Чтение онлайн

Он подвинулся, раздвинул ноги и расположил колени по обе стороны от моих бедер, его глаза оказались на одном уровне с моими.

— Я не мучаю тебя. Я готовлю тебя. Убеждаюсь, что твое тело готово к тому, что должно произойти.

— О, оно готово, если ты не заметил, когда был там внизу.

Он хмыкнул, его губы заблестели, когда он наклонился и поцеловал меня, позволяя мне почувствовать вкус моего возбуждения на его языке. Это была сладость отчаяния, которая возбуждала мои вкусовые рецепторы от одного долгого, жесткого поцелуя за другим.

— Чего ты хочешь, Мила? — Он раздвинул губы, кончик его члена коснулся плоти моего лобка, влажная сперма прилипла к моей коже. Я закрыла глаза и застонала, приподнимая талию, насколько позволяли мои путы, в отчаянной попытке найти то, что мне нужно.

Он усмехнулся, в его глазах появился озорной блеск.

— Такая жадина.

— Такой жестокий, — бросила я.

Он вытянулся надо мной, его руки задевали мои руки, когда он медленно поднимался выше... и выше, кожа к коже, пока его длина не достигла моих губ, и он сел прямо.

— Соси мой член. Но если ты заставишь меня кончить, я не окажу тебе такой же любезности.

— Что?

— Ты меня слышала. Соси мой член, но, если ты заставишь меня потерять контроль, я не дам тебе того, что ты хочешь.

Прежде чем я успела произнести хоть слово, он вогнал свой член мне в рот, проталкивая его до самого горла, отчего я задыхалась, а мои легкие жалобно стонали от нехватки воздуха. Глотать было невозможно, и моя слюна теперь имела только одну цель - смазать его длину, заполнившую каждый дюйм моего рта.

— Не двигай своей хорошенькой головкой, — приказал он, нависая надо мной и хватаясь за изголовье кровати.

Я не двигалась, ощущая его вкус во рту. Низкие, гортанные стоны прорезали тишину, когда он напрягся, просунув свою длину дальше в мой рот, а затем снова выйдя. Невозможно было не провести языком по твердым гребням, не покрутить им по кончику его члена.

— Черт, — выругался он и крепче встал в стойку. — Не делай этого, Мила. Ты заставишь меня кончить.

Его слова были топливом. Это был бензин, разжигающий мою потребность в удовольствии, неважно, его или мою. Я не могла остановить это. Я не могла остановить себя, двигая головой, посасывая и облизывая его вал, хотя знала, что дорого заплачу, если заставлю его кончить.

— Мила, — предупредил он, не пытаясь остановить меня, — заставь меня кончить, и ты не кончишь.

Господи Иисусе. Как я могла не быть жадной до его вкуса? Как я должна была остановиться? Его бедра двигались быстрее, энергичнее, словно он гнался сейчас за собственным удовольствием. Боже, как же я хотела, чтобы он кончил. Я хотела, чтобы он ощутил вкус своего удовольствия на моем языке... даже если это означало отказ себе в том же.

Мои щеки впали, когда я сосала, проводя языком по гребням его члена.

— Мила.

Я подняла взгляд: на его груди выступили бисеринки пота, его тело было твердым и подтянутым, от мышц веяло силой и мощью, но именно в моих руках сейчас находилась власть. Даже ограничения не могли помешать мне взять контроль над ним, над его телом. Наконец-то я поняла его потребность в контроле. Я поняла, насколько привлекательным может быть чувство власти, вызывающее привыкание и такое чертовски сладкое.

— Черт! — Он вырвался и схватил меня за щеку, сильно сжав ее, и посмотрел вниз. — Ты просто не можешь, блядь, подчиниться мне, да?

Я не могла ответить. Мои губы сжались, когда его пальцы впились в мою плоть, боль отдавалась в челюсти. Но я смотрела на него из-под ресниц, чтобы он видел, что я не жалею о том, что бросила ему вызов. Более того, я бросила ему вызов одним лишь взглядом. Один-единственный взгляд блестящих радужных глаз. Сапфирово-синие и изумрудно-зеленые. Бой развратной тьмы.

— Я должен позволить тебе и дальше сосать мой член и выпустить свою сперму тебе в глотку, а потом оставить тебя здесь, связанную и неудовлетворенную. — Он переместился ниже, и от мягкого прикосновения его бедер к моим бокам по позвоночнику побежали мурашки. — Я должен оставить тебя здесь без траха. — Он рывком отпустил мою щеку, и по чувствительной плоти разлилось раскаленное тепло. Затем он выпрямился, и я задохнулась, почувствовав, как его член уперся в мой вход. Он крутанул бедрами и проскользнул внутрь меня, но всего на дюйм. — Но, наверное, худшее наказание, которое я мог бы тебе сейчас назначить, это продолжать дразнить тебя.

— Пожалуйста, не надо. — В уголках моих глаз заблестели слезы, агония стала слишком изнурительной, чтобы ее терпеть. — Пожалуйста, не делай этого со мной. — Слеза скатилась по моему лицу, боль отдавалась в каждом уголке моего тела.

Он вытер слезу подушечкой большого пальца и поднес ее ко рту.

— Ничто так не сладко, как женская агония.

Я закрыла глаза, мое тело обессилело, даже не найдя кульминации, которой оно жаждало несколько часов.

— Остановись. Пожалуйста.

— Посмотри на меня, Мила.

В моих жилах не было достаточно сил, чтобы открыть глаза.

Нежная рука обхватила мою щеку.

— Посмотри на меня.

Мне удалось поднять на него глаза: все темные и жесткие черты его лица исчезли, сменившись тем, чего я никогда раньше у него не видела.

— Теперь ты знаешь, что я чувствую из-за тебя.

— Что? — Мой голос был просто шепотом.

— Вот что ты делаешь со мной. — Он наклонился и толкнулся вперед и в меня. — Ты доводишь меня до края. — Он надавил еще немного. — Ты заставляешь меня чувствовать себя слабым, потому что я не могу, блядь, контролировать тебя. — Я стонала, пока он заполнял меня, погружаясь в меня до самого основания. — Я не могу защитить то, что не могу контролировать.

Его слова врезались в мою грудь, как шарик для признаний. В его глазах, в нежных голубых волнах, не осталось и следа от привычного мне гнева и жестокости.

— Теперь ты понимаешь, Мила? — Он отпрянул назад, полностью выскользнув из меня. — Скажи мне, что ты понимаешь.

Еще больше слез хлынуло из моей души и потекло по лицу. Я кивнула.

— Понимаю.

На этот раз он снова погрузился в меня, ударив по центру моего ядра, и я, сжав кулаки, потянула за ограничители.

— Больше не надо, Мила. — Он оставался неподвижным внутри меня. — Больше не надо. — Это было видно по его глазам. Уязвимое отчаяние, которое такой мужчина, как он, не должен показывать или чувствовать. В его жилах текла слишком большая сила, чтобы он мог поддаться слабости. Святой должен был править железным кулаком. Диктовать. Контролировать.

Безжалостный, бессердечный, властный мужчина, в которого я безнадежно влюбилась.

— Больше не буду, — прошептала я, и он скрепил наше молчаливое обещание поцелуем, проникающим до самых глубин моей души. Наши языки танцевали, проникая в каждый уголок рта, а его толчки становились все сильнее, жестче, отчаяннее, когда он раскачивал нас обоих до крещендо, которого мы так жаждали.

Его тело двигалось. Его спина выгнулась. Его член вдалбливался. Снова и снова мое тело становилось его телом, подстраиваясь под него. Наше дыхание смешалось, и стоны вырывались в унисон.