Чтение онлайн

Трудно было поверить, что такой человек, как мистер Лайонкрофт, скорее походил на нее, чем не походил. Он вырос без друзей. Как и она. В семье он мог рассчитывать только на одного близкого человека. Как и она. Но и этот член семьи покинул его, и он остался одиноким и уязвленным. Как и она.

Но мать покинула ее навсегда. А леди Хедерингтон сидела прямо напротив него, бледная, с мокрыми глазами, сжимая руки на коленях. Она бы так не вела себя, если бы считала брата неисправимым негодяем, неспособным искупить свои грехи.

Тишина разлетелась от раздавшегося звука гонга. Леди Хедерингтон поспешила оправить юбки:

– Пора ужинать. Мы присоединимся к остальным?

Лайонкрофт вздрогнул, будто вспомнил, что не один. Выражение его глаз было яростным, болезненным, отчаянным.

Решив, что ей гораздо важнее он, чем его сестра и ее надзор, Эванджелина протянула руку и нежно, хоть и робко, дотронулась кончиками пальцев до его руки:

– Гэвин…

Он вскочил на ноги:

– Прошу прощения. Ужинайте без меня.

Через несколько секунд он прошагал через комнату, вышел и скрылся.

Мистер Тисдейл, с трудом одолев первое блюдо, начал клевать носом. Эванджелина не могла понять, как он мог спать под аккомпанемент лающего кашля Бенедикта Радерфорда и пьяных разглагольствований Эдмунда Радерфорда. И она, и Франсина не поднимали глаз от своих тарелок, чтобы не поощрять Эдмунда, желавшего знать их мнение о том, которая из горничных западного крыла самая хорошенькая.

– Та служанка с рыжей гривой, что направилась в гостевые спальни вечером после танцев, – говорил он, неотрывно глядя на Бенедикта налитыми кровью глазами, – возможно, и горничная, но не девица. Я прав? Похоже, ей частенько приходится задирать и оправлять юбки.

– Не знаю, – пробормотал Бенедикт. – Не обсудить ли нам что-нибудь другое?

– Эти веснушки, – продолжал Эдмунд, будто не слышал замечания, – я бы сказал… и они милы. А когда я говорю «милы», это означает, что через пять минут мы…

Вилка Франсины звякнула, опускаясь на ее нетронутую тарелку.

– Право, Эдмунд, ведь в комнате леди.

Он, ничуть не смущенный, ухмыльнулся, глядя на нее:

– Леди слишком жеманны. Потому-то я и обращаю внимание на служанок.

– Я не заметил никаких горничных, – сказал Бенедикт умиротворяюще, будто надеялся таким образом покончить с этой темой, пока его жена не ткнула вилкой в его кузена. – Я не бродил по коридорам после танцев.

Эванджелина положила свои приборы на тарелку.

– Бродили, – выговорила она медленно, вспоминая ту ночь.

Вскоре после того как прекратился стук трости мистера Тисдейла, она услышала…

– Я слышала ваш кашель. Я слышала в коридоре ваш кашель.

– Конечно, ты там бродил, – послышалось пьяное неразборчивое бормотание Эдмунда. – Он так кашляет, что я всякий раз удивляюсь, как картины не падают со стен от сотрясения. А если он бродил по коридорам, то меня удивляет, как он не встретил ту горничную с такими пухлыми…

– Если и так, – резко возразил Бенедикт, – то я ее не заметил. Да и к чему мне ее замечать? Я женат.

Эдмунд пожал плечами:

– Не вижу тут связи. А ты, Франсина? Будь я женат, я бы нанимал горничных по своему вкусу…

– А что вы заметили? – перебила его Эванджелина, поднимая глаза на Бенедикта.

– Что?

– Вы сказали, что не заметили никаких горничных. Значит, заметили что-то другое. Что-то, что скрываете от нас, или солгали о своем местонахождении. Что-то тайное.

Франсина оттолкнула свою тарелку:

– У тебя есть тайны от меня, дорогой?

Бенедикт не ответил.

– После танцев вы с Хедерингтоном повздорили, – догадалась Эванджелина. Возможно, ей все-таки удастся разоблачить убийцу до того, как она покинет Блэкберри-Мэнор. – Вы пошли в его комнату, поссорились с ним и убили его. А потом свалили свое преступление на мистера Лайонкрофта.

– Я не делал ничего подобного, – огрызнулся Бенедикт, – Он уже был мертв, когда я вошел туда. Он…

Бенедикт побледнел, будто его собственные слова потрясли его.

– Он был мертв, когда вы туда вошли? – повторила Эванджелина, возвысив голос. – И вы не подняли шума?

– Чтобы меня сочли убийцей?

Франсина отшатнулась от мужа:

– Что ты делал в его спальне?

– Я пошел ругаться с ним, – признался Бенедикт, помедлив с минуту. – Но, как я уже сказал, этого не случилось.

Эдмунд поболтал вино в своем бокале:

– А из-за чего ты хотел с ним ругаться?

Бенедикт поколебался, потом повернулся к жене:

– Я не хотел, чтобы ты знала, но у нас серьезные финансовые затруднения.

Ее грубо накрашенные веки затрепетали.

– Вот как?

Он кивнул с мрачным видом:

– Хедерингтон выделял мне средства с момента, как получил титул, а в этом месяце прекратил выплаты. Он сказал, что навсегда.

Бенедикт кашлянул, прижав ко рту сгиб локтя.

– В этом году наше поместье не дало дохода. И нам были необходимы эти деньги. Он отказал мне. Как раз в то самое утро… Он рассмеялся, когда я снова обратился к нему за деньгами. Покачал головой и посмеялся… Надо мной, своим братом!

Эванджелина во все глаза смотрела на него через стол:

– Так вы поэтому отправились к нему той ночью? Что бы от этого изменилось?

– Я бы повел себя иначе. Я… я собирался заставить его.

Франсина широко раскрыла глаза:

? Как?

Бенедикт поморщился:

– Я взял с собой пистолет, несмотря на то, что не собирался его убивать. Просто хотел показать ему, что дело серьезное. Что теперь не время миндальничать. А когда увидел его там, не знал, что делать. На минуту я замер, потом сбежал. Я не мог позвать на помощь, стоя там с пистолетом в руке. Кто бы поверил, что это не я его прикончил?