Грех у двери (Петербург)
Шрифт:
— Voila un genre d'homme qui me degoute profondement [300] , — сочувственно отозвалась Тата, прерывая разговор с Софи.
Княгиня Lison повернулась к ним, как бы собираясь поделиться чем-то забавным. Но передумала. Её лягушачьи глаза беспомощно заморгали. Молча, с виноватым видом, она откинулась грузным телом в кресле.
Князь Жюль на всякий случай сделал протестующий жест:
— J'ai toujours eu en horreur les [301] босоножки!
300
Вот порода мужчин, которая глубоко меня возмущает (фр.).
301
Я всегда терпеть не мог (фр.).
— Знаем, батюшка, — слабо отмахнулась от него княгиня. — Мой покойный тоже всё уверял, бывало, а сам…
Она только ещё раз вздохнула.
Хороводы на сцене вскоре прекратились. Из мельницы вышел князь; хор и мельник скрылись. Оставшись один, Собинов речитативом поспешил поведать, что на сердце у него кручина и не развеять тяжёлых дум. Появилась мельничиха и встала поодаль, чтобы выждать молча восемь тактов. Приблизилась затем с упрёком, что больше он не ласков к ней. Начинался дуэт…
— «Ах, не по-прежнему меня ты любишь», — пела тучная сопрано.
— Так вот всегда и кончается! — заметила княгиня Lison с ноткой сентиментальности в голосе.
Князь Жюль в знак неодобрения погладил баки.
— C'est l'eternel refrain du [302] — попранное девичье сердце.
— Романтика!.. — присоединился генерал в черкеске.
Но глаза княгини задумчиво и беспомощно заморгали. Ей словно вспомнилось что-то важное и срочное.
— Скажите, — озабоченно обратилась она к обоим, — от кого зависит переделать жандарма в настоящего военного полковника?
302
Вечный припев (фр.).
Генерал в недоумении раздул ноздри и засопел.
Князь Жюль глубокомысленно нахмурился. Затем молча указал пальцем вниз. Красноречивый жест обозначал: там, под нами, сидит единственный всесильный человек, и это — ваш племянник.
Княгиня сосредоточенно поглядела на пол: трогать Столыпина как будто страшновато, пока не разрешён вопрос о возобновлении аренды, пожалованной покойному мужу… Помолчав, она спросила несколько упавшим голосом:
— А нельзя ли без него?
Князь Жюль с убеждённым видом подвигал отрицательно пальцем.
Княгиня задумчиво заёрзала в кресле:
— Ну вот, как только что-нибудь понадобится, все остальные — точно одни пустышки.
Не унывая, она сосредоточила свои усилия на генерале в черкеске:
— Да вы прикиньте хорошенько, кого бы мне потормошить другого.
Но генерал с явным несочувствием мотнул головой.
— Ou l'a-t-elle deniche, son gendarme? [303]– полюбопытствовала вполголоса Тата.
Князь Жюль многозначительно ухмыльнулся:
303
Откуда она откопала своего жандарма? (фр.).
— Un nouveau карточный партнёр, je parie [304] .
— Ничего подобного! — огрызнулась княгиня. — Вот два свидетеля.
Её пухлые ладони поднялись, показывая одна на Сашка, другая на Софи.
— Это просто наш общий ангел-хранитель при таможне на границе.
Софи сидела с безразличной улыбкой светской женщины, при которой говорят о вещах, её не касающихся и потому малоинтересных.
Вержболовский жандарм!.. В памяти промелькнуло хлыщеватое лицо, пробор на затылке, угодливость, с какой он ползал по площадке вагона, подбирая рассыпавшийся жемчуг… И тут же вспомнилось, что эта нитка до сих пор не отдана в починку. Стало как-то неловко перед Серёжей. До отъезда непременно надо заехать к Фаберже. Дурная, говорят, примета…
304
Бьюсь об заклад (фр.).
Слабости княгини Lison были слишком известны. Генерал, в свою очередь, усомнился:
— Признайтесь откровенно, ведь этот ангел, наверное, картёжник?
Собеседники начинали досаждать старухе. Пошли допытываться! А как раз накануне жандарм, появившись впервые к ней просителем, проиграл ей рублей восемьсот в пикет [305] …
Из чувства самообороны она собиралась ответить колкостью. Но неожиданно её мысль сделала скачок. Обиженное лицо повеселело.
305
Пикет — род карточной игры.
— Le pauvre diable! — вырвалось у неё с игривым смешком. — Il m'a appris des choses!.. [306]
Князь Жюль и генерал вопросительно примолкли. Княгиня Lison понизила голос:
— Figurez-vous qu'on vient de lui souffler sa femme et c'est une vraie beaute, il parait… [307]
— Quelle barbe, ces confidences! [308] — нетерпеливо шепнула Тата рассеянно молчавшей Софи.
А княгиня наклонилась к заинтригованным мужчинам:
306
Бедняга, я от него узнала такие вещи!.. (фр.).
307
Представьте, у него только что сманили жену, а она, говорят, настоящая красавица… (фр.).
308
Какая тоска эти излияния! (фр.).
— Si vous saviez seulement qui est le coupabre [309] . Вот угадайте.
— Террорист?
— Местный архиерей?
— Beaucoup plus drole encore!.. [310] — перебила, смеясь, старуха.
Спохватившись вдруг, она бросила украдкой взгляд направо. Но молодёжь занялась уже другим.
Софи с бесцветной дочерью хозяйки ложи, прикрывшись веерами, пересчитывали сидевших напротив членов царствующего дома.
— Quatorze, quinze… Avec les полуимпериалы ils sont dix-neuf! [311]
309
Если бы вы только знали, кто соблазнитель (фр.).
310
Ещё куда забавнее!.. (фр.).
311
Четырнадцать, пятнадцать… С полуимпериалами их всего девятнадцать! (фр.).
— Tout l'iconostase quoi? [312] — уронила Тата.
«Она хотела сказать: „вся ектения [313] “», — догадалась Софи и опустила веер с весёлым смехом.
Но вдруг потупилась, вспыхнув, словно заподозренная в чём-то предосудительном. Её глаза встретились неожиданно с глазами государя, повернувшего как раз голову в их сторону.
Государь сперва охотно слушал оперу. Погрузиться в образы и звуки значило рассеяться, забыться, уйти на время от самого себя.
312
Значит, весь иконостас? (фр.).
313
Ектенья — здесь употребляется в переносном значении, применительно к иерархии членов царской семьи.
Но как только на сцене пошли хороводы бутафорских крестьян под псевдонародные напевы, он перестал следить за действием. Подмена живо интересовавшего его деревенского быта пошловатой условностью ему претила. Захотелось новых впечатлений.
Его кресло было, как всегда, угловым, последним от сцены. Государь любил садиться в самые складки боковой драпировки ложи, чтобы оставаться почти невидимым даже из партера. Осторожно правым локтем он отстранил маскировавшую его штофную завесу. Глазам открылся зрительный зал.