Чтение онлайн

Споры идут по поводу каждой тропинки от Коль-де-Ларш до Семплона в Швейцарии, а потому было бы и скучно, и бесполезно пытаться рассмотреть все имеющиеся в наличии теории. В течение нескольких лет — с 1968 по 1973 год — мы с женой прошли по всем основным предложенным перевалам и внимательно изучили их — так же как и все меньшие перевалы, на которых могла быть устроена первая из засад. Прежде всего мы должны обратить внимание на высоту перевалов. Полибий говорит о том, что горные проходы в Альпах были круглый год покрыты снегом. Должно быть, он включает в их число Монженеврский перевал и Малый Сен-Бернар, поскольку это были единственные проходы в Западных Альпах, которыми пользовались в его время. Это хорошо укладывается в рамки теории X. X. Лэмба, согласно которой граница вечных снегов проходила тогда примерно на 1000 м ниже своего нынешнего уровня. Таким образом, все еще покрытому прошлогодним снегом перевалу, по которому шел Ганнибал, вовсе не обязательно было быть очень высоким.

Полибий говорит, что он сам переходил через перевал. Это подтверждается его описанием солдат, скользящих по плотно утрамбованному снегу, — оно слишком живое для полученного «из вторых рук». Из рассказа греческого историка можно выделить несколько основных моментов, которые могут помочь в идентификации перевала. Здесь перечислено шесть пунктов: 1. На перевале должно иметься ущелье примерно на расстоянии дневного перехода от его вершины. Расстояние должно составлять менее 30 км, так как у всех рассматриваемых перевалов (за исключением Коль-де-Ларш) имеется резкий подъем непосредственно перед верхней точкой. 2. Вершина перевала должна быть достаточно просторной для того, чтобы вся армия могла встать на ней лагерем. 3. Спуск должен быть хотя бы частично обращен на север, поскольку на нем скапливались снег и лед. 4. Спуск с перевала должен быть обрывистым. 5. Дальняя сторона перевала должна находиться на расстоянии трехдневного перехода (45—90 км) от равнины. 6. С вершины перевала должна быть видна Италия. Необходимо изучить только семь главных «кандидатов»: А) Коль-де-Ларш (высота 1991 м) удовлетворяет только пунктам 2 и 5. Он обращен с северо-запада на юго-восток. Б) Коль-де-Траверсет (высота 2914 м) — единственный перевал, с которого видна долина р. По. Однако по другим пунктам он удовлетворяет только условию 4. На нем действительно есть теснина (Combe de Queyras), но она расположена примерно в 35 км от верхней точки, а сам подъем очень крутой. Ганнибал, который двигался через враждебные земли, никогда не вошел бы в Комб-де-Кейpa — теснину с обрывистыми стенами, которая простирается на 15 км вдоль долины р. Гил. Нужно быть полным безумцем, чтобы повести армию таким путем. Наиболее серьезным возражением против этого перевала служит его высота — на километр с лишним больше, чем у Монженевр. Для того чтобы добраться до Траверсета, нужно перейти сначала через значительно более низкий Коль-де-Круа (вые. 2273 м). На вершине Траверсета расположен узкий выступ, которого едва хватит для десятка человек, не говоря уж об армии. Кроме того, трудно счесть трехдневным маршем расстояние в 20 км от его восточной стороны до начала равнины. Даже если отправиться от него прямо в долину р. По, дистанция не превысит 30 км. В) Монженевр (высота 1850 м). Это перевал, через который проходит Домициева дорога, второй из наиболее низких проходов. Он удовлетворяет всем условиям, за исключением 6. У этого перевала имеется теснина, расположенная в нескольких километрах к югу от Бриансона и примерно в 20 км к югу от его вершины. Дорога идет вдоль высоких покатых стен ущелья, и пройти по ней очень легко — при условии, что наверху не расположился противник. Из всех ущелий именно это лучше всего подходит для того, чтобы «скатывать» валуны на армию карфагенян. На вершине перевала довольно места для лагеря. Из всех проходов только он и Коль-де-Лешелль обращены с юга на север (точнее, с запада-юго-запада на восток-северо-восток). Спуск там достаточно крутой, причем идет он по территории постоянных оползней — там, где современную дорогу пришлось прикрыть бетонным навесом. Расстояние с этой стороны перевала до Сузы составляет 37 км, и можно сказать, что равнина начинается за несколько километров до нее. Еще 30 км отделяют Сузу от долины реки По у Авильяны. Г) Коль-де-Лешелль (1766 м) — самый низкий перевал в западных Альпах. Он может служить альтернативой Монженевру, поскольку также соединяет долины Дюранса и Дора Рипариа. Быть может, именно этим перевалом воспользовался Помпеи, когда отправился в Испанию, так как античные источники сообщают, что он не воспользовался обычным путем. Дорога через Коль-де-Лешелль лишь немного длиннее, чем через Монженевр, и возможно, что до-римская дорога проходила именно через него. Перевал удовлетворяет пунктам 1, 2, 3, 4 и 5, а вершина его находится немногим более 25 км от ущелья, упомянутого в связи с Монженеврским перевалом. Там как раз хватит места для размещения лагеря. Расположен перевал строго с юга на север и имеет очень крутой спуск. Д) Коль-дю-Клапье (высота 2482 м) подходит только под условия 1 и 2. Он находится в направлении с северо-запада на юго-восток. Если прошлогодний снег все еще оставался на южной стороне перевала, то подняться по крутой северной стороне, которая была бы тогда полностью покрыта льдом, просто невозможно. Я попытался пройти по нему в июне 1968 года, до того, как стаяли снега, но не смог вскарабкаться по тропе, ведущей вверх по утесу, обращенному в долину Амбена. Спуск у этого перевала крутой, но не обрывистый. Осенью 1968 года мы с женой заблудились, пытаясь спуститься с него, но в конечном счете вышли, следуя вдоль высохших ручьев. Долина По не просматривается ни с одной из точек на вершине перевала. Единственный способ увидеть ее — двигаться вдоль склона в направлении Монте Ариа. С дальней стороны перевала можно спокойно добраться до «плоской земли» за несколько часов. Даже если трактовать понятие «плоская земля» исключительно в смысле долины По, то дистанция не составит больше 35 км, причем по ровной местности. Е) Мон-Сени (высота 2083 м) проходит только по 2 пункту. Этот перевал следующий после Коль-дю-Клапье и расположен точно так же. Тем, кто утверждает, что Ганнибал шел через Клапье, следовало бы подумать, почему он не воспользовался Мон-Сени, который и ниже, и проходимее предыдущего. Кроме того, чтобы добраться до него, нет необходимости проходить через ущелье. Даже если Ганнибал отправился через Амбенское ущелье и поднялся на обращенный в сторону долины утес, он легко обнаружил бы, что удобнее будет пройти через Малый Мон-Сени (высота 2182 м) и спуститься по Мон-Сени, как он наверняка и сделал бы. Хотя, быть может, Ганнибал хотел пройти через Клапье потому, что ему, как и мне, сказали, что оттуда открывается замечательный вид на Италию. Ж) Малый Сен-Бернар (высота 2188 м) подходит по условиям 1, 2 и 3, однако расположен он в 130 км от того, что можно назвать равниной, — слишком далеко для трехдневного перехода. Летом 1979 года экспедиция военных инженеров под руководством лейтенанта инженерных войск Мелвина провела изучение перевалов Клапье — Сени, Монженевр — Лешелль и Траверсет. Их заключение во многом совпадает с моим собственным, однако они добавили, что было бы невозможно ни затащить слонов на перевал Траверсет из-за каменистых осыпей, ни спустить их с него из-за сильной крутизны. По тем же причинам был отклонен и спуск с перевала Лешелль. Используя метод исключения, можно сделать вывод, что самым подходящим перевалом является Монженевр, через который проходила дорога как римского, так и доримского периода. Однако в этом случае следует признать, что вид на Италию, будто бы открывавшийся с перевала, является выдумкой. Вероятно, вдохновляя своих воинов, Ганнибал указал в направлении Италии, а с течением времени вспоминавшие поход солдаты вообразили, что действительно видели ее оттуда. Есть еще один способ проверки. Согласно античному географу Страбону, Полибию должно было быть известно только четыре пути, ведущих через Альпы. Он перечисляет их так: 1. Дорога через лигурийцев. 2. Дорога к тавринам, которой воспользовался Ганнибал. 3. Дорога через салассов. 4. Дорога через ретов. Все согласны с тем, что перечислены эти проходы с юга на север. Первый из них — это дорога по побережью (т.е. южное ответвление пути Геракла), а третий лежит через Малый Сен-Бернар. Путь, которым воспользовался Ганнибал, расположен между ними. Ф.В. Уолбэнк, автор замечательных комментариев к Полибию, говорит в них, что дорога к тавринам должна была пролегать только через Мон-Сени, Клапье или Монженевр, поскольку лишь они ведут непосредственно к тавринам. Трудно поверить в то, чтобы столь опытный путешественник и исследователь, как Полибий, не знал бы ничего о пути Геракла. В таком случае ему известна была лишь одна дорога, ведущая к тавринам, и она должна была пролегать по пути Геракла. Как мы уже убедились, путь этот не мог проходить ни через Клапье, ни через Мон-Сени. Следовательно, второй из известных путей, тот, которым воспользовался Ганнибал, лежал через перевал Монженевр. Установив, что Остров, вероятно, находился между Изером и Роной, а перевалом почти что наверняка был Монженевр, мы сталкиваемся с другой, казалось бы, неразрешимой проблемой: как Ганнибал добрался из одного места в другое? Существует прямая дорога, ведущая от Гренобля, расположенного на восточном конце Острова, до Бриансона, находящегося у подножия Монженевра. Проблема в том, что по пути эта дорога проходит через очень сложный перевал Коль-дю-Лотаре (высота 2058 м). Полибий же однозначно утверждает, что Ганнибал не отправился сложной или неизвестной ему дорогой. Есть еще один путь, который, на первый взгляд, не кажется привлекательным. Следуя по нему, необходимо повернуть на юго-восток у Гренобля, пройти через невысокие перевалы Байяр (высота 1248 м) или Мане (высота 1263 м) и вернуться таким образом в долину Дюранса и на путь Геракла. Подход к обоим перевалам лежит через открытые поля. У Ганнибала было только два способа добраться до Италии от Острова, из точки слияния Изера и Роны. Он мог бы продолжить подъем по долине Изера и перейти Альпы через Клапье, Мон-Сени или Малый Сен-Бернар; однако можно было повернуть на юг, вернуться на путь Геракла и пройти через Монженевр. Ясно, что он выбрал последний. Итак, нам остается определить только места обеих засад. Оставив Остров, армия прошла за десять дней 800 стадиев (148 плюс-минус 18 км), следуя вдоль реки. Что только из нее не делали! Одни хотели, чтобы это была Рона, другие — Скар, третьи — помесь Роны и еще какой-то реки. Автор данной работы, не делая выводов более убедительных, чем все предыдущие исследователи, утверждает, что вначале это был Изер, вдоль которого армия шла от места впадения его в Рону до Гренобля, у которого он сливается с Драком; далее карфагеняне отправились в горы, следуя по этой реке. Поскольку расстояние от места переправы через Рону до Острова составляет почти 700 стадиев, а общий переход от Роны до начала подъема Полибий исчисляет в 1400 стадиев, путешествие от Острова до начала подъема не должно быть больше 800 стадиев — в противном случае исправленное число Полибия составит 1600, а не 1400 стадиев. Итак, до начала восхождения на перевал Ганнибал прошел не больше 148 км. Это должно было привести его в область Ла-Мюр. Оттуда дорога должна была стать более сложной, потому что армии пришлось следовать вдоль склонов холмов над ущельями, по которым протекает Драк. Любопытно отметить, как другие комментаторы заставляли Ганнибала проходить через ненужные перевалы ради того, чтобы найти место, подходящее под описание' первой засады, — дело в том, что такового не имеется ни на одном из путей. Тем, кто считает, что Ганнибал шел вдоль линии Изер — Арк, приходится утверждать, что верховья Веркоров у Вертепа, а быть может, и место слияния Изера и Арка были заболоченными и дороге приходилось подниматься в горы. Де Бир отправляет Ганнибала через перевал Коль-де-Тримон, несмотря на то что, пройди карфагенянин дальше по долине Дрома, он добрался бы в то же самое место более легкой, низкой и короткой дорогой. Для того чтобы добраться в долину Дюранса от Изера, Ганнибалу в любом случае предстояло иметь дело со сложными ущельями Драка, и именно там ал-аллоброги «заняли ключевые высоты» над тесниной. Выбравшись из ущелья, армия быстро направилась дальше, покуда на четвертый день не встретилась со встречавшими ее посланцами от племен. Этот трех-четырехдневный переход должен был привести карфагенскую армию вниз, в долину Дюранса, возможно, где-то рядом с Эмбруном, т.е. примерно на 90 км. Переход от Ла-Мюра до этой точки вряд ли являлся сложным, поскольку проходил он большей частью через открытые луга. Еще два дня армия продвигалась вперед без особых проблем и добралась до ущелья, по которому протекает Дюранс. Оно расположено к северу от Л'Аржантьер-ла-Бессе, примерно в 55 км вверх по долине. Место это просто идеально подходит для второй засады. Дорога там поднимается в горы и следует над ущельем, прижимаясь к склону горы. Армия могла растянуться вдоль нее на 10—15 км, и именно здесь ее атаковали кельты, сбрасывая сверху валуны. За ущельем дорога вновь спускается в долину, однако почти что сразу путь перекрывает большая скала, выступающая с восточной стороны. В этой точке армию могли легко разделить на две части. Внизу находится ущелье, а к северу виден перевал Монженевр, расположенный примерно в 20 км. Полибий говорит, что расстояние от начала восхождения до равнины долины По составляет около 1200 стадий. Кроме того, он утверждает, что карфагенская армия прошла от Острова до начала подъема 800 стадиев. Если согласиться с большинством исследователей, которые утверждают, что лагерь Ганнибала на Острове находился у слияния Роны и Изера и что именно оттуда он продолжил свой поход, расстояние от Острова до равнин должно составить 2000 стадиев, то есть 370 км плюс-минус 18 км. От слияния Роны и Изера до Авильяны, расположенной на равнине По, приблизительно 386 км. Можно поспорить о том, что «плоская земля» Полибия была расположена где-нибудь за Сузой, потому что долина там расширяется. Разумеется, за этой точкой никаких препятствий на пути уже нет. В таком случае общую дистанцию нужно уменьшить на 30 км. В любом случае, все указанные греческим историком расстояния (Эмпории — место переправы через Рону, Рона — Остров, Остров — равнина) даны по максимальной величине — ведь и у него самого общее расстояние от Картахены составляет 9000 стадиев, на 600 стадиев больше того, что получается при сложении отдельных отрезков пути.

Ганнибал перешел через Альпы за 15 дней, потеряв при этом почти половину армии и большую часть обоза. От Роны он отправился во главе 38000 пеших и 8000 конных воинов (по другим данным, 40 000 пеших и 6000 конных — см. стр. 187). На колонне, установленной в Лацинии, расположенном на противоположном конце Италийского полуострова, Ганнибал оставил надпись, где говорится о том, сколько людей добралось с ним до Италии. Их число составляет 12000 африканской и 8000 испанской пехоты и не более 6000 всадников. Конечно, в число потерь включены не только погибшие — должно быть, много людей просто дезертировало. Армия была истощена и физически, и морально. И людям, и животным необходимо было поправиться и отдохнуть. Между тем местное племя тавринов, видя жалкое состояние и размер войска Ганнибала, отнюдь не пребывало в уверенности, что он-то и есть тот самый освободитель, кто приведет их к победе над Римом. Вначале Ганнибал попробовал договориться с ними, но когда все доводы никакого действия не возымели, он организовал атаку на их столицу, захватил ее и перебил всех жителей. Довод показался достаточно убедительным, и все остальные местные племена поспешили встать под его знамена. Карфагенский полководец знал, что быстрая победа над расположенными в том регионе римскими войсками будет лучшим способом привлечь к себе людей. С такими мыслями он двинулся дальше, вдоль северного берега реки По. Между тем Сципион вернулся морем обратно в Пизу, перешел Апеннины и принял командование двумя расквартированными в долине По легионами (первым и вторым). Его задачей было задержать Ганнибала до подхода второго консула, которого уже отозвали с Сицилии. Решено было остановить Ганнибала у реки Тицин (совр. Тичино). Этот мощный приток По представлял в то время года серьезное препятствие. Позиция усиливалась отрогом Апеннин, выступавшим в направлении По на южном берегу, у Страделлы, оставляя лишь узкий проход между рекой и горами. За год до этого римляне основали две военные колонии в долине По — одну в Кремоне, а другую в Плаценции (совр. Пьяченца). Несколько лет назад Тенней Франк выдвинул хорошо аргументированное предположение, что изначальное местоположение Плаценции было у Страделлы, в 30 км западнее современной Пьяченцы. В 207 г. колонию осадил Гасдрубал, а в 200 г. до н.э. ее разрушили кельты. Спустя несколько лет, когда римляне вновь завоевали область, они заново основали город. Франк считает, что к тому времени стратегическое значение местоположения Плаценции уже не было столь существенным, а потому ее разместили на равнине, в центре её сельскохозяйственных угодий. Древний путь через Северную Италию шел по прямой — от побережья Адриатики, близ Римини, до Страделлы. Там он пересекал По между устьями Тичино и Танаро и шел до Ломелло (римский Лавмелл); оттуда он продолжался по северному берегу По до Турина, где соединялся с путем Геракла. Участок реки По между Тичино и Танаро является наиболее удобным для переправы: в любом другом месте пришлось бы вдобавок переправляться через Танаро или Тичино — два главных притока По. Очевидно, что наиболее выгодной точкой для новой колонии было место у переправы, чтобы лишить кельтов возможности отправлять подкрепления своим родичам на южном берегу По. Когда в начале II в. до н.э. римляне строили Эмилиеву дорогу, они следовали этому старому пути от Римини до Фиденцы, откуда было сделано ответвление, связавшее ее с новой колонией в Пьяченце.

Карта долины реки По, на которой указано расположение кельтских племен, и доримская дорога, идущая вдоль Апеннин до самого Адриатического моря у Римини. В 225 г. до н.э. римляне развернули полномасштабную войну с кельтами.

Маловероятно, чтобы Плаценция, будь она расположена на открытой местности, как нынешняя Пьяченца, смогла бы противостоять осаде Гасдрубала. Более того, расположение Кремоны в стратегической точке у слияния По и Адды позволяет предположить существование второй колонии в еще более важном месте — у слияния По и Тичино. Следует признать, что никаких археологических подтверждений того, что колония располагалась в Страделле, не существует, но с военной точки зрения именно эта позиция представляет наибольший интерес. Подтверждается это и похожим расположением остальных пограничных колоний Рима, например в Синуэссе и Луцерии. Кроме того, рассказ Полибия о следующем сражении, при Требии, вовсе не имел бы смысла в том случае, если бы Плаценция находилась на месте Пьяченцы. Дойдя до Плаценции, Сципион построил из лодок мост через По и переправил своих людей на северный берег Тичино. Римская позиция казалась очень надежной, учитывая 6000 колонистов, удерживавших южный берег реки и основную армию, разместившуюся на северном. Если бы Ганнибалу удалось переправиться на правый берег реки, Сципион имел возможность отправиться за ним следом. Для того чтобы понять то, что произошло дальше, необходимо знать характер Сципиона. На Роне Ганнибал выставил его полным идиотом, и римский консул намеревался сделать все, чтобы этого не случилось вновь. Сципион знал, что карфагенская армия двигалась по дороге вдоль северного берега, однако его уверенность в себе была настолько подорвана событиями на Роне, что он, должно быть, боялся, что Ганнибал ухитрится как-нибудь миновать его, перейти Апеннины и вторгнуться в Этрурию. Поэтому вместо того, чтобы оставаться на практически неуязвимой позиции на Тичино, Сципион переправил армию через реку и двинулся вверх по течению По. На следующий день римляне узнали от своих разведчиков, что карфагенская армия уже близко, и разбили лагерь в 20—30 км к западу от реки — вероятно, к востоку от Ломелло. На следующее утро Сципион взял свою конницу и велитов и осторожно двинулся вперед. Теперь сцена была полностью готова для классической засады, какие Ганнибал устраивал затем Гракху и Марцеллу. Полибий говорит, что Ганнибал также выдвинул вперед конницу и что две армии наткнулись друг на друга. В этом месте он вновь пытается обелить Сципиона. Историк признает, что не успели зелиты метнуть свои дротики, как на них налетела конница карфагенян, а затем добавляет, что нумидийцы обошли римлян с тыла, а затем атаковали. На основании этого можно предположить, что они, очевидно, также находились в засаде. Консул был ранен, а его конница наголову разбита. И после этого Полибий пытается уверить читателей, что противник понес еще большие потери! Римляне бежали за Тичино, перешли реку по мосту и принялись спешно его разбирать. Ганнибал преследовал их до самого берега, но затем отступил, увидев, что мост разрушен. Теперь Сципион окончательно потерял самообладание. Он бросил свои позиции на Тичино, перешел По и встал лагерем у Плаценции. Ганнибал же, который понимал невозможность переправы через По на виду у римлян, отступил вверх по течению и пересек реку вне их досягаемости. Теперь к Ганнибалу пришли все местные племена кельтов. Спустя два дня он появился перед Плаценцией и выставил свою армию в боевом порядке. Когда Сципион отказался принять бой, карфагеняне устроили свой лагерь примерно в десяти километрах к западу от колонии.

Карта местности между Домелло и Фиденцей, на которой отчетливо видно стратегическая важность Страделлы. Доримская дорога, обозначенная бледно-желтым цветом, пересекала По между точками впадения в нее Танаро и Тичино.

Незадолго до рассвета на следующий день служившие у Сципиона кельты бежали из его армии к противнику. В типично кельтском стиле они убили вначале нескольких римлян и прихватили с собой их отрезанные головы. Бойи, которые занимали территорию к югу от По, сразу позади позиций Сципиона, перешли теперь на сторону Ганнибала. Консул осознал полную непригодность своей позиции для обороны, так как римская армия оказалась бы в ловушке, двинься бойи в ее сторону. На рассвете следующего дня он оставил лагерь и удалился к реке Требия, расположенной к западу от Плаценции. Отсюда он мог, в самом худшем случае, отступить через Пассо-Делла-Скоффера в Геную, а затем вдоль берега в Тоскану. Как только Ганнибал понял, что случилось, он отправил в погоню нумидийскую конницу. Римлянам повезло, что нумидийцы прежде остановились для того, чтобы поджечь брошенный лагерь, — благодаря этому почти всем им удалось переправиться через реку прежде, чем их настигли африканские всадники. Это отступление за Требию выглядело бы просто немыслимым, будь Плаценция расположена на месте нынешней Пьяченцы, поскольку Требия протекает примерно в пяти километрах к западу от этого города. Римляне же встали на низких холмах к востоку от Требии, близ современного Ривергаро, прикрывая себе путь к отступлению. Несколькими днями позже до лагеря Сципиона добрался Семпроний, который привел с собой третий и четвертый легионы. Они прошли невероятное расстояние в 1780 км от Лилибея (Марсалы), через Рим и Римини, за 40 дней — примерно по 44 км в день. Для того чтобы дойти как можно быстрее, армию распустили, назначив дату встречи в Римини.

Спустя некоторое время завязалась одна из тех стычек, в которую каждая из сторон постепенно начинает подтягивать все новые и новые подкрепления. Ганнибал отозвал своих людей, как только понял, что ситуация может выйти из-под контроля, — он желал провести сражение там, где его великолепные тактические способности позволят ему выиграть битву. Римляне сочли, что карфагеняне отступают, признав поражение, и начали шумно требовать полномасштабного наступления. Ганнибал понял, что его час пробил и Семпрония нужно лишь чуть-чуть подтолкнуть. Пространство между двумя лагерями было довольно плоским и безлесным, однако его пересекали русла нескольких ручьев. Если бы Ганнибал навязал здесь римлянам сражение, им пришлось бы спуститься на равнину, оставив на холмах свой левый фланг. Ночью Ганнибал отправил тысячу пеших воинов и тысячу всадников под командованием своего младшего брата Магона в засаду, туда, где ручьи прорыли овраги в склонах холмов. На рассвете Ганнибал отослал нумидийских всадников тревожить римский лагерь, а остальной армии приказал позавтракать и быть наготове. План его заключался в том, чтобы выманить римлян и дать полновесное сражение, к которому он был готов, а его противники — нет. Но едва ли он ожидал, что все сложится настолько удачно. Сципион все еще страдал от раны, и все командование перешло в руки второго консула. Увидев приближавшихся нумидийцев, Семпроний немедленно двинул против них конницу. За нею последовали велиты, а затем и вся пехота. Нумидийские всадники стали отступать, и римляне бросились в погоню. Они окунулись в ледяную воду вздувшейся от ночного дождя Требии и, спотыкаясь о камни, побрели через реку. Наконец, промокнув насквозь, они вскарабкались на противоположный берег — навстречу несущему снег ледяному ветру. Когда Ганнибал увидел, что римляне перешли Требию, он выставил вперед прикрытие примерно из 8000 копейщиков и пращников, а затем вывел за их спинами и остальную армию. Ганнибал выстроил пехотинцев перед своим лагерем, в полутора километрах от него. Все они были построены в одну линию — около 20 тысяч испанцев, кельтов и африканцев. На флангах впереди разместились слоны, а за ними — конница. Полибий ничего не говорит о том, куда дел карфагенский полководец отряд прикрытия, но он, вероятно, отвел его назад: копейщики встали позади конницы на флангах, а пращников присоединили к стоявшей впереди легкой пехоте. Римляне между тем также вывели свое войско. Полибий сообщает, что построились они обычным порядком — четыре легиона римских граждан (около 16 тысяч человек) встали в центре, а четыре союзнических «легиона» (около 20 000 солдат) — на флангах. Отозванная из бесполезной погони за нумидийцами конница разместилась на обоих крыльях армии. Всадников было около четырех тысяч — немного меньше обычного числа, быть может, из-за потерь, понесенных ранее в засадах. Примерно двадцать пять процентов всадников составляли римляне, остальную часть — союзники. Тысяча римских всадников заняла позицию на правом фланге, а три тысячи союзников — на левом. Велитов, как обычно, поставили впереди пехоты. Должно быть, римляне не сразу осознали, что происходит. Они только что проснулись и, не успев позавтракать, мокрые и дрожащие от холода, ожидали сигнала к началу сражения. Зазвучали трубы, и легионы медленно двинулись вперед. Когда римская конница отошла, Ганнибал отозвал своих нумидийцев и поставил их рядом с африканскими копейщиками, позади остальной конницы. Затем он двинулся вперед.

Карта северной Этрурии и долины По, на которой показано расположение римских сил в двух стратегических точках — Ареццо и Римини. Путь Ганнибала через Апеннины и южные земли Италии к Тразименскому озеру выделен пунктирной линией.

Первыми вступили в бой легковооруженные войска. Хотя велиты значительно превосходили числом своих карфагенских противников, они истратили большую часть дротиков в погоне за нумидийцами. Те же дротики, что оставались, намокли и в дело не годились. Видя это, Семпроний отозвал велитов, которые отступили в промежутки между манипулами. Убрал своих легковооруженных воинов и Ганнибал. Теперь пришло время тяжелой пехоты, и легионеры устремились в бой, метая пилумы в плотную массу кельтов и испанцев. Теперь в дело вступила и превосходная карфагенская конница, которая полностью оголила фланги легионов, открыв их для атаки африканских копейщиков и нумидийцев, которые стояли позади конницы. Ганнибал знал, что его центр не сможет долго противостоять мощи легионов, однако на крылья римской армии уже навалились африканские копейщики и нумидийцы. Вступил в бой и Магон, который вывел из засады 2000 всадников и пехотинцев и напал на римлян с тыла, приводя легионы в замешательство. Триариям (их было 2400 человек) пришлось развернуться, чтобы отразить атаку. Хотя римляне в центре сражались довольно успешно, союзников, на которых наступали слоны спереди и копейщики с нумидийцами-ми с флангов, стало медленно сносить в сторону реки. Римские легионы центра наконец прорвались через испанскую и кельтскую пехоту. Командовавший ими Семпроний решил было, что выиграл сражение, но затем обнаружил, что оказался отрезанным от остальной армии. Шел проливной дождь, и видимость была очень плохая. Римляне не видели способа добраться до своего лагеря, особенно принимая в расчет рыскавшую по полю победоносную карфагенскую конницу, а потому, сомкнув ряды, отступили к Плаценции. Больше всего убитых было среди тех, кто пытался перебраться обратно через реку, — их уничтожили конница и слоны. Однако затем разразилась сильная гроза, которая помогла отступавшим — карфагеняне решили, что преследовать их будет слишком сложно, и вернулись в свой лагерь праздновать победу. Полибий не сообщает ничего конкретного о том, что случилось после сражения. Ливии же рассказывает, что после наступления темноты Сципион с остатками армии переправился через Требию и добрался до Плаценции. Обнаружив, что колония переполнена, он переправился через По и ушел в Кремону. В этом сражении римляне потеряли около 20 000 человек, у Ганнибала потери были незначительными, за исключением боевых слонов, из которых в бурю уцелел только один.

Правдивые сведения о том, что происходит в долине По, дошли до римлян не сразу, потому что Семпроний рапортовал о победе. Вскоре, однако, стало очевидно, что обе армии оказались запертыми в Кремоне и Плаценции — они не могли двигаться, покуда в поле оставалась карфагенская конница, а припасы для солдат приходилось доставлять на кораблях по р. По.

Вид на северный берег Тразименского озера с его восточной стороны. Мыс в центре — Поссиньяно. Место, где, как полагает автор, происходило сражение, находится за этим мысом — там, где сейчас расположена деревня Пассиньяно.

В Риме лихорадочно стали пытаться ограничить успех карфагенян. Для того чтобы помешать им вновь утвердиться в Сицилии, туда направлены были седьмой и восьмой, а на Сардинию — девятый легионы. В Тарент и другие города, лояльность которых вызывала некоторые сомнения, поставили гарнизоны — их задачей было не дать пунийцам вторгнуться в южную Италию. В это же время консулы будущего года готовились к обороне центральной Италии. Они набирали новые войска и отправляли припасы в Римини и Ареццо, где собирались занять позиции. Об армиях, расквартированных в Плаценции и Кремоне, Полибий больше ничего не говорит. Ливии же, если только его рассказу о зимних операциях можно верить, сообщает, что войска из Плаценции перешли через Апеннины в Этрурию, а те, что были в Кремоне, ушли в Римини. В начале следующей весны командование перешло к новым консулам — Гаю Фламинию в Ареццо и Гнею Сервилию Гемину в Римини. Существовало лишь два пути, какими Ганнибал мог пройти в центральную Италию, — первый вел через Апеннины в долину Арно, а второй пролегал по долине По до Римини, затем по долине Метавро в Апеннины и далее через перевал Вилла Кольдеканали (высота 559 м) в долину Тибра. Этот второй путь именовался Фламиниевой дорогой и был значительно легче, но и существенно длиннее первого. Из долины По в долину Арно ведет не менее полудюжины разных путей. Самый легкий из них — старая этрусская дорога, ведущая из Болоньи через Марцаботто в низменность между Пистойей и Флоренцией, которая в те дни могла оказаться заболоченной. Исходя из опыта многочисленных кельтских вторжений, римляне знали, что им следует размещать свои армии в Римини, прикрывая выход из долины По, и в Ареццо, в долине Арно. Карфагенский полководец тщательно изучил все возможные пути в центральную Италию и склонялся к короткому, от Болоньи в Этрурию, но знал о том, что в долине Арно стоит вода. Однако его проводники уверили Ганнибала, что под водой земля твердая и пройти там можно. Весной Ганнибал оставил зимние квартиры и перешел через Апеннины. У него было примерно 45000 пеших и 10 000 конных воинов (эти цифры основаны на том, что у него должно было тогда иметься больше войска, чем на следующий год, в битве при Каннах). Карфагенянин надеялся застать Фламиния врасплох и разбить его до подхода второго консула из Римини. Пунийская армия продвигалась на юг: впереди шли африканская и испанская пехота, а вместе с ними и обоз; затем следовали кельты, а в арьергарде находилась конница. Авангардом командовал сам Ганнибал, который ехал на единственном уцелевшем слоне, а начальником арьергарда был его брат Магон. Кельтов поставили в центре, потому что они были самой ненадежной частью войска и конница могла приглядеть за тем, чтобы они не разбежались. Карфагенская армия легко миновала Апеннины, но на то, чтобы пройти через болота, им понадобилось три дня и три ночи. Большая часть вьючных животных пала, и ночью солдаты взбирались на валяющиеся в грязи трупы с поклажей, чтобы избежать ночевки прямо в жидкой грязи. У Ганнибала случился сильный приступ глазной болезни, остановиться посреди болот для лечения он не мог — армии необходимо было как можно быстрее покинуть нездоровую территорию. В результате он потерял один глаз. Перебравшись через болота, армия на несколько дней остановилась, и разведчики принялись детально изучать окружавшую их землю. Ганнибал же воспользовался случаем для того, чтобы навести справки о характере консула Фламиния. Полибий говорит, что Ганнибал счел его демагогом — чересчур самоуверенным оратором, который мог красиво вещать перед толпой, но таланта к практическому ведению военных действий не имел. В этом месте греческий историк вновь выражает точку зрения Сципионов. Об опрометчивости Фламиния говорится много, однако большая часть этих рассказов, вероятнее всего, является выдумкой. В 223 г. до н.э. Фламиний одержал убедительную победу над инсубрами, которую Полибий отрицать не может, однако все заслуги приписывает трибунам. Сражение это было примечательным, потому что римляне не пользовались в нем своей обычной тактикой, а выставили против кельтов строй копейщиков. Такое новшество мог ввести лишь командующий, поскольку масштаб инициативы был слишком велик для трибунов. Справедливости ради следует сказать, что Фламиний не был ни лучше, ни хуже любого среднего римского военачальника. Основная слабость римской армии в ходе этой войны заключалась в отсутствии эффективной системы разведки. Фламиний разместил свой лагерь где-то между Фьезоле и Ареццо. Ганнибал вторгся в долину Арно и двинулся к римлянам, а когда консул отказался принять бой, прошел мимо него и углубился на юг, опустошая на своем пути весь край и сжигая фермы для того, чтобы выманить Фламиния. Последний уже отправил к тому времени в Римини просьбу о подкреплении и теперь отдал приказ оставить лагерь и следовать за карфагенянами. Полибий говорит, что трибуны Фламиния умоляли его подождать до прихода второго консула. Историку, с его военным опытом, должно было бы быть понятно, что это чепуха. Фламинию следовало оставаться в контакте с карфагенской армией, но избегать сражения до подхода подкреплений; очевидно, именно это он и пытался сделать. Полибий рассказывает, что Ганнибал двигался по дороге на Рим, при этом по левую руку от него была Кортона и ее горы, а по правую — Тразименское озеро. Дорога проходила по узкой полоске ровной земли, по обе стороны от которой тянулась гряда холмов. В начале этого прохода возвышался крутой, труднопроходимый холм. Между озером и склоном этого холма находился узкий проход. Там то карфагенянин и устроил засаду. Первая часть этого описания возможна лишь в том случае, если Ганнибал шел по северному берегу озера. Недавно италийский археолог Джанкарло Сузини тщательно изучил северный берег озера. Он смог доказать, что в античные времена большая часть низменности у северо-западной оконечности озера находилась под водой. Его уровень понизился после того, как в 1421 г. был построен канал, связавший озеро с рекой Несторе. Кроме того, береговая линия увеличилась за счет наносов ручьев, впадающих в озеро на его северной стороне. Если мы примем во внимание все указанные факторы, широкая равнина к северо-востоку от озера приобретет совсем другой вид. Расположенный в ее центре отрог, на котором стоит сейчас Туоро, как оказалось, доходил в римские времена до самой воды и делил равнину на две части.

Я благодарен лейтенанту Мелвину и его команде за то, что они обратили моё внимание на старинную карту участка от Ареццо до Тразименского озера — предположительно ее начертил в конце XV в. Леонардо да Винчи. На этой карте изображено не только само озеро, занимавшее значительно большую площадь, чем сейчас, но и большая часть долины Чианы, к северу от Ареццо, — также затопленная. На основании этого некоторые археологи предполагают, что долина Чианы и Тразимена составляли тогда одно большое озеро. Вряд ли эта теория верна, потому что между обоими озерами находится водораздел с минимальной высотой в 266 м, а водораздел на се верном конце Валь де Чиана составляет 248 м. Следовательно, при максимальном уровне воды в обоих озерах разница между ними могла бы составить 18 м. Экспедиция лейтенанта Мелвина изучила северную оконечность Тразименского озера и проследила максимальную высоту озера, установив его контуры при 266 м. Их отчет во многом совпадает с выводами Сузини, однако подводит береговую линию ближе к отрогу Монтегето, что к западу от Пассиньяно. По карте, представленной на стр. 173, можно получить представление о том, как выглядел в те времена северный берег. Учитывая более высокий уровень озера, можно предположить, что дорога из Ареццо шла через холмы, которые у Боргетто подходят почти что к самой воде, а затем спускалась на равнину размером примерно два на два километра. Дальнюю сторону равнины ограничивал тот отрог, на котором сейчас расположен Туоро. За ним находилась вторая равнина, которая имела серповидную форму и была около четырех километров в длину и чуть больше километра в ширину в своей самой широкой точке. На восточном конце этой равнины находится отрог под названием Монтегето. Он около 50 м высотой и расположен в направлении кромки воды. Должно быть, вода доходила когда-то до южного склона этого отрога. В полутора километрах от него в озеро выдается скалистый мыс, на котором находится деревня Пассиньяно. Учитывая все осушения и наносы, очень непохоже, чтобы древняя дорога проходила через эту точку с ее доходящими до воды утесами. Недавно в озеро пришлось сбросить тысячи тонн гальки для того, чтобы создать надежную основу для современного шоссе, идущего в Перуджу. За Пассиньяно находится лишь узкий проход между холмами и озером, который расширяется в маленькую равнин-ку на восточном конце озера. Античная дорога, должно быть, уходила в холмы к северу от Монтегето и спускалась к кромке воды в 1500 м за Пассиньяно. Где-то на этом северном берегу и устроил засаду Ганнибал. Для ее местоположения есть три возможности — квадратная равнина к западу от Туоро, серповидная равнина между Туоро и Пассиньяно или очень узкий проход типа Фермопильского, находившийся за Пассиньяно. Несмотря на то что к западу от Туоро были обнаружены кремационные ямы и могилы, местная равнина едва ли подходит под описание Полибия. Греческий историк говорит, что Ганнибал двигался по направлению к Риму. Это может означать лишь одно — он шел к Перудже и Фолиньо для того, чтобы добраться до Фламиниевой дороги. Куда бы ни помещали мы засаду Ганнибала, следует соотносить ее местоположение с дорогой. Карфагенянин поставил свои войска на холмах по обеим сторонам дороги, а значит, место засады не может находиться между отрогами Боргетто и Туоро — вряд ли дорога на Рим вела на север между тамошними холмами. Узкий проход за Пассиньяно вряд ли может быть искомой точкой, потому что узкая равнина на его восточном конце, исполняющая в таком случае роль Полибиева прохода, едва ли имеет слева «Кортону и ее горы». Нам остается лишь полоска земли между Туоро и Пассиньяно. Если дорога действительно уходила вверх для того, чтобы пересечь Пассиньянский мыс, то местность там соответствует описанию Полибия. Кроме того, в действиях Фламиния в таком случае прослеживается некоторый смысл. Произведя разведку, Ганнибал, вероятно, понял, что лучшим местом для засады был узкий проход типа Фермопил, который располагался за Пассиньяно. Однако он знал, что римляне никогда не вошли бы в него без предварительного осмотра. С другой стороны, вряд ли они стали бы ожидать засады в значительно более открытой местности, еще не доходя до внушающей опасения точки. Лишь так можно объяснить ту слепую уверенность, с какой Фламиний направил свою армию в ловушку. Он наверняка ожидал, что засада будет дальше по дороге. Ганнибал разбил лагерь на обращенном ко входу в теснину холме в восточном конце равнины. Фламиний, в распоряжении которого находились десятый и одиннадцатый легионы плюс остатки третьего и четвертого — всего около 30 000 человек, — дошел до озера ближе к вечеру и вполне мог остановиться на ночлег на Боргеттском отроге. Быть может, он даже видел лагерь карфагенян на холме восемью километрами дальше по северному берегу озера. Римский полководец знал, что по Фламиниевой дороге торопится навстречу к нему второй консул, и наверняка пребывал в радостном настроении — казалось, что Ганнибала зажали между двумя армиями, как восемью годами раньше кельтов при Теламоне. Ночью Ганнибал вышел из лагеря. Луна, должно быть, светила ярко, поскольку карфагенянин испытывал необходимость скрывать передвижения своей армии. Обогнув холмы с другой стороны, он поставил копейщиков (ок. 8000) и пращников (ок. 2000) вытянутой линией вдоль гребня Монте-гето на южной стороне прохода, оставив озеро у них за спиной. Конницу же (ок. 10 000) и кельтов (ок. 25 000) он выстроил вдоль холмов на противоположной стороне прохода, лицом к озеру; их строй доходил до гребня Туоро. Остальную армию — испанскую пехоту (ок. 6000) и легковооруженных африканцев (ок. 4000) — Ганнибал выстроил перед лагерем. Из-за того, что сражение должно было произойти на склоне, метатели дротиков и пращники разместились скорее всего позади тяжелой пехоты. На следующее утро ожидавший подхода второго консула Фламиний решил не отрываться от противника. Поэтому он перешел равнину и миновал гребень Туоро. С озера поднялся густой туман, закрывший холмы. Ганнибал не мог рассчитывать на это, а потому туман никак не повлиял на его план. Римляне дошли до дальнего конца прохода и начали подъем, когда перед ними появились африканцы и испанцы, перекрывшие дорогу. Римская система разведки местности была настолько неэффективна, что экстраординарии, составлявшие авангард, буквально наткнулись на карфагенян, не успев даже сообразить, откуда они взялись. Вначале римляне вообразили, что столкнулись с арьергардом пунийской армии, но затем они услышали раздающиеся отовсюду звуки труб, подающих сигнал к началу наступления. Ганнибал повел своих воинов в атаку. Головная часть римской колонны подверглась нападению с трех сторон одновременно, однако ей как-то удалось прорваться и уйти. Остальная часть колонны досталась на растерзание коннице. Всадники обрушились на римлян прежде, чем они сумели перестроиться в боевой порядок, и легионеры, возможно, не успели даже метнуть пилумы. Ливии отзывается о действиях Фламиния с большим уважением, чем Полибий. Он говорит, что консул пытался навести порядок в легионах, устремляясь туда, где солдатам приходилось тяжелее всего, и ободряя их. Наконец один из инсубров, Дукарий, узнал консула. Инсубры горели желанием отомстить Фламинию за военную кампанию шестилетней давности, которую он провел на их родине. Дукарий рванулся к консулу, призывая на помощь товарищей по инсубрской коннице. Оруженосец Фламиния пытался защитить его своим телом, но был убит. Добравшись до консула, Дукарий сумел ударить его копьем. Вокруг умирающего Фламиния сплотились три-арии, пытавшиеся не пустить инсубров к телу. Римляне держались три часа, но кельты отрезали им пути отступления по гребню Туоро, и спасения не было. Постепенно они начали отступать к топкому краю озера, спотыкаясь в камышах и скользя по липкой грязи среди квакающих лягушек. Карфагеняне наступали, отрезая легионерам пути к бегству. Одни римляне пытались зайти поглубже в воду — так, что из нее торчали лишь их головы, и стояли там, ожидая неминуемой гибели. Они поднимали руки, взывая к милосердию, но его не было... Другие пытались спастись вплавь и тонули, влекомые на дно весом своих кольчуг. Римский авангард, примерно в 6000 человек, пробивался через ряды противника, покуда не открыл себе путь на гребень холма. Когда туман рассеялся, легионеры сумели оценить масштаб постигшего их разгрома и отступили в этрусскую деревню. На следующий день римлян окружили и принудили сдаться. Потери Ганнибала составили примерно 1500 человек, в основном кельтов. У римлян погибло около пятнадцати тысяч и столько же было захвачено в плен. Карфагенский полководец приказал отпустить всех римских союзников, не взяв с них выкупа. Он мотивировал свой поступок тем, что вел войну с Римом, а не с ними. Точно так же поступил он и при Требии, надеясь подорвать единство италийцев. После сражения Ганнибал приказал найти тела старших римских военачальников, дабы воздать им последние почести. Нашли около 30 тел, однако Фламиния среди них не было. Возможно, до него добрались кельты и отрезали голову, а быть может, триарии забрали тело с собой в воду, где оно и утонуло под тяжестью собственных доспехов. Известие о случившемся несчастье достигло Рима, и сенат не смог утаить его или смягчить удар. Городской претор созвал народное собрание на форуме, взобрался на трибуну и просто сказал: «Мы потерпели поражение в большой битве». Пораженные люди застыли на месте, потом)7 что римляне не знали крупных неудач со времен Регула. Но это было еще не все. Гней Сервилий Гемин, другой консул, уже выступил на соединение с Фламинием. Он отправил вперед примерно 4000 всадников, потом)7 что армия Фламиния испытывала в них сильный недостаток. Ганнибал, который по своему обыкновению выслал вперед разведчиков, узнал о приближении конницы по Фламиниевой дороге. Он немедленно отправил навстречу им Магарбала с копейщиками и частью конницы. Полибий говорит только, что им удалось уничтожить половину отряда, а на следующий день захватить в плен оставшихся. Ливии еще более лаконичен — он говорит только, что они попали в руки карфагенян. Все это сильно напоминает еще одну устроенную пунийцами засаду. Новость о втором поражении дошла до Рима всего через три дня после первой. Ливии повествует о родственниках, ожидавших новостей о своих близких у городских ворот. Некая женщина, которой сообщили о гибели сына, удалилась домой, дабы оплакать его. Но, как это часто случается, известие было ложным. Когда ее сын добрался до дома, потрясение было настолько сильным, что она умерла у него в объятиях. Этруски не торопились встать под знамена Ганнибала, как он рассчитывал, — времена их войн давно миновали и боевой дух угас. Но карфагенянин возлагал большие надежды на южную Италию. Там еще должны были помнить шестидесятилетней давности события времен Пирра. От Тразименского озера он продолжил свой путь на восток, вышел на Фламиниеву дорогу и двинулся в сторону Рима. Ливии говорит, что он пытался взять Сполето, но отступил. В Терни, что в семидесяти пяти километрах севернее Рима, он повернул на юго-восток, перешел через Апеннины по перевалу Селла ди Корно и вышел на побережье близ Пескары. Там он остановился, чтобы дать передохнуть людям и позаботиться о лошадях, которые сильно пострадали от тягот предыдущего года.

Корта центральной Италии, иллюстрирующая кампанию 217 г. до н.э. Главные дороги обозначены голубым цветом. Путь Ганнибала через Италию в Апулию. а затем в Кампанию и обратно отмечен красным.

При Требии и Тразимене Ганнибал захватил громадное количество римских доспехов и вооружения, которым воспользовался, отобрав наиболее подходящее, для перевооружения своих африканцев. Они получили главным образом доспехи, а быть может, и мечи. Отдохнув, армия пунов отправилась дальше по побережью — в плодородные земли Апулии. Во времена величайшей опасности римляне возвращались к старому обычаю передачи всей полноты власти в руки одного человека. На этот раз сей тяжкий пост занял Квинт Фабий Максим, назначенный диктатором на срок в шесть месяцев. Он принимал участие в первой войне с Карфагеном, дважды по бывал консулом с тех пор и получил триумф за победу над лигурийцами. Ко времени принятия поста диктатора ему было около 60 лет. Фабий Максим был человеком осторожным, что немало способствовало его назначению. Боевой дух армии упал ниже некуда, и сенат, без сомнения, просил отбывавшего в нее диктатора не предпринимать решительных действий, покуда солдаты не оправятся от понесенного поражения.