Чтение онлайн

Оливия кивнула:

– Да. Потому что у меня ничего не получится.

– А что ты станешь делать, когда я взломаю шифр? Не безопаснее ли сжечь этот листок прямо сейчас?

– Нет! – Она вскочила, чтобы выхватить у Клейтона листок. – Ведь Малышка лишь один из возможных взломщиков шифра. У графа есть и другие копии этого документа, а также – другие специалисты. Так или иначе, но он все равно прочитает его.

– Поэтому тебе нужен я?

Глаза Клейтона метали молнии, но она понятия не имела, чем это вызвано. Да и хватит с нее непонятных намеков.

Она снова кивнула:

– Да. Я уже сказала об этом.

– А к кому ты пойдешь, когда я взломаю шифр?

Только теперь Оливия наконец поняла, в чем дело. Но неужели он действительно… Какая глупость!.. Не может же он думать… Нет, пожалуй, может.

– Ты считаешь, что я работаю на Аршуна? И мне поручено заманить тебя в ловушку, чтобы ты взломал шифр?

– Да, так получается.

Пощечина прозвучала оглушительно громко. Руку ее пронзило болью, но Оливии было на это плевать. Она должна была стереть мрачную уверенность с его наглой физиономии.

Заметив отчетливый отпечаток ладони на щеке Клейтона, Оливия почувствовала некоторое удовлетворение и спокойно проговорила:

– Они похитили меня, потому что ты привел их ко мне. Да, именно ты. Они решили, что я Малышка. Она из твоей компании, разве не так? – Неужели он даже не подумал о том, что ей, Оливии, пришлось пережить за последние две недели?

– Тогда почему ты невредима?

Да, очевидно, он не думал об этом.

– Невредима?… Разве не к моему горлу Аршун сегодня приставлял нож? – Она сбросила тулуп и плащ, продемонстрировав порез на шее и запекшуюся кровь. Потом показала руки, покрытые синяками и царапинами. – Две недели меня держали на судне связанной!

Оливия подняла с пола тулуп и надела его, оставив его плащ на полу. Пусть лучше она замерзнет до смерти, чем прикоснется к его одежде.

Клейтон не сводил с нее тяжелого взгляда. Если она надеялась, что ее гневная тирада заставит его раскаяться, то она жестоко просчиталась.

– Все твои раны – поверхностные, – ответил Клейтон.

– А может, ты считаешь, что я нанесла их себе сама?

– Я видел и такое. – Он с невозмутимым видом пожал плечами.

– Наверное, ты бы предпочел найти меня при смерти.

Клейтон снова пожал плечами.

– Во всяком случае, я был бы не удивился.

Оливия отвернулась к печке, не в силах смотреть на человека, которого когда-то любила.

– Судя по всему, ты считаешь меня слишком умной. Возможно, даже немного провидицей. Ведь я разработала хитроумнейший план на случай, если человек, которого я десять лет считала мертвым, воскреснет и появится в Лондоне.

– Они могли уже давно тебе сообщить, что я жив.

– Но если им нужен был ты, почему они не схватили тебя? Они же знали, где ты. Они следили за тобой.

– Им известно, что меня невозможно заставить работать на них.

– Ты в этом уверен?

Он не ответил и спросил:

– Откуда взялись деньги на новое оборудование для фабрики?

Резкая смена темы на какой-то момент ошеломила Оливию. Но она быстро пришла в себя и, вскинув подбородок, заявила:

– Это тебя не касается.

– Так откуда же?

Оливия молчала. Она не могла сказать правду. Продавая лондонский дом, который должен был стать ее приданым, она нашла в вещах отца пачку банкнот, но поклялась никогда их не использовать. А потом…

В общем, у нее не было выбора. Иным способом она не смогла бы спасти фабрику.

И опять-таки нельзя было утверждать с полной уверенностью, что эти банкноты – те самые. Они могли быть и из любого другого источника, а то, что все они оказались пятидесятифунтовыми… Совпадение?

Деньги, за которые «повесили» Клейтона.

Нет! Она не знала этого наверняка.

– Почему я должна отчитываться перед человеком, который хочет уничтожить фабрику?

– Потому что тогда, возможно, я начну тебе доверять.

– Мне не нужно твое доверие. – Не нужно сейчас. Вообще никогда. Клейтон ведь никогда не поймет причин ее поступков. Ее желания спасти город.

Однако потратить деньги, которые она нашла, – это было нелегкое решение. И сейчас, когда она смотрела на Клейтона, ей хотелось провалиться сквозь землю от чувства неуверенности и вины. А что, если это были именно те деньги?…

Что ж, если так, если это были деньги, незаконно напечатанные ее отцом, то, значит, она использовала их на помощь людям, поэтому, приняв такое решение, не должна казнить себя за это.

На лице Клейтона виднелись темные тени, словно он не спал много дней. В задумчивости потирая ладонью подбородок, Клейтон проговорил:

– Все, что связано с тобой, Оливия, странно и непонятно…

Он впервые после своего «воскрешения» назвал ее по имени, и знакомый голос, произносящий ее имя, проник в самые потаенные уголки ее души, где Клейтон жил всегда.

Ей по-прежнему хотелось злиться на него, бранить за холодность и недоверие, но ужас, в котором она жила последние дни, постепенно оставлял ее, поэтому оставил и гнев.

– Десять лет я жила с мыслью, что на мне кровь. – Кровь, которая ее пометила. Кровь, которая жгла. Кровь, которая уничтожила ее наивность, лишила радости жизни, сделала ее отражение в зеркале уродливой маской. – Поверь, больше я этого не вынесу. – Ах, если бы он только мог поверить, что ее страдания настоящие.

Но Клейтона все еще одолевали сомнения. И эти сомнения переплетались с сожалением, образуя совершенно новую гамму эмоций, непривычную для него и крайне неприятную. Будучи агентом короны, ему приходилось делать ужасные вещи. Он выполнял приказы, после чего неделями не мог спать. Но он никогда не жалел об этом. Он не мог позволить себе такую роскошь, как неуверенность, ведь от нее – всего один шаг до слабости.

Однако сейчас, глядя на запекшуюся кровь на шее Оливии и на синяки от веревок, он испытывал неуверенность.

– Ох…

Клейтон замер.

– Что случилось?

Оливия покачала головой, но прикусила нижнюю губу и поморщилась.

– Нет, действительно ничего. Просто заноза. Щепка от забора. Сама виновата. Думаю, это плата за то, что я захотела встретиться с тобой в лесу.

Клейтон усадил ее себе на колени.

– Позволь, я посмотрю.