Грехи царя Омара
Шрифт:
«О Аллах, сколько же чудесного в этом прекрасном мире?!» – воскликнул беззвучно Валид.
И так же беззвучно ему ответили два голоса:
«О да, мир так прекрасен!»
Макама девятнадцатая
И вот, купаясь в лучах предзакатного солнца, перед караваном предстал городок. Гора Эль-Бир стала для этого городка матерью и защитницей: она и прикрывала его от холодных полуночных ветров, и питала водой бесчисленных речушек, стекавших с вершины, и даже дала городку свое имя, Дейр-эль-Бир.
Позвякивая колокольчиками на шеях, равнодушные ко всему верблюды вошли в распахнутые ворота караван-сарая. Яркие и богатые седла, дорогое оружие, пышные одежды юношей – все это яснее любых слов говорило хозяину караван-сарая, что перед ним отнюдь не простые гости. Но, увы, надменность этого человека была так велика, а разум столь мал, что он не смог сдержаться. Точнее говоря, он повел себя как обычно.
– Эй, мальчишки! Помогите-ка этим тупым чужеземцам спустить сундуки. Да посмотрите, что в них. Быть может, и нам что-то понадобится…
Хозяину было невдомек, что его речь может понять кто-то из приехавших гостей.
Он был бы прав, если бы Аллах милосердный не послал в это путешествие вместе со старшими сыновьями царя Омара еще и Валида, младшего. Тот, услышав такие непочтительные слова, с недоумением поднял голову и внимательно осмотрелся по сторонам. Караван-баши был далеко и потому то ли не слышал, то ли только делал вид, что не слышит этих странных слов хозяина. Старшие же братья не понимали речь местных жителей.
«О Аллах, похоже, надо держать ухо востро! Хозяин этого нехорошего места, видимо, снимает дань с путников вне зависимости от их желания… Уж не попали ли мы в лапы разбойников?»
Валид подошел ближе к брату. Тот поправлял свое пышное одеяние, стараясь как можно лучше расположить складки кафтана, чтобы новая сабля красовалась на виду.
– Брат мой, будь настороже! Кажется, хозяин сего благословенного места не только радушен, но и вороват… Что-то он с интересом косится на наши сундуки… Да и перстни на руках царевича вызывают у него слишком заметный интерес.
Сам не понимая почему, Валид не сказал брату о том, что понимает речь хозяина караван-сарая. Было ли это предчувствие, или просто юноша не захотел лишний раз хвастаться перед старшим? Валид преподнес это просто как наблюдение, но после десяти дней пути Саид совсем иными глаза смотрел на младшего брата. Ему хватило и этих осторожных слов.
– Спасибо, братишка. Я присмотрю и за нашими сундуками, и за царевичем. Будь осторожен и ты.
Валид кивнул и отошел подальше. Чем дольше он бродил по двору, тем более убеждался в том, что хозяин не разбойник, но определенно не просто владелец постоялого двора – слишком много было у него слуг, слишком толсты стены, что окружали караван-сарай, слишком велики запоры на воротах, и этих запоров слишком много. Юноша вспомнил книгу по фортификационным сооружениям, которую листал в библиотеке деда всего месяц назад. Вспомнил и новыми глазами стал осматривать все вокруг. Определенно, хозяин мог выдержать долгую осаду. Вот арык, что может давать воду… Вот приподнятые над землей входы в погреба. И видно, как эти погреба велики, а крышки над ними толсты… Да и ставни на окнах дома тоже вырезаны из толстых досок…
Валид еще успел удивиться тому, как иногда бывают не наблюдательны путники. Предводитель каравана привел их сюда, расхваливая по дороге и хозяина, и его караван-сарай как уютное и спокойное место для достойных путешественников. Но перед Валидом оказалась настоящая крепость. Пусть и небольшая.
«Но, быть может, иначе нельзя? Быть может, среди посетителей караван-сарая встречаются не только почтенные путешественники, но и лихие люди, что ищут не пристанища, а защиты? Или, возможно, само ремесло хозяина караван-сарая не так уж безопасно? А вдруг я неправ? И этот толстяк со скверными манерами и визгливым голосом вовсе не разбойник и вор?»
Ответов на эти вопросы не было, а потому Валид решил быть настороже, надеясь, что старший брат сможет постоять за себя и за царевича.
Наконец суета улеглась. Путники расположились в комнатах наверху, смогли достать из сундуков свежее платье, а пропитанное потом и запылившееся спрятать на дно, чтобы позже привести его в порядок. Упала тяжелая теплая ночь, и наступило время трапезы.
Огромная комната внизу была неярко освещена, тяжелые деревянные столы с лавками необыкновенно чисты. Очаг пылал, возле него дымились котелки с аппетитной снедью, а слуги уже успели уставить стол, предназначенный для сыновей царя, ароматными блюдами.
– О, как я голоден! – потирая руки, проговорил царевич.
– Не ты один, братишка… – рассеянно ответил Саид. Он еще помнил предостережение младшего брата и потому озирался по сторонам, пытаясь понять, откуда может грозить беда. Но все выглядело так мирно, что он успокоился и с интересом взглянул на роскошное угощение.
Через миг оба брата уже поглощали свежеприготовленную баранину. Валид же, не в силах просто наслаждаться спокойным вечером, не мог проглотить ни кусочка. Но вскоре и он, не видя вокруг ничего подозрительного, присоединился к трапезе.
Когда первый голод был утолен, путники услышали песнь уда. Прямо возле их стола, словно джинн из бутылки, появились красивые девушки. Лица их закрывали полупрозрачные накидки, а тела, окутанные газовыми одеяниями, в свете факелов казались столь прекрасными, что юноши не могли отвести от них глаз.
Музыка пела, девушки танцевали… Рядом с царевичем показался хозяин караван-сарая, безошибочным чутье угадав в Мансуре повелителя.
– О величайший, – уже на языке страны Ал-Лат проговорил этот толстый пройдоха. – Не обратишь ли ты свой взор на этих очаровательных девушек?
– Я вижу их, любезнейший…
– Нравятся ли они тебе?
– Пожалуй… Пожалуй, да… Их движения прекрасны и полны неги. Но лица… Лица мне не видны…
– Позволь мне подсказать тебе, о путник. Вот та, невысокая девушка, что танцует сейчас в круге… Она искусна не только в танце. Ее тело может доставить истинному ценителю страсти бездну наслаждения. А лицо ее, которое откроет такой ценитель, будет столь красиво, что у него не хватит слов, дабы описать девичью прелесть.
Царевич с интересом посмотрел на толстяка.
– Так ты говоришь, что она умела не только в танце?
– О нет, мой господин. Она умела во многих женских искусствах.
– Ну что ж, тогда моя сегодняшняя ночь будет куда интересней вчерашней. Пусть она ожидает меня в моей опочивальне…
– Повинуюсь! – Хозяин караван-сарая попятился, ежеминутно кланяясь.
– Чего хотел этот лис? – спросил Саид.
– Он приготовил для меня особую постель, безошибочно угадав во мне царственную особу. Сегодняшняя моя ночь будет куда удобнее вчерашней.