Чтение онлайн

Вернусь как можно скорее, - с трудом ворочаю языком - чувствую, как адреналин медленно покидает мою кровь, а вместе с ним выходит и весь запал.

Не торопись!
– пропевает Ванесса мне вслед.
– У нас с Ником есть чем заняться...

Я захлопываю дверь, припадаю к ней спиной и трясущимися руками прижимаю к себе еще хранящую тепло Доминика рубашку. Интересно, он все еще пахнет хвоей и карамелью или новый Ник и пахнет теперь по-новому? Я окидываю коридор опасливым взглядом на предмет нескромных взглядов, а потом подношу злополучный предмет одежды к своему лицу...

Хвоя...

И карамель! Поразительно.

Значит не все еще потеряно, думается мне в этот момент, значит этот «другой» Ник еще не совсем потерян для меня... Что значит это «для меня» я анализировать не берусь, просто беру телефон и спешу позвонить Паулю с просьбой забрать Элиаса из детского садика.

Пауль, который всегда рад прийти мне на помощь, сегодня моей просьбой тяготится: у него дружеский баскетбольный матч, который он никак не может пропустить, и потому мою просьбу встречает безрадостным вздохом.

Просто забери его и оставь дома с Томми, - почти умоляю я парня.
– Хелена придет быстрее, чем они успеют просмотреть первый мультик... А Ева сегодня на дне рождения у подруги.

Пауль недолго молчит в трубку, а потом согласно вздыхает.

Спасибо, - с искренним чувством отзываюсь я на этот полувздох.
– Ты мой лучший друг и спаситель!

Вечер с закусками оказывается страннее странного: меня гоняют по самым разнообразным делам то туда то сюда, так что в скором времени я уже с ног валюсь от усталости и при этом понимаю, что мне банально мстят... Знать бы еще за что! Ник в этот вечер так ни разу и не появляется в поле моего зрения, хотя я и занесла починеную рубашку в их с Ванессой комнату, которая – вот ведь неожиданость!
– оказалась пуста. А ведь я потратила на пришивание пуговицы не более пяти минут...

И рубашка осталась сиротливо лежать на краюшке кровати...

Когда же я наконец возвращаюсь домой, намереваясь замертво упасть в кровать и наконец отдохнуть, Ева, преспокойно сидящая за уроками, на мой вопрос «где Элиас?» отвечает недоуменным взглядом с пожатием плечами.

Я думала, ты его у Шрайберов оставила с Томми поиграть. Я сама лишь недавно вернулась, - поясняет она мне, и тогда я звоню Хелене...

Я вообще не знала, что его должен был забрать Пауль, - отвечает мне подруга в трубку.
– Наверное, он с Евой...

Ева дома... одна!
– кричу я в панике срывающимся голосом и набираю Пауля.

Тот не отвечает: должно быть, оставил телефон в раздевалке, и вот я уже несусь по улицам Нюрнберга безумным аллюром, едва замечая размытые пятна светофоров, которые как на зло постоянно горят красным.

Где Элиас?
– кричу я теперь уже Паулю, едва завидев его в толпе подростков, стремительно исторгаемых дверями раздевалок.
– Ты должен был его забрать и отвезти домой к матери!

Парень ошарашенно смотрит в мои безумные глаза и кажется не понимает, чем вызвана вся эта экзальтация.

Джесси, он должен быть с Домиником. Разве он еще не дома?

С Домиником?!
– продолжаю истерить я.
– Каким таким образом он оказался с твоим братом?

Он сам предложил свою помощь, - отвечает мне парень, нервно приглаживая вздыбленные волосы, - сказал, что знает о твоей задержке на работе и о моем баскетбольном матче... Мы встретились у детского сада, и я передал ему мальчика с рук на руки.

Я уже собираюсь было звонить Нику, то тут понимаю, что у меня нет его номера телефона и в отчаянии опускаю руки, но Пауль сам набирает номер брату, и я целую минуту вслушиваюсь в их разговор... Потом Пауль наконец говорит мне:

Все хорошо, Джессика, Элиас с Домиником ждут тебя около дома. Должно быть, вы совсем немного разминулись друг с другом...

Где они были?

Ели мороженое, кажется, - несколько виноватым голосом отвечает мне парень. Хотя это вовсе не он виноват в исчезновении моего ребенка...

Всю обратную дорогу домой мы с Паулем напряженно молчим, но это не значит, что и мысли в моей голове столь же безмолвны и не метутся ополоумевшими банши из одного нейрона в другой...

Зачем Доминик взялся помогать мне, тем более сразу же после моей дерзкой дневной выходки?

Или он помогал не мне, а брату?...

Это более вероятно.

Зачем он вообще вмешивается в мою жизнь? Я не хочу... хочу... не хочу этого... Сама не знаю, что за разброд царит в моих накрученных до предела нервах.

Две темные фигуры ждут нас на лавочке около дома, и тень поменьше, завидев меня, срывается с места и кидается мне в объятия с захлебывающимся рассказом:

Мама, мы с дядей Ником ели мороженое! Он сказал, что я могу выбрать любое, какое только захочу, и я выбрал клубничное, шоколадное и фисташковое, а дяда Ник взял карамельное - он сказал, что это его любимое, - мой сын рывком набирает полную грудь воздуха и продолжает: - А потом мы устроили соревнование, кто быстрее все съест... и я выиграл! Дядя Ник сказал, что я оказался быстрее ровно на две целых три десятых секунды... Жалко, что тебя с нами не было, - заключает мальчонка, в темноте не замечая тихих слез, бегущих из моих глаз. Слез облегчения, должно быть... Я только треплю сына по его холодной мордашке и говорю, что если уж Элиас разболеется после этого «холодного» соревнования ангиной, то лечить его придется все тому же дяде Нику, а потом обращаюсь к Паулю с просьбой завести мальчика в дом.

Тот смотрит на нас с Домиником опасливым взглядом, должно быть, понимая, что я слишком на взводе и потому простить его брата, не устроив ему хорошую взбучку, у меня не получится. Но все же покорно скрывается за дверью подъезда...

Никогда больше не смей так делать!
– в сердцах кидаю я Доминику, неясной тенью проступающему в ночном полумраке, и тычу пальцем в его грудь.
– Никогда, слышишь? Ты хоть представляешь, что я из-за тебя пережила?! У меня чуть сердце не остановилось от ужаса... Я себе такого напридумывала, что и встрашном сне не приснится. И все из-за тебя...

Дышу так рвано и натужно, словно стометровку пробежала, а сама даже не уверена, что тому виной: возмущение из-за исчезновения сына или само присутствие Доминика, с которым мы впервые после его исчезновения остались наедине.

Извини, не думал, что мы так задержимся, - покаянно произносит призрачная тень, и обычность ее голоса даже удивляет меня.
– Я должен был лучше рассчитывать время.

Извини?!
– продолжаю я все тем же возмущенным голосом.
– По-твоему, после трех лет отсутствия и последующего упорного молчания... нет, даже не молчания, а полного игнорирования меня, словно я какое-то пустое место, теперь достаточно сказать простое «извини» и все разрешится само собой?

Выпалив все это одиным махом, я и сама вдруг понимаю, насколько обижена отношением Ника ко мне, раз уж это выплеснулось из меня, словно само собой, ненароком... Помимо моей воли. Я даже и не собиралась затрагивать эту тему... Доминик, если и удивлен таким поворотом разговора, вида не подает, я скорее чувствую, чем вижу, напряженную линию его губ и тяжелого подбородка.

Я, действительно, не думал, что ты все это так воспримешь, Джессика, - после некоторого молчания произносит он, - у меня и в мыслях не было обидеть тебя... Просто... просто ты должна понять, - голос его звучит глухо в вечерней тишине, - вновь встретиться с тобой уже было достаточно сложно, а тут еще новость о твоей работе в доме Вайсов...