладском поселке Орхомена на юге, в Кораку, Гонии и Зигуриесеэти зернохранилища сравнительно немногочисленны (Blegen. Zygouries, p. 215). В Аттике, в поселении Агиос-Космас I (ок. 2300—2100), открыто пять бофров, расположенных очень скученно (G. Mylonas. Aghios Kosmas. Princeton, 1959, p. 19—20).
173
A.J.B. Wace. Mycenae, an archaeological History and Guide. Princeton. 1949, p. 54—58, fig. 3. Здание было возведено около 1400 г.
Садоводство ранних греков известно хорошо по археологическим и письменным источникам и по эпосу. Оно уходит в традиции садоводов еще IV — III тысячелетий. Например, в Фессалии плоды фиговых деревьев найдены в числе предметов питания еще в слоях эпохи Димини и Рахмани. В Аттике виноградные косточки обнаружены в Агиос-Космасе в слоях второй половины III тысячелетня [174] .
Естественно, что во II тысячелетии садоводство получило дальнейшее развитие. Фиговое дерево, поныне хорошо растущее во всех греческих землях и доставляющее качественное сахаристое питание, было распространено по всей стране [175] .
174
G. Mylonas. Aghios Kosmas, p. 39.
175
В богатых домохозяйствах запасы смокв хранились в больших количествах. Например, в Каковатосе в 6 пифосах найдены эти плоды (W. Dorpfeld. Tiryns, Olympia, Pylos. — «Athenische Mitteilungen», Bd. XXXII, 1907, S. XIV), а в Пилосе в записях о выдаче продовольствия упомянуты значительные количества смокв (например, в документах серии Ab).
Еще большее значение имело взращивание виноградной лозы и оливковых деревьев, с XV — XIV вв. приобретшее явно товарный характер [176] . Устройство удобных кладовых, специально предназначенных для хранения больших масс жидких запасов, во дворцах сначала Крита, а затем и материковой Греции [177] , показывает, что вино и масло относились к числу важных материальных ценностей в изучаемое время. Естественно, что учету этого добра было посвящено много записей в архивах дворцов Кносса, Пилоса и других ахейских столиц [178] .
176
В эпосе описан большой виноградник, обнесенный рвом и стеною, так что Доступ в него возможен только в одном месте. Виноградные лозы стояли рядами на подпорках. (Il., XVIII, 561—566). Перед нами — яркая картина хорошо устроенного доходного виноградника.
177
Лучше всего известен винный склад в Пилосе, где стояли ряды больших пифосов, прочно заглубленные в глинобитный пол. Блеген обнаружил около 40 печатей, закрывавших эти сосуды, причем на четырех оттисках стояли идеограммы вина.
178
На сосудах для вина и масла неоднократно встречаются цифровые записи.
Переработка винограда в вино велась, по-видимому, в каждом большом хозяйстве, для чего возводили специальные давильные сооружения. Великолепная винодельня, открытая в Вафиопетри [179] , позволяет судить о сложной конструкции, рассчитанной на получение виноградного сусла различного качества.
Столь же важна была и культура маслины. Широкое потребление оливкового масла отразилось как в дворцовых учетных табличках [180] , так и в многократных археологических находках [181] . Стоит отметить, как критский мастер рисовал ветви цветущего оливкового дерева на фресках из Кносса [182] : тонкое реалистическое изображение этого священного дерева показывает, каким уважением пользовалась олива в раннегреческом обществе.
179
Фотография давильни Sp. Marinatos und ?. Hirmer. Op. cit., Abb. 62.
180
Оливковое дерево заняло выдающееся место в критском садоводстве уже во второй половине III тысячелетия. А. Эванс приводит изображения побегов оливы в Древнейшем иероглифическом письме критян (которое Пендлбери датирует примерно 2200—2000 гг.), причем эти знаки представляют весьма тонкое изображение (Evans. P. of ?., IV, p. 717, fig. 701, 702). Уже в середине II тысячелетия оливководство достигло больших масштабов — например, в одном из кносских документов, написанных слоговым письмом Б, перечислено 405 оливковых деревьев (ibid., fig. 700).
181
См. Т. В. Блаватская. Ахейская Греция, стр. 77.
182
Evans. P. of ?., I, p. 536, fig. 389.
Скотоводство играло большую роль в производственной жизни греков изучаемого времени. Крупный и мелкий рогатый скот, лошади, ослы, свиньи, различная птица — все эти виды встречены во многих источниках как письменных, так и материальных.
Задачи животноводства в разных типах хозяйств были неодинаковы. Крестьянин держал скот двух видов: рабочий — для пахоты использовали волов, и продуктовый, доставлявший мясо, молоко, кожу, шерсть и рог.
Часть продуктового скота крестьяне должны были отдавать в качестве натуральной подати династам. Так, в дворцовой управе в Пилосе сохранились пачки документов, регистрировавших поступление четвероногих из 16 районов, подвластных тамошнему царю. В этих записях (документы серий Сс, Сп) отмечены многие сотни овец, баранов и коз, поставляемых из разных мест. Например, табличка Сп04 регистрирует 1837 баранов, 135 овец и 109 коз [183] .
183
Ventris — Chadwick. Documents, p. 199.
Еще более крупные цифры сохранили документы серии Da-Dg из Кносса. На фрагменте одной таблички упомянуто даже 19 тысяч голов мелкого скота [184] .
Разведение коз и овец имело целью получение не только мяса [185] , но и шерсти.. В хозяйстве мелкого земледельца, вероятно, вся получаемая шерсть потреблялась на месте. Большие отары крупных владельцев позволяли наладить производство шерсти на продажу. Видимо, поэтому в Кноссе в середине II тысячелетия до н.э. учет овец и получаемой с них шерсти велся самым строгим образом (таблички серии Dk — Dl). Шерсть исчислялась по весу, причем единица измерения ее равнялась почти 3 килограммам [186] .
184
Evans. P. of ?., IV, p. 723.
185
Можно думать, что в обширных домах царей и высшей знати забивали много скота для еды — ведь огромные дворцовые строения вмещали многие десятки людей, Басилеи, их родня, домочадцы и челядь (как свободные, так и рабы) составляли значительную массу потребителей мяса.
186
Ventris — Chadwick. Documents, p. 203, 205, 313; J. Т. Killen. The wood industry of Crete in the Late Bronze Age. — BSA, 59, 1964, p. 1—15.
О разведении крупного рогатого скота известно гораздо меньше, хотя изображения быков достаточно часты как во дворцах, так и в обиходе среднего населения. Вол был главным пахотным животным и в крестьянском хозяйстве, и в поместьях знати. Упряжка из двух животных представляла общепринятую единицу [187] , как можно судить по данным эпоса.
Бык и корова относились к разряду имущества, которое не столь часто перемещалось от хозяина к хозяину. Поэтому в инвентарных записях дворцовых управ упоминания о крупном рогатом скоте немногочисленны. Идеограммы показывают, что ахейские писцы так же строго различали разные категории крупного скота, как и мелкого: бык, вол и корова обозначались различными знаками [188] . Ограниченность упоминании о крупном рогатом скоте в дворцовых описях позволяет заключить, что во II тысячелетии в Греции коровы в небольшом числе содержались в пределах каждого земледельческого хозяйства. Даже в хозяйствах знати крупного рогатого скота было немного. Некоторое подтверждение этому дают документы из Кносса: в этих табличках быков упоминают по именам. Некоторые клички были производными от расцв'етки животного, например po-da-ko-???????? («Белоногий»)(KNCh 899) или ai-wo-ro-?????? («Пестрый») (KNCh 896). Такой «индивидуальный» подход указывает на то, что на скотном дворе при доме кносских царей обычно стояло немного рабочей скотины [189] . Так, на двух кносских табличках идеограмма «бык» сопровождается термином Wergatai-Fergatai («Работник»). Один из этих документов перечисляет четное количество рабочих волов, находящихся в различных пунктах, причем обычно названо 6 быков, и только в Кидонии находилось 50 голов (табличка KN С59). А в документе KN Ch896 перечислено лишь два молодых рабочих быка [190] . Сравнительно редки упоминания крупного рогатого скота в общих перечнях скота как в Кноссе, так и в Пилосе [191] , причем число быков обычно весьма ограниченно. Например, в поврежденном тексте Kn Сп22 от каждой деревни поступает по 1 быку [192] ; в другом документе после 125 козлов, 240 овец, 21 хряка, 60 свиней упомянуты лишь 2 быка и 10 коров (KN Со907).
187
В микенском склепе № 513 были найдены две статуэтки, изображающие каждая одного быка и правящего им пахаря. (A. J. В. Wace. The Chamber tombs at Mycenae. — «Archaeologia», LXXXII, 1932, p. 216, PI. XXIV, 3—4). Можно полагать, что эти две отдельные фигурки должны были представлять одну упряжку.
188
Правда, знак 109а означал не только «быка», но и кастрированное животное, рабочего вола (Ventris — Chadwick. Documents, p. 196).
189
Вопрос об именах быков впервые освещен: Л. Furumark. Aegeische Texte... — «Eranos», 52, 1954, p. 28—29; ?. Lejeune. Noms propres de boeufs a Cnossos. — REG, 76,1963, p. 169 sq.
190
Ventris — Chadwick. Documents, p. 132.
191
Ibid., p. 206—207, 211—213.
192
Чтение этой таблички вызывает большие разногласия. См. Ventris — Chadwick — Documents, p. 206—207.
Все эти данные показывают, что крупный рогатый скот в Греции эпохи бронзы представлял ценную статью богатства.
Другой вид рабочих животных — ослы — находил особо широкое применение в крестьянском хозяйстве. Термин o-no с идеограммой, изображающей ослиную голову, встречается однажды в записях кносской дворцовой управы (текст KN Са895), причем для обозначения особей разного пола и для ослят служили разные знаки [193] .
Во второй половине II тысячелетия в хозяйстве греков применяюсь и мулы. Об этих работоспособных животных неоднократно упоминается в эпосе (Il., I, 50; XXIII, 115), но в ахейских документах сведений о них еще не обнаружено [194] .
193
Ibid., p. 210—211.
194
Вл. Георгиев полагает, что слоговый знак та возник как идеограмма головы мула — ?????? (V. Georgiev. Kretisch-mykenische Wortdeutung. — «Minoica», S. 160).