Чтение онлайн

Едва мы приблизились к библиотеке, огонь в ее глазах погас. Перед тем как войти, я обернулся и еще раз посмотрел на нее. Она улыбалась, но взгляд у нее опять был, как у лунатика — пустой, бездушный, безучастный. И мне вдруг подумалось, что эта ее отрешенность гораздо страшнее, чем шумная ярость Роберта Монтфорта.

Роберт Монтфорт стоял перед пылающим камином. Погруженный в свои мысли, он смотрел в окно на мраморную нимфу в итальянском саду. На нем были сапоги и тяжелый темно-зеленый плащ с капюшоном, словно он собрался на прогулку. Он что-то держал за спиной. Когда он заметил меня на пороге, его лицо утратило отсутствующее выражение. Он жестом приказал мне войти, а сам отошел от камина и двинулся на меня. Теперь я увидел, что он прячет за спиной хлыст. Приближаясь ко мне, он вынес руку с хлыстом вперед и стал похлопывать им о бедро, будто проверял его гибкость. Мне почему-то вспомнилось, как его тетя хлестала по ладони перчатками.

— Хопсон. — Он приблизил свое лицо к моему, обдав меня запахом кеджери, [20] которое, очевидно, ел на завтрак. — Наконец-то вы соизволили явиться.

— Я только что освободился, милорд. Я был занят с мисс Аллен.

— Чушь, — рявкнул он. — За болвана меня держишь? Не лги, мерзавец!

Он из всей силы ударил хлыстом по столу, так что чернила выплеснулись из хрустального сосуда и разлились на подносе. Его выпученные глаза выдавались на лице, словно бильярдные шары.

— Мисс Аллен проходила здесь десять минут назад. Я знаю, где ты был.

Меня мутило от рыбного запаха из его рта. Я понурил голову, пытаясь скрыть отвращение.

— Вероятно, ты шарил и рыскал там, где тебе не полагается.

Я осторожно приподнял голову.

— Прощу прощения, милорд. Позвольте объяснить. Я нахожусь здесь, потому что лорд Фоули попросил моего содействия.

— И Фоули дал тебе право рыться в моей лаборатории? Велел тебе тайком пробраться туда и посмотреть, что там есть?

— Простите, милорд, но утром я был в библиотеке. Я не совсем понимаю, в чем вы меня обвиняете.

— Думаю, ты прекрасно все понимаешь! — взревел он, огрев хлыстом ближайший ко мне стул, так что на бархатной обивке отпечаталась полоса. — Я не олух, за которого ты меня принимаешь. Дверь, ведущая в мою лабораторию из коридора, всегда заперта изнутри. Но сегодня утром я обнаружил, что она открыта.

На мгновение библиотеку окутала тревожная тишина. Он сверлил меня сердитым взглядом, а я пытался собраться с духом.

— Простите, милорд, но какое отношение это имеет ко мне?

— Самое прямое. Вчера вечером в доме были только ты, Ярроу и миссис Каммингз. И, поскольку слуги не смеют входить туда, значит, это ты рыскал в моих покоях до моего приезда. Не знаю, зачем ты заходил в мою лабораторию и что надеялся там найти, но скажу тебе так: твое счастье, что ничего не повреждено. Иначе я отстегал бы тебя до полусмерти.

— Милорд, — произнес я, — позвольте, я все объясню. Вчера я заглянул в ту комнату случайно. Я искал миссис Каммингз и, увидев, что ее там нет, тотчас же вышел. Я даже не понял, что это за комната…

— Что бы ты ни сказал в свое оправдание, я своего мнения не изменю. Ты ничем не лучше своего покойного друга, такой же мошенник и негодяй, и я больше ни секунды не потерплю твоего присутствия в этом доме. Проваливай и впредь не смей появляться здесь, не то тебе ох как не поздоровится. В лучшем случае попадешь в тюрьму за воровство. — Он впился в меня неприятно пронизывающим взглядом и опять двинулся ко мне, хлыстом постукивая по бедру. Я не мог не почувствовать затаенной угрозы в его поступи. Я не сомневался, что он жестоко отомстит мне за мой проступок, если я не уберусь побыстрее с его глаз. Даже не пытаясь возражать, я поспешил на чердак, благодаря Господа (и Элизабет) за то, что Роберт Монтфорт не заподозрил ужасной правды. Если б он знал, что я заходил в его покои не до его приезда, а после, если б догадался, что я был свидетелем интимной сцены, он не дал бы мне уйти безнаказанным.

Я не стал дожидаться, когда Роберт докопается до истины. Спустя пять минут я уже собрал свои вещи, оставил Конни на ее койке записку, в которой начеркал крупными буквами, что мне пришлось внезапно покинуть Хорсхит, но я пока поселюсь в соседнем селении Хиндлсхэм. Я проезжал через эту деревню несколько раз по пути в Хорсхит и обратно. Она лежала поблизости, хотя и достаточно далеко, и мне было любопытно побывать там еще по одной причине. Я пообещал Конни, что буду поддерживать с ней связь, и попросил передать наилучшие пожелания миссис К. Затем, ни с кем не попрощавшись, выскользнул из дома.

Селение Хиндлсхэм лежало в пяти милях от Хорсхита, и я шел до него по Кембриджской дороге целый час. Оно было крупнее, чем Хорсхит, почти что маленький городок — ухоженные газоны, в эту пору посеребренные морозом, церковь с остроконечной крышей, бакалейная лавка — небольшая, но с хорошим ассортиментом товаров, — десяток опрятных домов, сложенных из камня медового оттенка. В стороне от центра тянулись вдоль дороги хижины поменьше и победнее. Постоялый двор — низкое здание с облицовкой под цвет слоновой кости и большой конюшней на задворках — находился напротив церкви. Когда я добрался до Хиндлсхэма, уже стемнело и часы на церкви отбивали шесть ударов. В окнах трактира горели яркие свечи, словно зазывая меня туда, где, я знал, мне будет тепло и уютно. Хозяин постоялого двора, Сэмюэл Мортон, нашел мне комнату, служанка положила в постель теплый горшок и растопила небольшой очаг. Мортон сказал, что через час приготовит для меня скромный ужин — мясной бульон и хлеб с ветчиной, а до того времени я могу отдыхать.

Естественно, после всего, что я пережил за день, общаясь с мисс Аллен, Элизабет и Робертом Монтфортом, не говоря уже про найденный палец, я был рад уединению. Мне требовалось время, чтобы все осмыслить. Я сел у очага и на мгновение закрыл глаза, потом достал письмо Элис, довольный, что наконец-то могу спокойно и внимательно его прочитать. С приятным трепетом в душе я повертел в руке пакет, рассматривая ее красивый почерк, и развернул страницы.

8 января 1755 г.

Натаниел,

Пишу вам вдогонку, ибо уверена, что вы с нетерпением ожидаете от меня новостей.

После вашего отъезда я, как вы и просили, отправилась на Хаттон-Гарден искать бывшего смотрителя сиротского приюта Джеймса Барроу. Мне не сразу удалось напасть на его след, ибо в том районе уже давно нет обитателей с такой фамилией. В конце концов, я случайно вышла на нужную улицу, и старая прачка с лавочником, которые живут там последние двадцать лет, вспомнили его. Они оба поведали мне о постигшем его несчастье.

Сыпной тиф в две недели унес всю его семью, то есть самого мистера Барроу, его жену и всех его домочадцев. Выжила только младшая дочь, которая в то время гостила у родных. Лавочник клянется, что ее звали Марта, и также вспомнил, что она вышла замуж за конюха из Кембриджа. Располагая этими сведениями, я взяла на себя смелость послать письмо приходскому священнику с просьбой сообщить о ее местонахождении. Надеюсь, он вспомнит девушку (или найдет о ней записи в книгах), у которой умерли все родные во время эпидемии в Лондоне, откуда она переехала несколько лет назад, выйдя замуж за местного жителя. Таким образом, будем молиться, чтобы никакое несчастье не постигло Марту и чтобы на мой запрос быстро пришел ответ. Уверена, что вскоре смогу сообщить вам ее адрес, и, поскольку вы сейчас в тех же краях, возможно, вы захотите нанести ей визит.