Чтение онлайн

И сначала Майра приняла его за тревогу, обострившуюся от усталости. Проволочная корзинка, в которую она небрежно сгребала банки с любимой газировкой, стала тяжелее мешка с цементом, за спиной послышались шаги

Она обернулась — никого. Пустые стеллажи с закусками, вдаль уходили стройные шеренги лимонадных бутылок. Под потолком монотонно гудел обогреватель, а в соседнем ряду какая-то парочка увлеченно спорила о преимуществах той или иной марки консервов.

На кассе, под едкое пиликанье сканера, предчувствие усилилось. Оно било в набат, что Майра в опасности, но не видело источника угрозы, а потому сходило с ума.

“Я в безопасности, мне ничто не угрожает” — твердила она по кругу, но сама себе не верила. Смотрела на снег под ногами, и каждая тень, каждая замерзшая лужа, и каждый размокший осенний лист мерещились ей чернильным пятном, что следовал по пятам.

А дом встретил хохяйку горящими окнами соседей, возмущенными возгласами из-за дверей и музыкой, что гремела на лестнице. Она поморщилась, перехватывая ношу другой рукой, — какофония резала слух, оглушала и дезориентировала, но кто бы ни устроил дискотеку под утро, заканчивать ее не планировал даже с рассветом.

Майра успела пройти два этажа, прежде чем поняла — это не музыка. Это верещали ее охранные амулеты.

Выронив пакет — банки зазвенели, скатываясь вниз, — она рванула вперед, перепрыгивая сразу через две ступеньки.

И перед дверью в квартиру остановилась, как вкопанная, не в силах сделать больше ни шагу. На площадке поселилась приторная затхлая вонь, и Майра старалась дышать ртом, чтобы ее желчью не вывернуло на входной коврик.

Ее амулеты не зря били тревогу, подняв с постели всех соседей. Кто-то был здесь и на полотне входной двери кровью размашисто вывел четыре слова.

“Ты должна была умереть”

Будильник, который Майра заводила скорее по привычке, нежели для дела, даже не успел прозвонить, как комнату залило ярким полуденным солнцем — слишком уж ярким на ее непритязательный вкус.

Звякнули крючки карниза, разъехались плотные шторы, и чей-то до отвращения бодрый голос провозгласил:

— Пора вставать, мой милый монстр. Нас ждет Бал Благотворителей.

— Какого черта?!..

Майра никого не ждала — пожиратели снов принципиально обходили ее квартиру стороной, все еще обижаясь на то, что она покинула Логово, а больше ни у одной живой души не хватило бы возможности пробраться внутрь без оповещения.

Но сердце от страха забилось быстро-быстро. В голове замелькали картинки: распахнутое окно, занесенный снегом подоконник, след на паркете, черная тень, что прячется за дверью, ожидая момента, когда сможет нанести удар.

Много дней прошло, но тот стылый ужас она помнила так, словно это было вчера. А ее руки все еще жгло от едкой химии, которой она оттирала кровавые буквы со своей двери всю ночь напролет. Оставалось только надеяться, что кровь принадлежала животному, а не невинному смертному или магу.

Майра замерла под одеялом пугливым зверьком, свернувшись в комок и пытаясь успокоить пульс. Голос звучал до боли знакомо — энергичный настолько, что хотелось швырнуть в его обладателя подушку или что-нибудь потяжелее. Крохотный такой намек, что являться без приглашения в чужом доме — признак дурного тона?

— Орфей? — позвала она тихо, но никто не откликнулся. Чародей снова насмехался над ней, не собираясь упрощать пожирательнице снов задачу.

Когда стало ясно, что незваный гость никуда не денется, Майра высунула растрепанную голову из-под одеяла и заморгала, привыкая к яркому свету. — Что ты здесь делаешь? Как ты вошел?

Глупее вопросов придумать было нельзя, даже если постараться. Ее квартира, как оказалось, была практически не защищена, а охранные амулеты, гроздьями развешенные над дверьми и окнами, никто давно не чистил.

Но почти тут же ее пнула запоздалая мысль — они звенели раньше, когда кто-то пытался пробраться к ней в дом через окно. И прошлой ночью они истошно выли, ощутив недобрые намерения визитера и перебудив всех соседей. Но на Орфея они не отреагировали ровным счетом никак, молчали в тряпочку.

Чародей, что расхаживал по ее спальне с ужасно деловым видом и разглядывал красочные постеры, развешанные по стенам, оглянулся и вопросительно приподнимая брови:

— А ты ждала кого-то еще? Вставай!

Он широко улыбался, точно находил во всей этой ситуации что-то невыносимо забавное. Сонно моргая, Майра оглядела его с головы до ног: выглядел Орфей нормально. Никаких следов чернил, что напугали ее прошлой ночью до чертиков, никакого льда во взгляде или кривой ухмылки, которая так не подходила изящным чертам.

— Уходи, — взмолилась она, засовывая голову под подушку. И она еще переживала, что Орфей не появлялся на горизонте? Да от него теперь невозможно избавиться!

— Все самое интересное проспишь, — пригрозил он, уцепившись за край тощего одеяла, доставшегося ей от предыдущих жильцов. Майра наобум пнула воздух, целясь настырному магу в коленную чашечку. И промахнулась, заработав в ответ громкий обезоруживающий смех.

— Я вернулась домой под утро, дай поспать, — пробубнила она, крепко зажмурившись и надеясь ухватить за хвост сладкий сон, в котором отказалась пойти на сделку с безымянным магом, никогда не встречалась с Орфеем, жила спокойной жизнью монстра и…

— Ну, видит Тьма, я хотел по-хорошему, — весело заявил Орфей, с громким шорохом потирая ладони. — Потом не жалуйся, договорились?

О чем он? Майра беспокойно завозилась под одеялом, не зная, чего именно ждать от взбалмошного чародея. Он мог превратить ее в морскую свинку — маленькую и пушистую, чтобы было удобнее нести в кармане. Или дернуть за невидимую золотую цепь, вынуждая исполнять любой свой приказ. Безвыигрышная лотерея, ведь участвовать во всем этом беспорядке она не собиралась.

— Что ты собираешься делать? — спросила Майра подозрительно, все еще принципиально не открывая глаз. В ответ раздался громкий щелчок.

Желудок подкатил к горлу, дух захватило, как на американских горках. За плотно сомкнутыми веками расплывались разноцветные круги — красный, синий, зеленый, и во рту стало сухо, как после вечеринки по случаю дня рождения Бая (худшее похмелье в ее жизни, о котором Майра даже спустя несколько лет вспоминала с содроганием).

— Только не говори мне, что…