Чтение онлайн

Сообщение в “Ghostogram” прилетело поздним вечером, когда Майра уже клевала носом над книгой, раздумывая, пора ли ложиться или может, стоит почитать еще немного?

Книги она брала в руки редко, в основном длинными темными зимами. Летом в столице хватало и других развлечений, но конкретно эта принадлежала Баю, и он добрый год бродил вокруг да около, как подстерегающий добычу хищник, чтобы вонзить свои когти, когда она будет наиболее уязвима.

Казалось бы, почему именно Майра? Сая и Лео куда успешнее держали оборону, отбиваясь от попыток приобщить их “к прекрасному”, а Аврора быстрее согласилась бы на добровольную недельную голодовку, нежели взяла бы в руки что-нибудь тяжелее глянцевого журнала.

Когда он того желал, Бай мог быть чертовски убедительным, и Майра в конечном итоге сдалась. И очень зря — книга оказалась просто ужасной. Вязкая жвачка из сомнительной детективной линии — злодей вычислялся с первых же страниц — и унылых персонажей, которым хотелось настучать по кумполу, вместо того, чтобы искренне сочувствовать.

Она порывалась поискать в сети информацию об авторе — что-то ей подсказывало, что Бай вполне мог издавать нечто подобное, прикрываясь псевдонимом, но телефон тренькнул входящим сообщением, и унылейшее чтиво было тут же позабыто.

“Ghostogram” — социальная сеть для Темных Жителей — до недавних пор была единственной лазейкой, через которую пожиратели снов узнавали о новостях. Конечно, Сая и Аврора водили дружбу с несколькими ведьмами из Старшей Школы, не особо разборчивыми в связях, а Бай вместе с Лео частенько посещали Заветный переулок, чтобы поучаствовать в Темном Тотализаторе, но узнать о вечеринках или каких-то важных событиях они могли только через “Ghostogram”.

Кто-то из нежити — кажется вампиры с Воробьевых гор, с которыми Майра делила шоты Кровавой Мэри на одной из вечеринок — утверждали, что для обычных людей этого приложения просто не существовало. Сама она иногда гадала — совместимы ли чары и технический прогресс? Выяснилось, что еще как, чем некоторые особо ушлые чародеи не стеснялись пользоваться.

А еще этим пользовалась Аврора, если ей непременно надо было достучаться до Майры, но звонить было лень. Например, как сегодня — на экране без единого комментария переливалась красочная афиша вечеринки, которую устраивали оборотни где-то в промзоне. Реклама обещала зачарованное феями шампанское и отличную компанию — внизу предупреждающе алели буквы: “домовым вход строго запрещен!”

Майра кусала губы — стоит ли вообще выходить из дома? Это была редкая возможность побыть в компании таких же монстров, тех, кто питается человеческой плотью и кровью, но не стесняется своей природы. Это всегда помогало чувствовать себя чуть лучше. Ночь, проведенная в компании Орфея, высосала из нее последние силы: вернувшись из хранилища, она рухнула на продавленный диван, оставшийся по наследству от прежних жильцов, и продрыхла до позднего вечера.

А теперь на горизонте замаячил призрачный шанс развеяться. Потанцевать, выпить пару коктейлей из цветочной пыльцы и шампанского, поболтать с давними знакомыми. Возможно, удастся словить в воздухе несколько свежих сплетен или спросить про странного Темного в подозрительном пальто.

Последний аргумент в немом споре с самой собой стал решающим. Но первым, кого Майра встретила в клубе под неоновым светом, что лился с бетонного потрескавшегося потолка, была не Аврора и даже не Бай.

Светловолосый призрак прошлого протиснулся между феечками в платьях из паутины, отпихнул в сторону безобидного лешего и встал рядом, подталкивая Майру локтем. Как в старые добрые времена.

— Яромил, — Майра надеялась, что ее излишне вежливая улыбка не дрогнет. Этого имени она не произносила уже много лет. Последний раз — сбивчивым шепотом, утирая мокрые от слез щеки. Умоляла его не уезжать, не бросать ее, но Яромил только смеялся и говорил, что ее поцелуи соленые и мокрые, как поцелуи русалки. Он обнимал Майру, прижимая к себе, шептал в ответ какие-то пустяки, но не пытался ее утешить. Они оба знали, что он не останется.

А потом Яромил ушел, легко и не оглядываясь. И была боль — тупая, как зубья пилы, застрявшие в груди, но винить было некого. Майра знала, с самого начала знала, что отношения с магом обречены на провал.

Чародеи полны мятежного духа, не мыслят себя без путешествий, меняют города и страны по настроению. Они живут долго, редко обзаводятся семьями или супружескими узами. Саломея — ярчайший пример, но ведь и Яромил был точно таким же. Слеплены из одного теста, и не имело значения, к какой Школе принадлежат.

И вот он вернулся. Стоял рядом, подпевая незнакомой песне, что неслась из колонок под бывшим цехом авиамоторного завода, захваченного нежитью для собственных нужд. И смотрел на Майру внимательно и серьезно, как смотрел когда-то, прежде чем в первый раз ее поцеловать.

— Рад тебя видеть, — сказал Яромил, когда молчание между ними стало совсем уж тягостным и неуютным. — Я скучал.

Еще год назад Майра отдала бы десять случайных воспоминаний о первой любви, лишь бы никогда не слышать этот голос вновь. Он напоминал ей о бессонных ночах на столичных крышах, когда вино было слаще поцелуев, а счастье казалось таким близким, что можно было дотянуться рукой. Он напоминал о доме и золотых звездах в светлеющем небе, — о всем том, о чем Майра вспоминать не хотела. О том, что она хотела забыть.

— Прошло пять лет, Яр.

А внутреннему календарю — в три раза больше. Первые дни тянулись, словно подсыхающая смола, обволакивали и тянули в пустоту. Их она проводила на диване, безучастно глядя в потолок и мысленно выдергивая из груди ростки своей несчастной любви.

Потом время стало разгоняться — неделя, месяц, два года. И вот, когда Майра решила, что окончательно избавилась от чувств, оказалось, что все было напрасно. Яромил все еще влек ее, как Гамельнский крысолов тянул за собой крыс и детей.

— А ты все так же восхитительна, — он подмигнул ей игриво и без паузы приобнял за плечи, прижимая к себе. Как будто расстались они не годы, а пару месяцев назад.

— Для кого-то и один год целая жизнь, — слова жгли горло, как проглоченный уголек, но от теплой, искренней улыбки внутри таяла ледяная заноза, вонзившаяся в сердце много лет назад.

Воспоминания жалили еще сильнее. Она должна была это предвидеть — даже у свободолюбивых чародеев всегда есть причина. Причина Яромила была простой — он хотел найти учителя, способного показать настоящие грани его силы, а не жалкое их подобие.

И вот, он снова здесь.

— Вернулся, чтобы снова разбить мне сердце? Ты вовремя, оно как раз зажило.

Она думала, что гул толпы и музыка проглотят ее слова без следа. Но Яромил услышал, и криво усмехнулся в ответ, как будто у него внезапно разболелся зуб или жали туфли.

— Я же просил — без сожалений, Майра. Я тебе…

— …ничего не должен, верно. Мы же договорились на берегу, правда?

Она пожала плечами, отпивая из бокала с зачарованным феями шампанским. Алкоголем не пахло — только лесными ягодами и, почему-то, морем.