Чтение онлайн

— Лгунья.

— Я не лгу. Я все ему рассказала. Я рассказала ему, как ты убил Брэда, похитил меня и заставил выйти за тебя замуж. Я рассказала ему, блядь, все.

Я наклонился и приблизил свои губы к ее губам, ее пульс участился вместе с учащенным дыханием.

— Ты лжешь, Мила, — прошептал я и провел большим пальцем по ее нижней губе. — Ты ни черта ему не сказала.

— О, да, еще как сказала. Когда он предложил мне аннулировать брак до заката, я пела, как гребаная птица.

Я крепче сжал ее горло, заставив вывернуть шею.

— Ты плохая лгунья.

— Я не вру.

Она дернула меня за руку, но я не шелохнулся.

— Ты хочешь играть в эту игру, Мила? Отлично. Я в деле. — Я сделал шаг вперед и зажал ее между своим телом и деревом, отпустив ее запястье и скользнув рукой вниз по ее боку. — Когда ты убежала от меня, я ничего не почувствовал. Когда ты стояла на другой стороне дороги, повернувшись ко мне, в твоих глазах блестели слезы, это ничего не сделало, чтобы разжечь ненависть в моих жилах. — Мои пальцы проникли под шов ее юбки, и я потянул ее вверх по бедру, просовывая пальцы под ткань. — Когда я смотрел, как ты садишься в машину с Рафаэлем, как тебя увозят все дальше и дальше от меня, я не испытывал чувства потери, беспомощности. — Я наклонился и прикоснулся губами к ее челюсти, обхватив ладонью ее попку, и ее прерывистое дыхание доносилось до моего уха и ударялось о кончик моего члена. — Я ничего не чувствовал, когда провел два долбаных часа, не зная, в безопасности ты или нет. Абсолютно, блядь, ничего.

Ее юбка задралась на талии, черные трусики прикрывали ее сладкую киску, но они не оказывали никакого сопротивления, когда я с такой легкостью разрывал их пальцами.

Аромат ее цветочных духов и ощущение ее мягких локонов на моей щеке заставили мир вокруг меня выйти из-под контроля, а мой член затвердел и отчаянно хотел проскользнуть внутрь нее. Она ослабила хватку на моей руке, ее напряженное тело с каждой секундой становилось все слабее и слабее.

Я поднял голову и посмотрел ей в глаза.

— А теперь скажи мне, Мила. Я говорю правду? Или все, что я только что сказал, было гребаной ложью? — Легким движением я провел рукой по ее бедру и опустился между ног. Я провел неторопливым движением пальца по губкам ее киски, которые встретили меня слизким возбуждением. Ее глаза закрылись, и я резко погрузил в нее палец. — Посмотри на меня, — потребовал я. — Посмотри мне в глаза и скажи, лгу ли я.

Ее изумрудный взгляд остановился на мне, губы разошлись, и из легких вырвался теплый вздох. В этот момент не было ничего и никого, только мы. Весь чертов мир исчез, и я хотел, чтобы она увидела каждую ложь, которая только что вырвалась из моих уст. Я хотел, чтобы эта женщина заглянула глубоко в мою душу и увидела, как ее бегство от меня испортило мне разум так, как я никогда не испытывал раньше. Не было слов, чтобы описать эмоции, которые бурлили во мне в течение двух часов, пока ее не было, поэтому мне нужно было, чтобы она это увидела, потому что я никак не смог бы это объяснить.

Она не произнесла ни слова. Она лишь смотрела в мои глаза, казалось, целую вечность, мой палец все еще был зарыт в ее теле, и она искала в моей душе каждый секрет. Она словно пыталась проникнуть в глубины моей человечности, выискивая слабость, которой у меня никогда не было… до нее.

В тот момент я был в плену и даже не понял, что ее руки ушли, пока не почувствовал, как она расстегивает мой ремень, а ее взгляд не покидал меня ни на секунду. Как только она обхватила пальцами мой член, я застонал от вожделения, приковавшего меня к месту. Я не мог сдвинуться с места. Я не хотел отходить, хотя все еще был зол на нее за то, что она сбежала от меня. За то, что не доверяла мне. Винил ли я ее? Нет. Но, тем не менее, я был в ярости.

Она освободила мой член и обхватила руками мои плечи, ее щеки раскраснелись, а моя ладонь между ее ног была влажной, ее тело было готово к тому, чтобы я трахнул ее прямо здесь и сейчас, когда от проезжающих машин нас не скрывало ничего, кроме дерева.

Я прикусил губу, не в силах сдержать охватившую меня яростную похоть, смертельную смесь гнева и желания, убивающую все запреты. Отпустив ее горло, я схватил ее за талию, развернул и прижал к дереву, над нами щебетали птицы в лучах полуденного солнца.

Секунды. Мгновения. Время остановилось, словно судьба приостановила мир вокруг нас, чтобы мы могли потерять себя. И когда я схватил ее за бедра, притягивая к себе, я понял, что даже пистолет к голове не сможет остановить меня от траханья с ней. По тому, как она выгнула спину и прижалась ко мне попкой, я понял, что она жаждет этого почти так же сильно, как и я, и я не стал терять времени, ворвавшись в нее так, словно всю жизнь жаждал этого момента.

Она вскрикнула, когда кончик моего члена ударился о ее сердцевину, и ее голос эхом разнесся по ветвям деревьев. Я потянулся к ее волосам, перебирая пальцами ее кудри, оттягивая ее голову назад, пока я входил в нее сильнее, глубже, быстрее. В этом не было ничего милого, нежного или даже отдаленно похожего на романтику. Это было жестко. Плотским грязным трахом.

Ее тело сжимало мой член своими внутренними стенками, жар ее ядра и слизь ее желания обхватывали мой член, как тиски. Мои бедра шлепались о ее задницу, и я схватил ее правую руку, потянув ее вниз перед собой. Я заставил ее пальцы найти свой клитор, а затем положил ладонь обратно на ее бедра, удерживая ее, чтобы я мог трахать ее так, как хотел. Владеть ею. Отметить ее. Притязать на нее.

Никто из нас не произнес ни слова. Открытое пространство вокруг нас пело от резонирующих звуков моих стонов и ее криков, смешанных с нашим тяжелым и пьянящим дыханием. Мила выгнула шею, дикие кудри свисали ей на спину, и я чувствовал, как ее киска пульсирует вокруг моего члена, когда она кончает, как наслаждение отдается в ее криках, когда она кончает так сильно, что ее внутренние стенки сжимают меня, и я не смог больше удерживать последний клочок контроля, который у меня был. Она выскользнула из моей хватки, и мои яйца напряглись, когда оргазм пронесся по позвоночнику, спустился по груди и ударил в член. Из моего горла вырвался стон, низкий гул господства, когда я выплеснул в нее все до последней капли своей спермы.

Адреналин бурлил в моих венах, мои пальцы впивались в ее бедра, а в голове царило безумие, когда наслаждение взрывалось, проникая в каждый уголок моего тела.

Мила оглянулась через плечо, ее щеки раскраснелись, а губы стали пухлыми:

— Лжец.

4

МИЛА

Все должно было пойти не так. Всю дорогу в машине я думала только о том, как хочу уехать от него. Как сильно я ненавидела его за то, что он готов убить моего брата, чтобы вернуть меня и продолжить войну с отцом. Никогда в жизни я не встречала человека, который был бы настолько эгоистичен, настолько мстителен, что ему было бы все равно, кому причинять боль. И все же, когда он прижал меня к дереву, а ложь в его словах полностью противоречила правде в его глазах, я сдалась. Впервые с тех пор, как все это началось, Сэйнт бросил мне вызов, а не наоборот. Он осмелился заставить меня увидеть обман на его языке и услышать ложь в его голосе. И я это сделала. Оттенки синего в его глазах отражали то, что он не мог сказать. Он знал это. Он хотел, чтобы я увидела это без того, чтобы он ослабил бдительность, без того, чтобы он обнажил свою слабость передо мной.

Пока Сэйнт возвышался надо мной, его тело прижималось к моей спине, а он опирался руками за мои плечи о дерево, я чувствовала тепло его дыхания на своей шее. Его тепло проникало в мои кости, его присутствие окутывало меня, и в этот момент я почувствовала его. Комфорт. Утешение. То, чего я никогда не чувствовала раньше. Если бы я была импульсивным человеком, тем, кто действует по прихоти, не заботясь о последствиях, я бы позволила себе упасть. Я бы отпустила неуверенность, недоверие и бросила осторожность на ветер, спонтанно влюбившись в этого мужчину. Но это была не я. Я не была безрассудной. Девушка, которая оставила бы все на волю случая, чтобы испытать пламенную страсть, способную утопить целую жизнь душевной боли и страданий, какими бы временными они ни были. Но это была не я, и поэтому я не могла ослабить бдительность, особенно когда на кону стояло мое сердце, а я все еще хранила в себе сомнения.

Сэйнт поднес губы к моему уху и провел языком по изгибу, заставив меня вздрогнуть.

— Не надо. Никогда. Никогда не убегай от меня снова.

На этот раз за его словами, подкрепленными невысказанной угрозой, не было ни хитрости, ни фальши. И ему не нужно было больше ничего говорить, чтобы я поняла, насколько он серьезен. Я услышала это громко и отчетливо и посмотрела на него через плечо.

— Никогда больше не заставляй меня чувствовать, что я для тебя всего лишь шлюха. — Я повернулась к нему лицом, юбка все еще была задрана на талии. — Я твоя жена, а жена Руссо заслуживает уважения своего мужа.