Чтение онлайн

Хруст веток заставил девушку очнуться от размышлений. Сантера повернулась, скрещивая руки на груди. Геберт Стафи замер, на лице его появилась нелепая улыбка.

– Неважно, откуда растут руки, если они золотые, да, малыш? – Она прикрыла один глаз, другим внимательно созерцая неудавшегося шутника.

– Прости, не хотел тебя пугать.

Геберт выпрямился и невозмутимо отряхнул невидимые пылинки с колен. Сантера тяжело вздохнула, подхватила свою обувь двумя пальцами и пошла дальше. Мальчишка намека не понял, почти сразу же кинулся вдогонку.

– Не спится?

– Все думаю об испытании. Выжить-то мы сможем… – сказал Геб. – Но что дальше?

– Боишься будущего? Зря. Жадность и страх – отличная мотивация. Они быстро перебьют друг дружку. Но если хочешь… Я могу им помочь.

Сантера умела говорить ужасные вещи приятным соблазнительным голосом. И мальчик в очередной раз в этом убедился.

– Нет. Не хочу. – Он печально качнул рыжей головой. – И ты, думаю, тоже.

– Мне все равно, – прозвучало с холодком. – Главное в убийстве – оставаться равнодушным. Так говорила моя наставница. Нельзя испытывать удовольствие или сожаление, иначе легко перегореть.

– И тебе не жаль всех тех, кого ты лишила жизни?

– Я живу будущим, а не прошлым. Чего думать о мертвецах, когда сам в любой момент можешь отправиться вслед за ними?

Не прерывая разговора, она дернула мальчишку на себя и одновременно метнула в сторону острогу. К ближайшему дереву оказалось пришпилено черное насекомое – размером с собаку, с прозрачными крылышками и длинным хоботком, с которого на землю капала прозрачная жидкость. Попадая на землю, жидкость начинала дымиться.

– Здесь не помешало бы средство от комаров, – рывком выдергивая оружие, заметила Сантера. Подцепив насекомое за крыло, она показала добычу магу: – Страшно?

– Не особо. Ты страшнее. – Геберт сам не знал, шутит он или нет.

– Льстец, – ничуть не обиделась ведьма. – Все еще хочешь со мной прогуляться?

– Пока у меня все пальцы на месте, я с тобой.

Вдалеке послышался треск падающих деревьев и хриплый рев. Дикие земли, как радушные хозяева, ни на минуту не давали своим гостям заскучать. Сантера прислушалась, фыркнула и уверенным шагом пошла на шум борьбы.

– Думаю, нам не стоит туда идти. – Геберт, как всегда, подрабатывал гласом здравомыслия.

– Да ладно тебе! Порция здорового идиотизма еще никому не повредила.

На небольшой поляне их было двое. Один лохматый, высотой примерно в два человеческих роста, с мощными передними лапами и выдающейся вперед челюстью, другой больше походил на слона, закованного в панцирь. Во все стороны летела шерсть и шматки кожи, деревья со скрипом ломались, когда на них падало одно из этих могучих существ.

Сантера, недолго думая, вскарабкалась на верхнюю ветку Асвенового дерева, растущего неподалеку от места битвы. Вскоре к ней с большим трудом присоединился и Геберт.

Перевес был явно на стороне панцирного существа. Оно навалилось на обезьяноподобного сверху, принявшись топтать его копытами. Тогда «обезьяна» схватила камень и с силой ударила противника по башке. Камень раскрошился в мелкую крошку. Панцирный «слон» ошалело затряс башкой, громко фыркая. «Обезьяна» угрожающе зарычала и, выкручивая шею, схватила его за рога. «Слон» упал на спину, перекатился, вырвался из смертельной хватки, неуклюже поднялся на ноги и вновь устремился в бой. Сбив врага с ног, он поволок его за собой и швырнул на деревья. Сантера едва успела схватить мага за шиворот, пока тот не свалился под лапы сражающихся существ.

– Никогда таких не видела. Как вы называете этих животных?

– Никак. Сам их впервые вижу, – ответил Геберт, клацая зубами от страха.

– То есть?..

– Флора и фауна Диких земель досконально не изучена. Проще говоря, все, кто пытался это сделать, съедены.

– Жаль, у меня больше нет браслета. Мы на мясе этих зверушек могли бы пару месяцев жить.

– Меня больше беспокоит, как бы мы их едой не стали.

– Расслабься и наслаждайся. – Сантера закинула руки за голову и вольготно устроилась на широком суку. – Я однажды в плен к хаталлистам попала – вот это было страшно. Могут съесть, а могут съесть, переварить и снова съесть. Они ведь, хаталлисты, народ не брезгливый.

– Кто-кто? – Мальчик невольно отвлекся от битвы.

– Хаталлисты, – по буквам повторила Сантера. – Раса такая. От людей мало чем отличаются, только выше, тоще и гораздо, гораздо сильнее. А еще жрут – все подряд. Животных, камни, деревья, каннибализмом не брезгуют. У хаталлистов вообще культ еды – чем больше жрешь, тем сильнее станешь…

Их дерево снова тряхнуло, и ведьма прервалась для того, чтобы метнуть в драчунов кусок коры.

– Они, надеюсь, в моем мире не обитают? – Геберт побледневшими пальцами вцепился в ствол, пытаясь сохранить равновесие.

– Ты бы о них тогда точно знал. Эти людоедики не из тихих. Живут тем, что кочуют с местности на местность, выедая все на своем пути, как саранча.

– И как тебе удалось спастись?

– А никак. Просто повезло.

Просто повезло…

Она была слишком глупа и самоуверенна. Думала, что сможет сбежать в любой момент. На тот момент ей как раз исполнилось семь лет, и она только-только ступила во взрослый мир, избавившись от наставницы. Ни целей, ни малейшего представления об устройстве мира. Пустота, одиночество и почти забытое чувство свободы.

Мир, в который она попала, был выбран случайно. Кругом горы. Проклятый холод остужал кровь, замедлял ритмы сердца, но девочка упрямо боролась с накатившей на нее слабостью. Шла по узкой дорожке, хотя босые ступни давно уже превратились в две сплошные раны.

За спиной раздались лошадиное ржание, сочувственное женское оханье и мужская приглушенная ругань. Она повернулась, взглянула на незнакомых людей и медленно завалилась набок. Пришла в себя от тряски, когда кто-то заботливо прикрыл ее теплой медвежьей шкурой. Вокруг на скрипящей повозке сидели бледные женщины и мужчины с ружьями.

Хаталлисты напали на них у перевала. Группа безоружных полуобнаженных худощавых людей с длинными сильными руками. Неумолимые, как стихия, и безумно голодные. От них не спасали ни ружья, ни ножи. Одним прыжком особо крупная особь сбила лошадей. Людей из повозки расхватали, как горячие пирожки, и потащили на свою стоянку. Половину сразу отдали на растерзание детенышам, оставшихся кинули в глубокую зловонную яму. Вытащили только на следующую ночь, раздели, нарисовали на коже едкой краской закорючки – «Мясо», «Грех», «Дерьмо», «Кусок», «Слабый». Карманнице досталось скромное «Грешница» на полспины.