Чтение онлайн

— Ты не слишком сурова? Леда ему действительно нравится, гляди, цветы принес, — с сомнением спросила она, все еще глядя на улицу. Лука давно ушел, но оставил после себя едва заметную горечь под языком. Чародеи умели ухаживать на широкую ногу и в любой момент были готовы всю землю вверх дном перевернуть, чтобы порадовать избранницу, вот только Саломея терзаний Майры совсем не разделяла.

— Не доверяю ему. Он и его приятель Орфей у всего Шабаша на устах. Недели не проходит, чтобы в рассылке не мелькнули их имена. Столько взысканий от Совета не получала даже я.

Майра застыла в кресле, не донеся бокал до рта.

— Орфей? — она обратила на ведьму встревоженный взгляд, где-то под ребрами туго запульсировал страх. Неужели она ослышалась? Много ли в Шабаше магов по имени Орфей? Маги обеих Школ выбирали себе уникальное имя прежде, чем шагнуть на стезю волшебства, и вероятность совпадения была мизерной. — Ты его знаешь?

— Конечно, знаю, — чуть надменно отозвалась Саломея, наливая себе еще вина, — но главный вопрос в другом: откуда его знаешь ты?

Саломея была в ужасе. Леда, вернувшаяся в середине сбивчивого рассказа Майры, тоже. Обе ведьмы взирали на нее с выражением плохо скрываемого ужаса на лицах, как будто пожирательница снов по секрету призналась им, что начала встречаться с гулем, потому что он симпатичный. Два монстра, отличная вышла бы парочка.

— Советую не связываться с ним, — пробормотала Леда глухо, глядя в камин. Рыжие и красные всполохи отражались от тумана в ее глазницах, придавая чародейке вид потусторонний и зловещий. — Ничего хорошего тебя не ждет.

Майра невесело рассмеялась, разводя руками:

— Взгляни на меня повнимательнее. Думаешь, у меня действительно есть выбор?

Ее глаза, сменившие цвет, все еще ныли. Орфей не знал жалости к провинившимся, а Майра не знала ничего про самого Орфея. Не время ли исправить это недоразумение?

— Кто он? — спросила она тихо, поднося к трясущимся губам бокал с шампанским.

Саломея, хранившая многозначительное молчание, издала тяжкий вздох. О, сколько всего было в этом звуке — разочарование, тревога, смирение. Где-то под столом бродил ее фамильяр, существо, которое Майра никогда не видела, но слышала его утробный рык. Вот и сейчас об ее ногу потерлось что-то, покрытое колючей шерстью, заставляя вздрогнуть. Но она забыла об этом, как только Саломея, наконец, заговорила.

— Он испытатель, создает новые заклинания и артефакты. Очень талантливый. Голубая кровь, белая кость и запас столового серебра в родовом гнезде. Странно, что он не убил тебя на месте. Такие, как он, предпочитают не марать себя общением с монстрами.

Майра сглотнула тугой комок, вставший в горле. Саломея никогда не юлила, предпочитая горькую правду сладкой лжи. Наверное, именно за это она любила ведьму и ненавидела одновременно.

— Орфей не убил меня не потому, что пожалел, — произносить эти слова было тяжело, они царапали горло изнутри, ощетинившись иглами, — я ему нужна. Кто знает, что будет дальше?

Неожиданно для нее Саломея мечтательно прикрыла глаза:

— Он напоминает мне своего дядюшку, такой же красавчик. Помню ту вечеринку в Венеции в семьдесят седьмом…

Леда удивленно округлила слепые глаза, пряча улыбку за ладонью. Не стоило уточнять, о каком веке шла речь. Чародеи живут долго, ведьмы и того дольше, а Саломея одним взглядом прикончила бы любого, кто рискнул бы спросить ее о возрасте.

На этой ноте разговор иссяк. На смену игристому пришло сливовое вино из кладовых Саломеи, и спустя час Майра поймала себя на том, что заливисто смеется над историей ведьмы о свидании с призраком бывшего любовника.

— Он любит меня и после смерти, — проворковала Саломея, лукаво ухмыляясь, — разве это не доказательство настоящего чувства?

Леда, осушившая один-единственный бокал, бочком пробралась к букету, ждущему своего часа на прилавке. Цветы она сунула в вазу, а затем долго-долго гладила лепестки гробоцветов, вздыхая и украдкой поглядывая на телефон.

Дорогой подарок, подумала Майра, глядя в бокал с вином. Гробоцветы распускались лишь раз в несколько лет, буквально на пару часов. А эти гроздья, крупные и тяжелые, не выглядели дикорастущими. Наверняка Лука сам поливал их росой, собранной с кладбищенской травы, подкармливал лунным камнем, растертым в порошок.

“Разве это не доказательство настоящего чувства?” — мелькнула мысль, озвученная почему-то ироничным голосом Орфея, но Майра упрямо отпихнула ее в сторону.

Но все хорошее рано или поздно заканчивается.

— Мне пора домой, — она зевнула, наслаждаясь тем, как в животе плещется хмельное тепло. Голод присмирел, убаюканный сливовом вином, а на ногах она стояла чуть пошатываясь. Вызвали ли такси? До дома было рукой подать, а винные пары быстро выветрятся на прохладном воздухе.

Пока она раздумывала, Леда нерешительно приблизилась, хватая ее за руку:

— У меня дурное предчувствие. Останься.

Ее фиалковые от ведьминой осоки глаза казались бездонными. Только отвлечешься и уже тонешь.

— Ты видишь что-то? — шепнула Майра, затаив дыхание. Прорицание — редкий дар, почти священный, и кому бы не хотелось заглянуть по ту сторону, в будущее?

Чародейка покачала головой, поправляя свою шляпу, сползающую на нос:

— Нет, но сердце не на месте. Будь аккуратна.

Можно было остаться. Скинуть ботинки и куртку, нырнуть в гостевой спальне под одеяло, пахнущее лавандой и духами Саломеи, и проснуться от манящего аромата блинчиков с черникой — фирменного завтрака Леды. Но что-то тянуло ее наружу, в темноту, и Майра не могла сопротивляться.

Свет в лавке погас. Щелкнул замок, когда она вышла на крыльцо, кутаясь в тощую куртку. Скорее бы выпал снег, быть может станет не так зябко? Однако что-то подсказывало, что холодок, бегущий по коже, не имел ничего общего с поздней осенью. За Майрой след в след шагала бесплотная фигура красавчика из Старшей Школы. Образ Орфея не покидал ее, куда бы она ни пошла и как бы ни пыталась отмахнуться.

Но чародей отошел на второй план, когда Майра наткнулась на незнакомца у ограды лавки. И что-то в нем было не так.

Он выглядел неполноценным — будто нетвердая рука неназванного автора вырезала человекоподобную фигуру из слоновой кости и забросила работу, утомившись. Никаких уникальных черт, вместо одежды ветхое тряпье, которое лишь при невнимательном взгляде можно было принять за мешковатую рубашку и рваные брюки. Майра моргнула озадаченно — тонкая рубашка в конце ноября?

Существо пыталось пройти через кованую решетку ограды, игнорируя распахнутую настежь калитку в шаге от него. Механические движения рук, которыми оно силилось раздвинуть прутья, хриплое дыхание, облаками вырывавшееся из узкой щели рта, и серые белки неподвижных глаз, — чудовищная пародия на человека. Смотришь на него, и кровь в жилах леденеет, обращаясь кристаллами льда.