Чтение онлайн

Добравшись до реки, карфагеняне скупили у местных жителей все пригодные для переправы средства. Таковых оказалось довольно много, поскольку обитатели тех мест промышляли речной торговлей. Через два дня они собрали достаточное количество лодок, но на противоположном берегу войско ожидало недружелюбно настроенное племя. Ганнибал понимал невозможность начать переправу перед лицом противника, а потому на третью после своего прибытия ночь отправил отряд с проводниками из местных для того, чтобы они перешли через реку выше по течению. Отряд поднялся на 40 км вверх, до места, где Рона разделяется на два рукава, образуя в середине остров. Там они отдыхали в течение дня. Еще две ночи ушло у них на то, чтобы дойти до места, откуда можно было атаковать расположившегося на восточном берегу реки противника. Незадолго до рассвета, на пятую ночь своего пребывания у реки, Ганнибал посадил на лодки легкую конницу и легкую пехоту. Более крупные суда переправлялись выше по течению для того, чтобы ослабить напор волн. Двое людей на корме каждой лодки держали поводья шести-семи коней, которые переправлялись вплавь. Когда варвары увидели приготовления карфагенян, они высыпали из своего лагеря и столпились на берегу. Увидев поданный дымом сигнал с противоположного берега, Ганнибал приказал своим воинам начать переправу. Те, кто еще оставался на берегу, криками подбадривали товарищей, а галлы, потрясая мечами, издавали боевые кличи и хвастались былыми подвигами. Как только первые лодки добрались до берега, часть уже находившегося на той стороне отряда атаковала галлов с тыла, а остальные подожгли пустой лагерь. Захваченные врасплох кельты бежали, не сумев ничем помешать переправе. До конца дня Ганнибал сумел переправить остаток армии и разбить лагерь на восточном берегу реки. Оставалась только одна серьезная проблема — перевезти через Рону слонов. На следующий день он отправил 500 нумидийских всадников с приказом пересечь Дюранс и разведать местонахождение и число римлян. Между тем перед карфагенским войском предстали несколько кельтских вождей, которые перешли Альпы, чтобы встретить армию Ганнибала. Они ободрили воинов рассказом о теплом приеме, ожидающем их по ту сторону Альп, и обещанием провести их через горы самой легкой дорогой. Тем временем Сципион, который получал от своих лазутчиков противоречивые доклады, отправил на разведку конницу. Наткнувшиеся на нее нумидийцы развернулись и карьером поскакали обратно, чтобы доложить Ганнибалу. Римская конница приняла это отступление за бегство и отправилась в погоню за нумидийцами, добравшись чуть ли не до самого лагеря Ганнибала на восточном берегу Роны. Затем они поспешно поскакали обратно к Сципиону. Ганнибал, полагавший, что его нумидийцы столкнулись с отрядом римской конницы, следующим впереди легионов, вынужден был принять немедленное решение. Принятая Ганнибалом общая стратегия требовала того, чтобы он добрался до Италии со свежим войском, а потому карфагенский полководец не мог позволить себе рисковать, устраивая сражение в долине Роны. Поскольку дорога через Дюранс оказалась закрыта, Ганнибалу жизненно важно было оторваться теперь от Сципиона. Он приказал своей пехоте и обозу с рассветом отправиться вверх по Роне, а конницу выставил вдоль северного берега Дюранса; задачей последней было помешать противнику переправиться через реку. Теперь, выставив охрану позиций, можно было заняться перевозкой слонов. Слоны были напуганы видом широкой (от 200 до 500 м) и быстрой реки. Для их переправы было построено множество очень прочных плотов пример но семи метров шириной. Их связали по два в ряд и пришвартовали к речному берегу. Затем, присоединяя к ним все новые пары, соорудили примерно 15-метровой ширины мол. Плоты удерживались на месте веревками, привязанными к расположенным на берегу деревьям. Мастерам удалось вывести этот мол в реку примерно на 60 м. К концу мола было привязано два крепких плота, а веревки, удерживавшие их на месте, можно было легко обрубить. Настил плотов был прикрыт землей, и они казались продолжением ведущей к реке тропы. Слонов заманили на них при помощи двух самок, которых вели первыми. Как только животные достигли крайних плотов, удерживавшие их на месте канаты обрубили, и лодки с гребцами отбуксировали слонов к другому берегу. Вначале слоны испуганно топтались на плотах, но затем, увидев, что вода окружает их со всех сторон, животные собрались в центре и застыли в ужасе. Таким образом удалось переправить большую часть животных, хотя несколько из них свалились в воду на самой середине реки, утопив погонщиков. Полибий настаивает на том, что самим слонам удалось добраться до противоположного берега, потому что они подняли хоботы и, набирая через них воздух, прошли по дну реки. Предположение выглядит маловероятным, особенно если учесть глубину реки и силу течения — хотя еще никому не приходило в голову проверить высказывание Полибия, бросив слона в Рону. Закончив переправу слонов, Ганнибал отозвал конницу, поставил ее в арьергарде вместе со слонами и отправился догонять пехоту. Все приготовления Ганнибала были на самом деле не нужны, поскольку Сципион не двигался с места. Его конница достигла лагеря пунов во второй половине дня, и вряд ли они сумели добраться до своего собственного раньше, чем на следующий день. Неизвестно, что именно побудило Сципиона действовать — известие ли о том, что Ганнибал не воспользовался обычной переправой через Рону, или просто чувство, что что-то упущено. Как бы то ни было, он немедленно погрузил на корабль все имущество и ненужное снаряжение и быстро отправился со своими людьми на север. Однако до места переправы они сумели дойти только спустя три дня с того времени, как Ганнибал покинул его. Полибий пишет, что Сципион «был очень поражен», когда увидел брошенный лагерь. Римскому полководцу было чему изумляться — ведь только тогда он понял, что Ганнибал направляется в Италию. Можно представить, что чувствовал консул, направляясь обратно к побережью. Он упустил Ганнибала, и теперь перед последним простиралась практически беззащитная Италия. Добравшись до моря, Сципион приказал своему брату вести армию в Испанию в соответствии с указаниями сената. Сам же он поспешил отплыть обратно в Италию. Карфагенская армия без остановок шла на север четыре дня. Затем ее догнали оставленные позади лазутчики, которые должны были следить за передвижениями Сципиона, и доложили, что опасность миновала. Четырехдневный переход привел карфагенян к месту слияния Роны и Изера, примерно в 130 км от места, где впадал в нее Дюранс. Территорию в форме треугольника, которая находилась между Изером и Роной, называли Островом. С двух сторон ее ограничивали Рона и ее мощный приток — Изер, которые надежно отрезали ее от юга, запада и севера; с востока же ее окаймляли практически непроходимый Шартрезский горный массив и гора Мон-дю-Ша. На Острове кипела в это время гражданская война, в которой сражались за власть два брата. Вмешавшийся в борьбу Ганнибал изгнал одного из братьев, и благодарные «островитяне» снабдили его армию изрядным количеством зерна и других припасов, поменяли изношенное снаряжение и выдали достаточное количество теплой одежды. Последнее было особенно необходимо для перехода через Альпы, поскольку уже наступила осень и ночами стало сильно холодать. Когда армия готова была продолжить поход, «островитяне» отправили с ними сопровождение, охранявшее арьергард карфагенян при проходе через земли аллоброгов, особенно свирепого кельтского племени. Зимой Ганнибал заплатил крупную сумму за охрану пути по долине Дюранса для своей армии; теперь, когда Сципион более не преследовал его, карфагенскому полководцу было необходимо вернуться туда. «Островитяне», должно быть, сообщили ему, что он легко сможет вернуться на намеченный путь, если пройдет через один из невысоких перевалов, отделяющих верхнее течение р. Драк от долины Дюранса. Благодаря этому он мог выйти на первоначальную дорогу у Шоржа, срезав крюк в 150 км, который пришлось бы сделать, если бы он решил вернуться к устью Дюранса. На новом маршруте ему следовало идти вдоль Изера, огибая северную оконечность Веркоров, а затем следовать вдоль его притока, Драка, до его истока. В течение десяти дней армия медленно следовала вначале вдоль Изера, а затем вдоль Драка, запасаясь по пути продовольствием, ибо впереди ее ожидали трудные времена. Они начали подъем в том месте, где Драк дошел до гор. Здесь «островитяне» покинули их, и армия медленно начала взбираться по пологому подъему, ведущему к видневшемуся вдали перевалу. Покуда войско Ганнибала шло по равнине, аллоброги, которые опасались «островитян» и конницы, не решались трогать его. Однако теперь кельты увидели, что армия растянулась вдоль узкого прохода, а потому заняли господствовавшие над ним высоты. Кельты принялись, по своему обычаю, похваляться перед боем — и легко были обнаружены. Между тем, сохрани аллоброги свои позиции в тайне до подхода Ганнибала, они легко нанесли бы ему серьезный урон. Ганнибал приказал войску остановиться, разбил лагерь на плоской земле перед проходом и отправил своих кельтских проводников на разведку. Вскоре после заката они вернулись и доложили, что аллоброги покидают на ночь свои посты и удаляются на ночлег в ближайшее селение. На следующий день Ганнибал передвинул лагерь вперед по дороге к проходу, насколько это было возможно, и остановился вблизи своего противника. Ночью он приказал части своего войска занять оставленные противником позиции. На следующее утро через проход двинулось остальное войско. Вначале аллоброги примирились с тем, что дело проиграно, но когда они увидели медленно тянущийся через проход обоз, их жадность пересилила осторожность, и они атаковали его с нескольких точек. В этом месте Драк протекает сквозь глубокое ущелье и тропа опасливо жмется к склону горы. В таком ограниченном пространстве достаточно малейшего замешательства для того, чтобы животные потеряли опору и сверзлись в расположенную внизу пропасть. Атака варваров ввергла обоз в полный хаос, а обезумевшие от ран лошади метались, сбрасывая в пропасть других животных. Ганнибал понял, что ему грозит опасность потерять все припасы, поэтому он, взяв охранявших ключевые высоты воинов, сумел захватить верх ущелья и организовать оттуда контратаку, в ходе которой добрался до своих несших серьезные потери отрядов. Наконец всей армии удалось миновать теснину и захватить городок, откуда явились аллоброги. Там они нашли достаточно много зерна и скота — его оказалось довольно всему войску на два или три дня. Отдохнув там до конца дня, армия продолжила путь на следующее утро. Теперь путь был намного легче, ибо пролегал по вьющейся между полями дороге. На второй день они миновали Коль-де-Манс и спустились в широкую открытую долину Дюранса. К четвертому с выхода из города аллоброгов дню (шестому дню восхождения) армия миновала кельтские крепости в Шорже и Эмбруне, которым заплатили предыдущей зимой, и подходила к устью Гила. Там их ожидали местные жители, пришедшие из верхней части долины с ветвями оливы и венками в знак мира. Скорее всего они на самом деле были ивовыми, ибо это дерево в тех краях встречается часто в отличие от оливы. Люди эти предложили провести армию через следующий, особенно трудный участок пути. Ганнибалу все это показалось подозрительным, но отклонить предложение он не рискнул. В качестве предосторожности полководец поставил впереди конницу, а в арьергарде — пехоту, поместив обоз в центре. Армия, которая несколько дней двигалась по открытой местности, вновь начала втягиваться в горы. На восьмой день пути они дошли до места, как раз к северу от современного Л'Аржантьер-ла-Бессе, где Дюранс течет по узкому ущелью. Дорога там прижимается к холму, и войску вновь пришлось вытянуться вдоль узкой тропы. Армия везла с собой изрядное количество золота, предназначавшееся наемникам, которых Ганнибал собирался набрать в Италии. Его сопровождение для пущей сохранности было доверено африканской пехоте. Местные жители, несомненно, прослышали о золоте и выбрали местом для засады это ущелье. Едва конница и большая часть обоза миновали самое опасное место ущелья, как сверху на них посыпались громадные валуны и камни поменьше, предвещавшие начало атаки. За ущельем дорога вновь спускалась в долину, но на самом выходе из него, с восточной стороны, нависал громадный скальный выступ, оставлявший лишь очень узкий проход. Когда начали сгущаться сумерки, конница и обоз как раз миновали эту точку. В это время атакующие кельты спустились в долину, разделив армию на две части и заперев пехоту, а вместе с ней и Ганнибала в теснине. Ночь они провели на голых камнях ущелья, но на следующее утро устрашившиеся конницы кельты отступили, и армия сумела выйти на широкое открытое пространство в верхней точке перевала, примерно в 20 км от прохода. Там они встали лагерем на два дня, чтобы дать время отставшим. Восхождение заняло у армии пунов девять дней. На перевале уже начал собираться снег, и дух воинов пал. Для того чтобы поднять его, Ганнибал указал на другую сторону перевала, в направлении Италии, обозначая не только долину По, где ожидали их дружественные кельты, но и сам Рим. Позже, когда годы перенесенных испытаний затуманили память ветеранов, они действительно поверили, что видели с верхней точки перевала Италию и даже Рим.

Вид на место второй засады — в точке, где Дюранс проходит через узкое ущелье. Скальный выступ находится слева. Именно там армия Ганнибала была разделена мощной атакой кельтов на две части.

На следующий день армия пунов свернула лагерь и начала спуск. Проход был узким, и им вновь пришлось двигаться вдоль края пропасти. Тропу покрывал снег, и все, кто делал неверный шаг, срывались и летели вниз. Местами свежий снег накладывался на тот, что остался от прошлой зимы. Тогда ноги солдат проваливались сквозь тонкое покрывало нового снега и скользили по плотному слою старого. Копыта коней, напротив, пробивали старый снег и застревали в нем. Затем ситуация сильно ухудшилась из-за прошедшего недавно обвала, который снес примерно трехсотметровый участок тропы. Ганнибал попытался спуститься другим путем, но это оказалось невозможным. Армии пришлось разбить лагерь на перевале и заняться восстановлением дороги. Отправленные на эту работу нумидийцы сумели, сменяя друг друга, пробить за день тропу, достаточную для прохода лошадей и вьючных животных. Их отправили на расположенные внизу пастбища, которые были свободны от снега. Но только через три дня и три морозных ночи дорога стала достаточно широка, чтобы провести по ней слонов. Дорога стала значительно легче после того, как они добрались до дна пропасти. Тремя днями позже оборванные остатки огромной армии, которая отправилась из Карфагена пять месяцев назад, пошатываясь, ввалились в долину По.

До того как приняться за изучение пути Ганнибала сквозь южную Галлию и через Альпы, следует рассмотреть климат того времени. Сейчас принимают как данность, что Ганнибал шел через очень высокий перевал, те, кто утверждает, что климат тогда был практически такой же, как и сейчас. Но подтверждается ли чем-нибудь это утверждение? В 1966 году были опубликованы избранные труды выдающегося метеоролога X. X. Лэмба, озаглавленные «Изменяющийся климат». Данное там описание климатических условий во времена Ганнибала сильно отличается от нынешних и представляет особую ценность благодаря тому факту, что ученый ничуть не интересовался переходом Ганнибала через Альпы. Вот как вкратце выглядела, согласно Лэмбу, доисторическая и античная Европа. Сухой и теплый период между 4000 и 2000 гг. до н.э., наставший после ухода льда последнего ледникового периода, известен под названием «постледникового климатического оптимума». В это время температура в мире была на 2—3 градуса Цельсия выше нынешней. Однако в последующее тысячелетие климат ухудшился. Между 900 и 500 гг. до н.э. температура быстро упала примерно на 3 градуса Цельсия ниже современной отметки. За понижением температуры последовали проливные дожди. Уровень осадков тогда достиг небывалых отметок, и засушливые земли южного Средиземноморья процветали. Но то, что было благословением для Греции, Италии и Испании, оказалось проклятием для всей остальной Европы. Примерно к 400 г. до н.э. уровень осадков достиг максимума. Все низменности вначале превращались в болота, а затем просто затоплялись. Известные с доисторических времен пути оказались закрытыми, а главным видом транспорта стал водный. Из-за понизившейся температуры не только сильно упал уровень испарения в низинах, но и значительно вырос уровень повторного оледенения высокогорных мест. Это означает, что одновременно с ростом болот в долинах увеличивался и размер ледников. Невероятной силы дожди привели к переполнению озер Швейцарии — уровень воды в Баденском озере вырос на десять метров, величина почти что невозможная, если учесть, что из этого озера вытекает Рейн. Озерные жители вынуждены были оставить свои деревни и никогда больше туда не вернулись. На южную Европу обрушилось несколько последовательных волн из согнанных со своих привычных мест обитания племен. Наиболее существенным результатом переселения стало вторжение кельтов в Испанию и Италию. Эта миграция не прекращалась вплоть до времен завоевания Галлии Цезарем в I в. н.э. Начиная с этого времени температура начала медленно повышаться, покуда не достигла своей максимальной отметки между 800 и 1000 гг. до н.э. Затем она вновь начала падать, вызвав «малый ледниковый период», который длился между XVI и XIX вв. Довольно бессмысленно говорить далее о находках средневековых или в нашем случае римских копей, которые стали доступны после отступления льдов «малого ледникового периода», поскольку никто не спорит, что во времена Римской империи и позже температура была выше. Климат XVII в., вероятно, сильно походил на тот, что был во времена Ганнибала. Подтверждают это и слова Полибия о том, что перевалы в Альпах были круглый год покрыты снегом. Видимо, это относится и к самым низким из них, поскольку именно ими больше всего пользовались. Пишет он и о затопленных болотистых землях в районе Флоренции, через которые пришлось идти Ганнибалу, когда он вторгся в центральную Италию в 217 г. до н.э. Все это хорошо вписывается в данную Лэмбом картину и должно учитываться при изучении пути Ганнибала в Италию.

Существует множество рассказов о походе Ганнибала из Испании в Италию, причем каждый из авторов, преследуя свои собственные цели, отправляет Ганнибала другим путем. Качество этих рассказов варьируется от вполне научного до совершенно смехотворного. Еще больше имеется комментаторов, в число которых входят Марк Твен, Наполеон и сэр Гэвин де Бир, который был директором Музея естественной истории в Лондоне. Автор данной работы провел много лет, исследуя на месте многочисленные возможные маршруты, и полагает, что настало время подойти к изучению данного вопроса по-новому. О переходе повествуют как Полибий, так и Ливии. Принято считать, что рассказ Ливия полон искажений и что он, вероятно, смешивал два противоречивших друг другу источника. Поскольку согласовать оба рассказа не представляется возможным, рассказ Ливия в данном исследовании рассматриваться не будет и оно основано полностью на Полибии. Перед тем как обратиться к исследованию маршрута Ганнибала, всем комментаторам следует внимательно прочесть то место из Полибия, где историк отклоняет все утверждения о том, что Ганнибал пользовался неким неизвестным перевалом, заблудился или избрал особенно трудный путь (Полибий, III, 47, 6—12). Он также говорил, что сам изучил перевал в Альпах «для того, чтобы самому узнать и увидеть». Далее он пишет, что не видит смысла в том, чтобы записывать названия мест, имена которых ничего не значат для его читателей. Из этого можно сделать вывод о том, что, когда он все же указывает это название, он говорит о хорошо известном грекам месте. И наоборот, если Полибий этого названия не дает, причина заключается лишь в том, что оно не было широко известно.

Во времена Ганнибала существовало два главных пути, связывающих Италию и Испанию. Они были известны древним как легендарные «пути Геракла». Один из них шел из Тосканы вдоль лигурийского побережья. Другой проходил через Альпы, начинаясь в долине По. Две дороги встречались на Роне, которую пересекали у Бокер-Тараскона, а затем шли вдоль побережья Испании. Около 118 г. до н.э. путь через Альпы в Испанию сменился на римскую Домициеву дорогу. Возникает вопрос: был ли путь Геракла и Домициева дорога одним и тем же? Нелепо было бы предполагать, что римляне, строя Домициеву дорогу, проложили через Альпы совершенно новый путь. Такая затея не имела бы никакого практического смысла и была совершенно не в духе римлян. Самый простой и удобный путь через горы уже был проложен купцами и странниками, которые путешествовали там веками. Римляне же, видимо, просто выровняли и замостили его. Эта дорога была самым низким, самым широким и самым удобным перевалом через Альпы. К тому же это был кратчайший путь в долину р. По. Расстояние по Домициевой дороге от Нима, который находится к западу от Роны, до Казале Монферрато, расположенного в долине По, где сходились все пути, составляет 481 км. Кратчайший путь через Коль-де-Ларш равен примерно 500 км, а путешествие вверх по долине Изера, через перевалы Малый Сен-Бернар, Клапье или Мон-Сени, увеличит расстояние более чем до 600 км. Это все низкие перевалы, что есть в западной части Альп. Благодаря этим данным, ясно, что путь по Домициевой дороге был самым предпочтительным. Исходя из этих же соображений, так же должен был следовать и путь Геракла. Дорога из Тараскона усеяна кельто-лигурийскими городами и крепостями-оппидумами. Сегустерон (Систерон), Катургий (Шорж), Эбуродунум (Эмбрун), Бригантий (Бриансон) к западу от перевала и Сегузион (Суза) к востоку от него — все это кельтские имена, а следовательно, они существовали еще до того, как римляне построили свою дорогу. Есть оппидумы и близ Апта, и Мон-Дофен и еще два между Маноском и Систероном. Все эти факторы дают исчерпывающие доказательства того, что на месте Домициевой дороги проходил путь еще до римских времен. Подтверждает это и псевдо-Аристотель, живший во второй половине III в. до н.э. — во времена Ганнибала. Он пишет, что при переходе через Альпы приходится платить пошлину живущим вдоль тракта кельто-лигурийцам. Вероятно, что относится это заявление к тому самому южному пути, поскольку лигурийцы как-то плохо вяжутся с северной дорогой. Таким образом, можно утверждать, что существовал хорошо известный путь из Испании в Италию, который проходил через Альпы. Путем этим пользовались во времена Ганнибала, и шел он там же, где и римская Домициева дорога.

Рассказывая о путешествии от Пиренеев в долину р. По, Полибий указывает нам три контрольные точки. Первая из них — это дорога от Пиренеев к Роне; вторая — участок земли, именуемый Островом, который располагается между Роной и одним из ее притоков; третья же — это перевал, через который Ганнибал вошел в Италию. Полибий дает наглядное описание второй и третьей точек и ориентиры первой.

Несомненно, планируя вторжение в Италию, Ганнибал намеревался перейти через Альпы и добраться до долины По по пути Геракла. Зимой 219—218 гг. до н.э. он договорился с племенами, живущими вдоль него, и заплатил им за проход. О походе Ганнибала через Пиренеи нам практически нечего сказать, а вот о том, как его армия двигалась через южную Галлию, кое-что известно. Полибий писал, что дорога от Испании до реки Роны была тщательно измерена римлянами и размечена верстовыми столбами. Благодаря этому замечанию историк, сам того не ведая, предоставил будущим исследователям очень ценную информацию. Благодаря ему мы узнаем, что Ганнибал шел по тому пути, которым позднее стали пользоваться римляне. Констатирует он и тот факт, что римляне, как обычно, замостили и измерили существовавший задолго до них тракт, когда строили знаменитую Домициеву дорогу к западу от Роны. Упоминание о промерах дороги привело к своего рода противоречию, поскольку известно, что осуществил его Гней Домиций Агенобарб («Рыжебородый») в 118 г. до н.э., дата, очень близкая ко времени смерти Полибия. Многие ученые все-таки полагают, что отрывок этот аутентичен и историк сам вставил его в текст незадолго до смерти (см., например, работу Ф. Уолбанка «Комментарии к Полибию», т. 1, стр. 373, и т. 3, стр. 768). Следы римской дороги можно ясно увидеть на восточном берегу Роны, между Монпелье и Нимом. Она идет вдоль гребня возвышенности, огибающей прибрежные болота, примерно в девяти километрах от современной береговой линии. Это ничуть не удивительно, особенно если принять во внимание климатические условия того времени, о которых говорилось выше. Даже в наши дни побережье в тех местах топкое, а береговая линия постоянно меняется, потому что Рона приносит примерно 20 миллионов тонн наносов в год. Большая часть ила относится в западном направлении и образует отмели и лагуны вдоль побережья до самой Испании. В древние времена береговая линия могла быть значительно ближе к дороге. Полибий указывает расстояния, которые проходила армия Ганнибала. Цифры эти, к большому сожалению, весьма приблизительные, даны с большим разбросом и требуют поправки на каждые 200 стадиев. Если сложить те расстояния, что отмечены у Полибия для каждой отдельной части маршрута, получится, что Новый Карфаген отделяет от Италии расстояние в 8400 стадиев. Сам Полибий, однако, говорит о 9000 стадиев. Вероятно, что промежуточные цифры, данные везде приблизительно, соблазнили его увеличить общий итог, округлив его. Описывая дорогу от Испании до Роны, Полибий пишет также, что римляне поставили на ней дорожные столбы через каждые восемь стадиев. Все расстояния, которые дает Полибий для рассказа о событиях 218— 217 гг., указаны в цифрах, кратных восьми стадиям. Следовательно, он пользовался неким римским источником, считая одну милю равной восьми стадиям (т.е. 200 стадиев примерно равны 37 км), а не восьми с одной третью, как исчисляли ее многие. В данной работе я пользуюсь системой Полибия. Историк сообщает нам, что Ганнибал пересек Рону там, где она течет единым руслом, на расстоянии четырехдневного перехода от моря. Еще он указывает на большое количество лодок, которое Ганнибал смог купить для своего войска.

Ученые яростно спорят о месте переправы, и причина этих споров вполне понятна. Дело в том, что затем Ганнибал в течение четырех дней двигался вверх по реке, покуда не добрался до места, именуемого Островом. Каждому из участников спора приходится «сдвигать» переправу в точку, соответствующую тому месту, где, на его взгляд, находился Остров. В данном случае слова Полибия о «примерно четырех днях пути от моря» мало чем могут помочь. Вряд ли он обозначил этими словами расстояние от устья Роны до точки переправы. Тогда они скорее всего относятся к месту, где армия потеряла море из виду. Такая точка может располагаться близ старого Люнеля, потому что к юго-восток}7 от нее, примерно в 50 км от Бокера, дельта Роны выдается в море. Можно также отклонить предположение, что армия удалилась от побережья в Эг-Морт. Полибий четко говорит о том, что армия следовала по Домициевой дороге, а для того, чтобы добраться от этой дороги до Эг-Морт, нужно вначале пройти 16 км на юг, а затем повернуть обратно к Роне. Следующий вопрос заключается в том, каким образом следует исчислять расстояние дневного перехода. Полибий указывает скорость, с которой продвигалась армия, только один раз. Мы узнаем, что непосредственно перед началом подъема в горы она прошла 800 стадиев за 10 дней. Учитывая поправку на каждые 200 стадиев, мы получаем расстояние в 13—17 км в день. Однако и эта цифра не слишком надежна, поскольку армии наверняка приходилось заниматься поиском провианта. Единственное заключение, которое можно сделать на основе имеющихся данных, носит отрицательный характер — место переправы не могло находиться дальше, чем в четырех днях пути от старого Люнеля.

Карта французских Альп, на которой изображено два пути Геракла — древние, проторенные торговые пути (на карте они обозначены сплошной черной линией), и маршрут, которым следовал Ганнибал, отмеченный черным пунктиром.

Де Бир отстаивает точку зрения, согласно которой Ганнибал перешел через реку у Фурка, что находится выше Арля, в верхней части дельты. Отсюда и его выбор Эг-Морт как места, где армия отошла от побережья. Однако эта теория порождает несколько серьезных вопросов. 1. Там существовала греческая фактория, о которой Полибий непременно упомянул бы. 2. Вряд ли он не указал бы такой четкий ориентир, как верхняя часть дельты. 3. На картах XVII в. показано, что местность между Арлем и Бокером была заболочена. Если принять во внимание климатические условия времен Ганнибала, становится очевидно, что в античные времена дело обстояло так же. Когда римляне строили дорогу из Нима в Арль, им пришлось проводить через болота виадук. Сейчас от него не осталось и следа, однако еще в XVIII в. он был характерной чертой того края. Виадук находился к юго-западу от Бельгарда и вошел в герб города в виде двухпролетного моста, возвышающегося над болотами. Истинная длина этого моста нашла отражение в его названии «le Pont des Arcs», Мост Арок. Очевидно, их количество произвело впечатление на местных жителей, несмотря на то что менее чем в 25 км от него находился другой мост со сложной структурой арок, Pont du Gard. В Бордоском или Иерусалимском путеводителе IV в. мост между Нимом и Арлем фигурирует под названием Pons Aeraris, «Медный мост». Говоря о теории де Бира, следует упомянуть еще и о его предположении, что река Дюранс, которая в наши дни впадает в Рону сразу к югу от Авиньона, во времена Ганнибала впадала в нее к югу от Арля. Кро, местность, расположенная к юго-западу от Арля, так усеяна камнями, что привела геологов к мысли о том, что когда-то Дюранс протекал именно там. Они, без всякого сомнения, правы. Вопрос заключается в том, когда это было. Присутствие этих камней отмечали и древние, которые оставили множество объяснений этого факта, но интересоваться нам следует не самими объяснениями, а теми, кто их давал. Из них достаточно будет упомянуть Эсхила (525—456 гг. до н.э.) и Аристотеля (384—322 гг. до н.э.) — очевидно, что уже в их время Дюранс там не протекал.

Карта Роны выше дельты, на которой показаны возможные места переправы. До строительства римского виадука переправа к югу от Бокера—Тараскона была невозможна.

Очевидно, Ганнибал не мог переправиться через Рону южнее Бокера. Полибий сообщает, что расстояние от Эмпорий (Ампурьяса) до Роны составляло 1600 стадиев. Кроме того, он говорит, что Домициева дорога к западу от Роны была тщательно измерена римлянами. Тогда почему он не называет точных цифр, предпочитая довольствоваться приблизительными? Большинство ученых полагает, что место, где говорится о тщательном измерении дороги, было добавлено позже — самим Полибием или его последующим редактором. Однако звучит это не слишком убедительно, потому что Полибий не изменил цифру в 1600 стадиев и не утверждал, что армия переправилась через реку в обычном месте. Расстояние от Эмпорий до Бокера можно узнать из римских дорожных книг времен империи. Составляет оно 199 римских миль, или 295 км. Античный географ Страбон исчисляет его в 194 римские мили, что, при восьми стадиях в миле, составит 1592 стадия. Поскольку приблизительные данные Поли-бия — 1600 стадиев — допускают погрешность в 99 стадиев, к расстоянию можно добавить еще 20 км. Следующей вероятной точкой переправы может оказаться Арамон, но никаких особых преимуществ перед Бокером у него нет. Еще выше, в 18 км от Бокера, расположен Авиньон, конечная точка, до которой можно дойти по указанным Полибием данным. Это чуть больше 70 км от старого Люнеля — четыре дня хорошего хода. Причина, по которой Ганнибал выбрал для переправы это место, заключается в передвижениях (или, точнее, отсутствии таковых) Сципиона. Полибий говорит, что последний отплыл в начале лета, и у него ушло пять дней на то, чтобы добраться морем до Роны из Пизы. Согласно Варрону современнику Цезаря, который был знаком как с нововведенным юлианским календарем, так и с более ранним римским, лето начиналось на двадцать третий день после того, как солнце входило в созвездие Тельца, и длилось затем 94 дня, т.е. с 9 мая до 11 августа. Даже если принять во внимание гибкость республиканского календаря, вряд ли «начало лета» можно оттянуть дольше конца июня. Другая проблема возникает с датировкой прибытия Ганнибала к Роне. Полибий говорит, что он достиг перевала в Альпах «незадолго до захода Плеяд». Это еще одна астрономическая дата, которую Варрон определяет для нас. Между заходом Плеяд и зимним солнцестоянием проходит 57 дней, а это означает, что происходить он должен в конце октября. Следовательно, Ганнибал достиг перевала примерно в середине этого же месяца. Прослеживая его путь в обратном направлении, можно вычислить, что через Рону он переправился приблизительно в конце августа. Из текста Полибия создается впечатление, что Сципион прибыл в дельту Роны в то самое время, как Ганнибал переправлялся через реку. Однако в этом случае куда-то исчезают два месяца. На то, чтобы добраться от Картахены до Италии, у Ганнибала ушло пять месяцев — следовательно, он должен был выйти из Картахены примерно в середине мая. Но тогда он никак не мог очутиться у Роны в начале июля. Мы уже упоминали раньше тот факт, что Полибий жил в доме Сципиона Эмилиана, бывшего приемным правнуком того самого Сципиона. Очевидно, историк чувствовал себя обязанным следовать существовавшим в принявшей его семье преданиям. Родной дед этого Сципиона и Эмилиана, Эмилий Павл, был во многом ответственен за те несчастья, что постигли Рим в начале этой войны. Но семейные традиции требовали, чтобы ответственность за совершенные ошибки легла на плечи кого-нибудь еще. Как мы увидим дальше, в битве при Требии и при Каннах козлом отпущения стал второй консул. Для того чтобы обелить предков при Роне и Тицине, требовалось переписать историю. Согласно Полибию, Ганнибалу не стало известно о присутствии в устье Роны Сципиона, покуда он не пересек реку. В этом месте историк вновь идет на поводу у семейных преданий Сципионов. Пытаясь прикрыть неудачу полководца в попытке остановить Ганнибала у Роны, он пишет, что Сципион буквально на волосок разошелся с ним. Если Сципион добрался до Роны раньше Ганнибала, значит, Ганнибал узнал об этом и перешел реку выше устья Дюранса, чтобы поместить между собой и римлянами еще одну реку.

Когда нумидийцы Ганнибала наткнулись на конницу Сципиона, карфагенский полководец наверняка счел, что римские легионы уже близко. По этой причине он отказался от изначального плана идти по пути Геракла, а пошел вверх по течению, надеясь избавиться от Сципиона. Последний добрался до брошенного лагеря при переправе через три дня после того, как его покинули войска Ганнибала; еще через день разведчики доложили, что Сципион повернул обратно к побережью. Четырехдневный переход привел карфагенян к месту, где в Рону впадает еще одна река. Полибий именует ее Скар. Местность, которая располагалась между этими двумя реками, называлась Остров. Она была богата людьми и зерном, а название было вызвано спецификой расположения. По размеру и очертаниям Остров походил на египетскую Дельту — существенное различие заключалось лишь в том, что основание ее составляла «почти непроходимая» горная цепь. Как и любая часть Ганнибалова пути, Остров породил массу споров. Даже мельком взглянув на карту, можно ясно увидеть одно-единственное подходящее месторасположение Острова — участок между Роной и Изером. Тем не менее несколько комментаторов склонны оспаривать его в пользу другой территории — между Югом и Роной. Их главный аргумент заключается в том, что одним из названий Юга в древности было Экар, что довольно близко к Скару. Следует указать, однако, что латинским названием Изера было Изара, что звучит ничуть не менее похоже. Не может помочь в этом случае и Ливии, который именует вторую реку Арар, а это латинское название Соны. Для Ливия это типично — он легко заменял известными ему названиями те, которых раньше не слышал; профессор X. X. Скаллард в своей книге «Сципион Африканский — солдат и государственный деятель», перечисляет не меньше дюжины таких случаев, относящихся к Испании и Северной Африке. Не следует доверять и представленному у Ливия списку племен, мимо которых проследовал Ганнибал. Попытки определить территорию, на которой они обитали, путем сопоставления с территорией галльских племен времен Римской империи бессмысленны из-за постоянно проходившей в долине Роны миграции, в ходе которой каждое племя вытесняло предыдущее вниз по течению. Кроме того, племена воевали между собой. Для времени Ганнибала нельзя быть твердо уверенным даже в том, что территорию современной Швейцарии занимали тогда именно гельветы — что же говорить о других племенах? Ганнибалу удалось вмешаться в возникшую на Острове конфликтную ситуацию и успешно разрешить ее. Именно из-за этого некоторые историки отвергают территорию между Изером и Роной как гипотетическое местонахождение Острова — во времена империи там обитали аллоброги, а Полибий четко говорит о том, что с этим племенем у Ганнибала возникли сложности. На самом деле, как мы только что видели, невозможно точно сказать, где жили аллоброги во времена Ганнибала. Вопрос заключается в том, как именно описана эта территория. Полибий сравнивает размер Острова с дельтой Нила, которая составляла в его дни примерно 15 000 кв. км. Участок между Роной и Изером — примерно 5000 кв. км, а между Роной и Югом — только 700 кв. км. Защитники «Югского Острова» пытаются убедить остальных в том, что, поскольку ни одна из территории не дотягивает до дельты Нила, можно просто не обращать внимания на замечания древних историков относительно ее размеров. Невозможно сказать что-либо определенное о населении, что же касается изобилия зерна, то следует признать, что местность близ Юга более плодородна. В то же время более обширная территория близ Изера способна была дать больше зерна, а во времена Рима обеспечивала могущественных и многочисленных аллоброгов. Последняя и наиболее важная часть описания, данного Полибием, заключается в том, что он называет данную территорию «Островом», говоря о том, что название свое он получил благодаря местоположению. Изер является одним из трех главных притоков Роны; два других — Сона и Дюранс. Остальные по сравнению с ними незначительны. Юг — небольшая речка, практически пересыхающая летом, когда через нее можно перейти, замочив ноги едва ли по щиколотку. Что же касается находящихся поблизости «почти непроходимых гор», то близ Юга они полностью отсутствуют. Защитники «Югского Острова» пытаются подогнать под это определение горную цепь Баронни, но никак не объясняют критериев, по каким она подходит к нему, поскольку горы эти прорезаны множеством троп и никак не являются серьезным препятствием. В то же время «Изерский Остров» представляет собой настоящую природную крепость. Большая часть этого треугольника ограничена Изером или Роной, а расстояние между ними загорожено Шартрезским горным массивом и горой Мон-дю-Ша. Дополнительным препятствием является Буржское озеро с окружающими его болотами — даже в наше время они простираются до берегов Роны.