Чтение онлайн

На островах же, мы уже знаем, — ничего этого нет. Территория махонькая, от берега до берега пройти — не утомишься. Да и что там делать? Основная статья дохода— море. Суша— так, вспомогательная. Елавное, чтоб плавсредство было. Остальное — ерунда.

ТИС здесь такая, что никакому сухопутному государству не снилась.

Правда, стоит уточнить: не снилась ни в каком кошмаре, потому что при таком уровне связности население страны становится подобным газу гелию — сверхлегким и сверхтекучим. Удержать его в рамках границ попросту невозможно.

Да и не нужно, потому что если для сухопутного государства много «трудовых резервов» под контролем — это хорошо (даже если в результате время от времени 90 % населения вымирает от голода и гражданских войн, как в Китае), то для морского государства — это проблема. Людей нужно кормить, их нужно где-то размещать. Недаром экспансия за пределы своей территории у морских народов (и морских цивилизаций) является не предметом военных походов за добычей (хотя может и так выглядеть) или поисков «эликсира бессмертия» (а какие экспедиции за ним снаряжались, с каким размахом!), а просто перманентным фактором жизни. Излишки населения постоянно сбрасываются вовне, искать своей «новой лучшей доли».

А вот теперь посмотрим на Грецию (у нее тогда другое имя было, но это нам сейчас неважно).

Что представляет собой территория данного региона?

Ни рыба ни мясо.

В смысле ни суша, ни море, конечно.

Полуостров выглядит как тряпка, которую долго и небрежно рвали и трепали, — сплошные клочья.

Заливы, проливы, прибрежные острова…

Береговая кромка изрезана так, как редко где на земном шаре. Разве что в Скандинавии. Там тоже заливы непомерной длины — фиорды, но сравнительно узкие. Однозначно проще на лодке переплыть, чем вдоль берега вкруговую переться. И не зря Скандинавия — родина норманнов-викингов, там природой сами условия к тому предназначены, что предпочтительней лодкой пользоваться, чем телегой. Так телеги там, кажется, и не было.

Но в Скандинавии с сушей хуже, чем в Греции. В смысле — лучше. Больше ее там. Скандинавия хоть и полуостров, но вытянутый не в длину, а в ширину. И пешком там из конца в конец совсем ходить неинтересно.

В Греции же не так.

Территория Пелопоннеса как бы квадратна. Что в ширь, что в длинь примерно одинаково. В дополнение к заливам, она разделена еще вдоль и поперек горами, образующими компактные изолированные регионы, по своим условиям (климат, урожайность) вполне приспособленные для самостоятельного прокорма приличного количества населения. Хотя и не запредельного.

В дополнение ко всему с севера территория Греции прикрыта плохо проходимыми горами. И самим грекам выйти не очень удобно, но и нашествие с севера тоже затруднено. Это вам не Китай, где пришлось с незапамятных времен громоздить то, что потом назвали Великой Стеной.

Плюс еще дороги. Климат, почвы — не нужно специальное покрытие мостить. Да еще то, что коммуникации складывались на коротких внутренних транспортных линиях — это вам не Скандинавия, опять же. То есть не просто изолят, но изолят, имеющий еще и внутреннюю транспортную сеть, кроме внешней.

В общем, уютная такая местность. Со всех сторон защищенная и весьма благоприятная, как для развития собственного мореплавания, так и для сельского хозяйства. И площадь для него (сельского хозяйства) тоже достаточная. Недаром, например, внутренняя область Греции — Беотия — называлась в Элладе житницей. А про жителей, ее населявших, во всех остальных городах Эллады ходили анекдоты, как о недалеких и медлительных. О деревенских, в общем.

Одним словом, на греческом полуострове оказались прямо-таки идеальные условия для формирования одновременно и морского, и континентального типа хозяйства.

Они и сформировались. Каждое.

Но поскольку особых преимуществ не было ни у одного, то вышла там какая-то химера. (Не гумилевская. Или гумилевская, все же? Не помню.) Например, Спарта. Что известно про ее мореплавателей? Да как-то ничего. А ведь плавали, между прочим, вполне. Но по какому-то странному стечению обстоятельств там, в Спарте, с самого начала возобладал жуткий тоталитаризм (или уж как его назвать, не знаю, кое-кто и как фашизм определяет). Принципы единства нации. Превосходства над всеми остальными. Как следствие — насквозь милитаризованное общество, зацикленное не на мореплаваньи, а на военном деле. Парадокс такой.

Причем в то же время государственное устройство в Спарте было скорей демократическое, чем тоталитарное. Цари там были, но абсолютной власти не имели (да, кажется, и с обычной-то властью у них было не очень).

Про Афины, пожалуй, можно бы и не говорить. Да уж ладно.

Это ж, типа, как раз светоч демократии!

А случилось у них там вот что.

Собственно подвластная афинскому городу-государству территория невелика. И с ростом населения все окрестности были распаханы, что называется, до основанья. А затем…

А затем выяснилось, что с этого уже не прокормиться.

Будь Афины городом сухопутным, воевать бы им с соседней плодородной Беотией. Но афинский полис был существом двоякодышащим. И сделал ставку целиком на море. Точнее, на морскую торговлю.

Афиняне повсеместно на своих землях начали выращивать оливки. Только оливки, ничего, кроме оливок! Собирали эти оливки и везли по всему Средиземью на продажу, чем и кормились. И, надо сказать, кормились неплохо. Собственно, на этом фундаменте и произросло все афинское богатство.

И расцвет этой самой греческой демократии пришелся где-то на этот период.

А вот в Беотии никакой такой демократии не образовалось. Обычное традиционное общество во главе с Самым Главным. Царь, крестьяне, аристократия…

Правда, было одно небольшое «но».

В Беотии никогда не случалось перенаселения. И, как следствие, не происходило никаких грандиозных захватнических войн. Ну, то есть, были, конечно, но на уровне обычных разборок между городами, не более.

Причина этого проста.

Избыток населения уходил на соседние земли — на побережье. А там всегда рабочие руки требовались. Кому-то ведь надо было по морю плавать…

При таких условиях демографическое давление внутри региона не доходило до запредельного, и централизованное государство там (и тогда!) возникнуть просто не могло.

То есть — и это важно! — греческий регион оказался по своим характеристикам не континентом, а островом. И не островом даже, а архипелагом. С достаточно изолированными друг от друга частями, тем не менее, связанными между собой надежными транспортно-информационными связями (все та же ТИС).