Чтение онлайн

— Я люблю тебя, Парвати, люблю больше самой жизни, но у меня ничего нет, кроме этого чувства, — сбивчиво и лихорадочно прошептал Шимас. — Завтра я отправляюсь завоевывать для тебя мир, клянусь… Если мне это удастся, я приду в Анхилвару, или в Каннаудж, или в любое место, где будешь ты, и найду способ сделать тебя своей женой. Я обещаю это тебе. Задержи. Задержи свой брак. Дождись меня. Я приду в Хинд… за тобой.

— Ты ничего не сможешь сделать, — печально ответила Парвати, — ничего. И ты не должен приезжать. Тебя убьют, вот и все. Даже если придешь с войском, лучше не будет. Ты не представляешь, какую силу может вывести на битву правитель Каннауджа. Я слыхала, что у него восемьсот боевых слонов и восемьдесят тысяч конников, все в доспехах… и не знаю, что еще.

— Я приду, — упрямо и лихорадочно настаивал Шимас, — и если даже там будет втрое больше слонов и втрое больше всадников в доспехах, я все равно приду.

— Нет… Прошу тебя, нет…

Шимас снова нежно поцеловал ее, и влюбленные еще теснее прижимались друг к другу, удивляясь тому, как снизошло на них столь сильное чувство, пытаясь понять, с какого древа судьбы упал этот лист…

— Я приду, — повторил юноша. — Ибо тот, кто сегодня едет во главе войска, завтра может лежать в пыли, поднятой им. У меня есть только один меч, но сильному человеку нечего желать, кроме меча в руке, коня под седлом и любимой женщины после окончания битвы.

— Благородные речи…

Голос прозвучал в тени деревьев, за спинами влюбленных. Шимас резко обернулся, положив руку на меч.

— В этом нет нужды…

Из темноты вышел раджпут, возглавлявший охрану Парвати, — высокий, крепкого сложения человек, боец от макушки до пят. Он подошел к влюбленным.

— Так мог бы сказать раджпут.

— Рамтас! Ты все-таки нашел меня! — с негодованием воскликнула Парвати.

— Да, госпожа моя, нашел — ибо мог бы я сделать меньшее? Хоть, поверь, мне это так же мало нравится, как тебе. Но твой отец возложил на меня долг защищать тебя, и я делаю лишь то, что он приказал.

Он повернулся к Шимасу:

— Мне жаль и тебя, и ее тоже, но другого пути здесь нет… Честно признаюсь, мне отчего-то кажется, что ты много лучше человека, который должен стать ее мужем. Но… иди теперь своим путем и никогда не входи в Раджпутан, ибо ты не принесешь с собой ничего, кроме беды.

— Если буду жив, то приду.

Рамтас повернул голову, чтобы снова взглянуть на Шимаса, — могучий человек с сильным лицом и холодными глазами. Глаза в глаза, сила против силы, уверенность лицом к лицу с уверенностью.

— Если ты это сделаешь, мне, может быть, придется самому убить тебя. Это Парвати Деви, наша принцесса, чье имя не подобает произносить на одном дыхании с именем странствующего солдата, ученого, или как ты там еще себя называешь. И уж никак не с именем магометанина.

Не обращая на него внимания, Шимас обернулся к Парвати:

— Задержи брак… Я не подведу. Повернувшись к Рамтасу, он добавил:

— Раз уж ты знаешь, что я приду, и ты мне нравишься, запомни: не становись на моем пути. Мне бы очень не хотелось всадить локоть стали тебе в живот.

Раджпут ухмыльнулся.

— Если бы мне не нужно было охранять принцессу и впереди у нас не лежал долгий опасный путь, я померялся бы с тобой силами, мальчишка… Но сейчас не то место, да и времени у нас нет — ни у тебя, ни у меня.

Он повернулся к караван-сараю, отойдя так, чтобы влюбленные смогли обменяться последними словами почти наедине. Парвати шагнула к Шимасу, положила руки ему на плечи и поцеловала в губы.

— Так приходи же! Я буду ждать тебя, хотя бы даже мне пришлось всадить в него кинжал во время нашей свадьбы…

Она повернулась к Рамтасу:

— Ты был мне вместо дяди, но если ты будешь биться с ним и ему не удастся тебя убить, то это сделаю я!

Резко повернувшись, она прошла мимо стражи к караван-сараю, и изумленный раджпут уставился ей вслед.

— Клянусь всеми богами, — негромко воскликнул он, — такой может быть лишь настоящая женщина!

Мужчины стояли лицом к лицу, словно оценивая друг друга. Рамтасу было лет пятьдесят, телосложением он напомнил Шимасу деда-пирата, да и нравом, должно быть, был похож на него.

— Ты держишься хорошо и твердо стоишь на земле, — сказал Рамтас. — У меня нет ни крохи сомнений, что драться ты умеешь. Но лучше отступись от Парвати. Ее будущее начертано звездами.

— Звездами? Или планами ее отца?

Рамтас потемнел — наглости Шимаса он мог противопоставить лишь меч, но делать этого не хотел, да и был не вправе:

— Не планами ее отца, а планами, которые он не осмеливается отвергнуть! Отступись. Я тебя предупредил.

Его лицо стало более дружелюбным:

— Я тебе сказал — отступись, и повторю это сто раз… Но если ты отступишься, то будешь последним глупцом на земле.

Раджпут повернулся. Он уходил все дальше от Шимаса, вновь и вновь повторяя:

— «…кроме меча в руке, коня под седлом и любимой женщины после окончания боя». Клянусь всеми богами, это было хорошо сказано!

Вот его спина исчезла за деревьями, там, куда канула и Парвати. Шимас же отвернулся от караван-сарая и посмотрел на звезды.

Вновь в его ушах зазвучали слова гансграфа: — Не откладывай решение в долгий ящик, друг мой, — сказал тогда гансграф. — Судьба купцов — не твоя судьба… Отправляйся к Салеху!..

Вот уже два месяца Шимас жил в Аль-Миради. Соратники принца Салеха приняли его с распростертыми объятиями. Тишина и спокойствие маленькой страны удивляли юношу. Он с трудом привыкал к тому, что нет необходимости поминутно оглядываться и защищать спину. Более того, он с улыбкой вспоминал слова гансграфа об опасностях на службе принца.

Дни складывались в недели, те — в месяцы. Наступил день передачи власти.

Шимас недоумевал, отчего столь печален стал принц Салех и почему замерли в ожидании царедворцы.

— Друг мой, — проговорил Фархад, суровый воин и, похоже, лучший друг Салеха, — это давняя традиция. Не первый из халифов передает власть сыну, будучи в здравом уме и твердой памяти. Не первый… Салех будет двадцатым. Однако он этого совсем не желает — ему, как и многим из нас, куда более радостны странствия и поиски чудес. Однако сделать ничего нельзя — традиция есть традиция. Вот потому и печален принц. Смотри внимательно, постарайся увидеть не то, что само бросается в глаза, а то, что происходит на самом деле. Подумай, каково сейчас халифу Мирзе, батюшке Салеха…