Чтение онлайн

Но любовь любовью, однако в первую очередь сейчас надо было думать о карьере. Учиться Грейс закончила, и теперь надо было не упустить случай проявить себя.

Двое лучших выпускников ежегодно приглашались в труппу популярного театра Бакс в Нью-Хоун, в Пенсильвании, и на этот раз одним из них оказалась Грейс. Для нее это было большой удачей, поскольку Нью-Хоун был недалеко от Филадельфии и родители скрепя сердце отпускали ее туда на репетиции. К тому же роль ей предложили в пьесе «Факелоносцы», автором которой был не кто иной, как ее дядя Джордж, и не дать ей там сыграть означало бы оскорбить лично его.

Дебют прошел удачно, критика тепло отозвалась о юной актрисе, не забыв, конечно, упомянуть, какие у нее знаменитые отец и дядя. Джек Келли наконец-то согласился, что актриса — это тоже неплохо, этим даже иногда можно гордиться, — и привел на спектакль всех своих знакомых, чтобы показать, как его дочь играет в спектакле его брата.

Закрепило успех приглашение от знаменитого актера Рэймонда Мэсси, который одним из первых воплотил в кино образ Шерлока Холмса, исполнить роль его дочери в постановке трагедии Стриндберга «Отец».

Премьеру предполагалось сыграть в Бостоне, а затем перенести спектакль в Нью-Йорк, поэтому Джеку и Маргарет пришлось срочно решать, что делать со строптивой дочерью. Вечно держать ее дома не имело смысла, даик тому же теперь они тоже стали надеяться, что она станет звездой, поэтому предпочитали помогать ей, а не мешать.

В конце концов они решили, что ведет себя она смирно, о любовнике-еврее больше не упоминает, много работает — можно ее и отпустить. Грейс дала родителям слово, что не будет больше встречаться с Ричардсоном, и уехала в Нью-Йорк. где прямиком направилась к тому домой, и они радостно отпраздновали встречу в постели.

Вряд ли тут дело было в большой любви — ее чувства к тому времени уже начали остывать. Скорее, такое поведение было вызовом родителям, символом того, что она подчиняется только формально, а на самом деле все равно делает так, как сама считает нужным.

Теперь трудно понять, чего в этом было больше — искренней уверенности, что она на самом деле бросает семье вызов, или обычного самообмана. Дон Ричардсон вспоминал, что, несмотря на возобновление отношений, он чувствовал, что из их романа уже ничего не выйдет. Грейс не желала слышать ни одного осуждающего слова о своих родителях и их поступках, да к тому же еще ужасно боялась, что те их разоблачат.

Так в итоге и случилось — несмотря на всю их конспирацию, в один прекрасный день к Ричардсону явился сам Джек Келли и предложил отступные, если он прекратит встречаться с Грейс. «Я произнес длиннющую, абсолютно идиотскую, сбивчивую речь, в которой сказал, что мне от него ровным счетом ничего не нужно, что я люблю его дочь и не приму от него никакого отступного, — вспоминал Ричардсон. — Он не стал меня слушать, а просто вышел вон». На этом, разумеется, ничего не закончилось, хотя Джек Келли больше не снисходил до того, чтобы лично вести переговоры. В дальнейшем звонил Келл, угрожал, запугивал и вновь пытался подкупить.

Ну а Грейс... делала вид, что ничего не видит и не знает, а когда Дон прямо говорил ей, что надо что-то делать, отвечала что-то невнятное, мол, когда-нибудь им удастся понять друг друга и все будет прекрасно. В любых столкновениях с семьей она предпочитала просто «прятать голову в песок» и ждать, когда все как-нибудь само рассосется.

Запреты и угрозы семьи Келли, а также нежелание Грейс предпринимать хоть какие-то шаги, чтобы изменить ситуацию, не могли не привести к охлаждению в ее отношениях с Доном Ричардсоном. Она перестала чувствовать себя с ним комфортно, а для нее это было самое главное. Влечение еще оставалось, но планов она больше не строила, а начала оглядываться вокруг, в поисках другой кандидатуры в спутники жизни.

И такая кандидатура нашлась довольно быстро. Спектакль «Отец» шел не слишком успешно, но тем не менее Грейс становилась более известной, и следовательно все больше мужчин обращали на нее внимание. Ее новый серьезный роман начался с того, что к дверям ее квартиры доставили бутылку дорогого шампанского и сообщили, что Клодиус Шарль Филипп — распорядитель банкетов отеля «Уолдорф-Астория» — выражает ей свое восхищение.

Грейс конечно же знала, кто такой Филипп, как знали это все, кто хоть немного интересовался жизнью высшего общества. Он был ресторатором и шоуменом, королем банкетов и организатором одного из самых знаменитых светских событий Нью-Йорка — «Апрельского бала в Париже», на котором присутствовал весь цвет общества, от миллионеров и звезд кино до аристократов и политиков.

Новый поклонник мог исполнить давнюю тайную мечту Грейс — ввести ее в высшее общество, сделать своей в среде высшей элиты города. С Доном Ричардсоном, как бы ни была к нему привязана, она не могла даже поделиться этим стремлением — ему, как истинному представителю богемы, это показалось бы смешным и глупым, да и Филиппа он насмешливо называл «метрдотелем». Но для Грейс его мнение уже не было определяющим. Она устала, ей хотелось стабильности, положения в обществе, а больше всего ей хотелось просто замуж за солидного человека, рядом с которым она чувствовала бы себя уверенной и защищенной.

Клодиус Шарль Филипп прекрасно подходил под эти требования. Ему было сорок лет, он был человеком зрелым, опытным, привыкшим руководить — как раз то, что было нужно Грейс, всегда любившей, чтобы ее опекали. Скоро они уже были практически неразлучны, причем его знакомые обращали внимание на то, что аристократичная, спокойная и сдержанная Грейс сразу выглядела именно как жена Филиппа, а отнюдь не как его богемная подружка.

Она многому у него училась — манеры у нее были идеальные, но ей не хватало лоску, а кроме того, она совсем не разбиралась ни в еде, ни в винах. В доме Келли было принято питаться простой пищей домашнего приготовления, кулинарными изысками Маргарет никогда не увлекалась. Спиртное дома было, но самое стандартное, не говоря уж о том, что Грейс его пробовать не позволялось. Клодиус Шарль Филипп познакомил ее с миром изысканных блюд и коллекционных вин, без знания которых нельзя почувствовать себя своей среди аристократов.

Дело двигалось к свадьбе, но. тут вновь вмешался Джек Келли. Забавно, но хотя они с Доном Ричардсоном находились, можно сказать, на разных жизненных полюсах, к профессии Филиппа они оба относились с одинаковым презрением. И для богемы, и для мещан он был всего лишь метрдотелем.

Формально Джек Келли придрался к тому, что Клодиус Шарль Филипп дважды разведен, а значит, не годится в мужья доброй католичке. И запретил Грейс даже думать об этом браке. А что же она? Она продолжила встречаться и с ним, и с Доном, по-прежнему надеясь, что все как-нибудь само рассосется. Впрочем, продолжалось это недолго, Филипп был не тот человек, который мог бы долго терпеть такое положение, и вскоре они окончательно расстались.

Расставшись с Филиппом, Грейс, как обычно бывало с ней после сильного сердечного разочарования, ударилась в развлечения, которые помогали ей избавиться от грустных мыслей. Тогда она впервые и закрутила роман с человеком, за которого сразу не собиралась замуж.

Это был не кто иной, как молодой шах Ирана Мохаммед Реза Пехлеви, который прибыл в США для переговоров с президентом Трумэном, но не упускал случая и развлечься. Тем более, как положено восточному владыке, в развлечениях он знал толк и с легкостью сорил деньгами. Шах недавно развелся, так что был свободен и с удовольствием менял одну красавицу за другой.