Чтение онлайн

– Ох, Анастейша! Ты самая несносная женщина на планете! Ладно, я поведу машину. – Она резко хватает меня за лацканы пиджака и притягивает к себе.

– Нет, это вы самый несносный мужчина на планете, мистер Грей.

Я смотрю в ее темные глаза… Я обнимаю ее за талию и прижимаю к себе. Как же я люблю ее...

– Может, мы и предназначены друг для друга, – тихо говорю я и, уткнувшись носом в ее волосы, вдыхаю их запах.

Она обхватила меня руками и сильней прижалась ко мне. Я почувствовал, что она расслабилась и убрала колючки.

– Ах… Ана, Ана, Ана, – шепчу я приникнув губами к ее волосам. Она такая необыкновенная. Господи боже, я так ждал, что она после встречи с Флинном ответит мне на мое предложение, а она продолжает надо мной издеваться… или я позволяю над собой издеваться… знаю одно, что я с ума схожу по этой женщине. Но нам пора ехать и она выиграла эту битву.

Я отпустил ее и открыл для нее пассажирскую дверь и она села в машину. Я трогаю с места «Сааб» и мы встраиваемся в поток машин. В салоне поет Van Morrison – Dancing In The Moonlight. Мне нравится эта песня, а еще я рад, что встреча с Флинном прошла и самое страшное, позади. Мне бы очень хотелось, чтобы Ане понравился участок. Он должен ей понравиться… Я уже рассчитывал, что она сама меня привезет туда, я уже смирился с этим, и тут сюрприз… Она такая вспыльчивая. Мне еще долго придется к этому привыкать. Как она могла припарковаться там, где этого нельзя делать? Иногда, она меня пугает…

Видимо, она не соблюдает не только твои правила, Грей.

– Знаешь, если мы получим штрафную квитанцию, то на твое имя. Ведь машина зарегистрирована на тебя.

– Что ж, хорошо, что меня повысили, – теперь я могу позволить себе заплатить штраф, – лукаво ответила она.

Несносная, дерзкая женщина… Почему она ничего не рассказывает мне о чем они разговаривали с Флинном?

– Куда мы едем? – спросила она, когда мы свернули на эстакаду, ведущую на I-5.

– Сюрприз. Что еще сказал Флинн?

– Он говорил о ФФФСТБ или типа того.

– СФБТ. Последнее слово в терапии, – бормочу я.

– Ты пробовал и другие?

– Детка, я перепробовал все. Когнитивизм, Фрейд, функционализм, гештальттерапия, бихевиоризм и все прочее… – Как же они любят придумывать новые программы и терапии, чтобы показать миру, как они чертовски умны, чуть ли не внушая, что именно они нашли золотую таблетку, которая избавит от всех болезней. Я на себе проверил все известные методы, и до сегодняшнего момента – все безрезультатно.

– Как ты думаешь, этот новый метод поможет? – она снова отходит от темы.

– Так что сказал Флинн?

– Сказал, что не надо цепляться за прошлое. Надо сосредоточиться на будущем – на том, где ты хочешь быть.

И это все? Не может быть… должно быть что-то еще…

– Что еще? – давай Ана, расскажи мне, я сейчас умру от любопытства. Вы сидели там 40 минут!

– Он говорил о твоей боязни прикосновений, хотя назвал ее как-то мудрено. И о твоих ночных кошмарах, и об отвращении к себе.

Я вообще-то в курсе всех своих проблем… И для нее это все не новость. Я бросил на нее быстрый взгляд.

– Глаза на дорогу, мистер Грей, – строго напоминает она и хмыкает.

– Анастейша, вы разговаривали целую вечность. Что он еще сказал?

– Он не считает тебя садистом, – шепчет она.

– Правда? – Но какую бы терминологию он не использовал, у меня другое мнение на этот счет, к сожалению.

– По его словам, психиатрия не признает такой термин. С девяностых годов, – бормочет она.

– Мы с Флинном расходимся в мнении насчет этого.

– Он сказал, что ты всегда думаешь о себе самое плохое. И я согласна с ним. Он также упомянул про сексуальный садизм – но сказал, что это выбор стиля жизни, а не сфера для работы психиатра. Может, об этом стоит подумать.

Да ладно! Оказывается, рядом со мной сидит профессор международной академии психологических наук?

– Так-так, один разговор с доктором – и ты уже эксперт, – съязвил я и снова посмотрел на дорогу.

– Знаешь, если не хочешь слушать, что он мне сказал, тогда и не спрашивай. – со вздохом сказала она и погрузилась в свои мысли.

Мне нужно быть осторожным. Я не хочу испортить нам настроение, я целый день ждал, когда наступит вечер, чтобы показать ей свой сюрприз.

– Я хочу знать, что вы обсуждали. – спокойно сказал я и свернул с I-5 на 172-ю дорогу, идущую на запад, в сторону висящего над горизонтом солнца.

– Он назвал меня твоей любовницей.

– Правда? Что ж, он всегда разборчив в своих терминах. Пожалуй, это точное обозначение. Согласна?

– Ты считал своих сабмиссив любовницами?

– Нет. Они были сексуальными партнершами. Ты моя единственная любовница. И я хочу, чтобы ты заняла еще более важное место.

Я старался на нее не давить, как советовала мама, но я же должен, как-то подтолкнуть ее к этому разговору? К тому же она сама сказала, что ответит мне после того, как пообщается с Флинном. Встреча была, а ответа нет… Мы останавливаемся на светофоре.

– Я знаю, – прошептала она с улыбкой. – Мне просто надо немного времени, Кристиан. А то у меня голова идет кругом в последние дни.

И что это значит, черт побери? Зачем она так мучает меня? Она, как никто, знает, что я далеко не самый терпеливый человек на свете… Я посмотрел на выражение ее лица, ничего плохого для меня в нем я не прочитал. Ладно, пусть будет по твоему, детка. Я все равно заставлю тебя ответить… сегодня… ты не оставила мне выбора... берегись малышка, тебя ждет сегодня горячая ночь…

Загорелся зеленый свет. Я прибавил громкость музыки. Наша дискуссия окончена.

Ван Моррисон все еще поет о чудесной ночи и танцах под луной. Я свернул на местную дорогу, и мы едем на запад, к заливам.

– Куда мы едем? – ее любопытство не знает границ.

– Сюрприз, – с улыбкой сказал я, когда мы повернули на 9-ю Авеню, С3.

Мы проехали мимо ухоженных одноэтажных деревянных домов, где дети играют в баскетбол, катаются на велосипедах или бегают по улице. Идиллическую картину дополняют пышные деревья.

Вот и приехали. Я остановился перед белыми узорчатыми створками металлических ворот, вмонтированных в двухметровый забор из песчаника. Я жму кнопку на ручке дверцы, и стекло плавно опускается вниз. Потом я набираю номер на пульте, который мне прислала мисс Келли, и ворота приветливо распахиваются.

Мне уже все нравится… Я посмотрел на Ану, надеюсь, что ей здесь тоже понравится… Я волнуюсь... очень.

– Что такое? – озабоченно спросила она. Черт. От нее ничего не скроешь.

– Некая идея, – ответил я и заехал в ворота.