Чтение онлайн

— Остановите трамвай! — приказал милиционер.

Девушка в серой шубке смотрела на меня сочувственно. Проходя мимо, я уловил запах апельсина. Девушка, пахнущая апельсином!

— Я не виноват! — рванулся я назад. — Спросите у людей!

На улице шел снег, и кругом было пусто, как в поле. Сквозь колышущийся белый занавес смутно проступали очертания деревьев и каких-то редких построек.

— Сядешь на ходу — заберу, — сказал милиционер, прикуривая в ладонях.

Потом он вскочил на подножку.

Из-за стекла я поймал ее взгляд. Взгляд был чуть-чуть сожалеющий. И поэтому, а может, потому, что мне нечего было терять, я крикнул:

— Приходите в субботу в восемь к «Спартаку»!

— Обязательно приду, — обернулся милиционер.

Этак, наверно, никто еще свиданий не назначал, но я был почему-то уверен, что она придет. Разве может она не прийти, если я искал ее всю жизнь?

Откуда-то взялся мужчина с незапоминающимися чертами лица и полез ко мне:

— Ну, выпил. А что, нельзя?

Но теперь почему-то он был в длинном пальто и без калош.

— Наконец-то я тебя нашел… — сказал я вслух.

— Вот и я говорю! — обрадовался мужчина.

Наступила суббота. К кинотеатру «Спартак» я приехал за час до назначенного срока. Дул резкий ветер, и полотна афиш трепетали, как будто изображенных на них людей била дрожь. Перед закрытыми дверьми ежились какие-то фигуры, изучая надпись: «Все билеты проданы».

Я впал в отчаяние. Куда денемся, если она придет? На таком ветру долго не продержишься, даже если у тебя сердце пылает любовью.

Оставалась еще надежда на танцы. Я зашел в ближайший автомат и обзвонил все клубы и дворцы культуры. Нигде ни танцев, ни концертов.

В унынии я бродил взад-вперед перед кинотеатром, надеясь на чудо. До свидания еще оставалось тридцать пять минут — для чуда вполне достаточный срок. На асфальте лужи морщили лбы. Напротив горбился памятник поэту. Деревья охали и скрипели, как вышедшие на прогулку древние старухи.

Мимо прошли две сильно пахнущие духами девушки в клетчатых косынках. Под мышкам.» у них были свертки. У меня забилось сердце танцы все-таки где-то есть! Я двинулся вслед за девушками. Лишь бы это оказалось недалеко, чтобы успеть к восьми.

У подруг были одинаковые зеленые пальто с пушистыми воротниками. Весело болтая, они, к моему изумлению, исчезли в дверях столовой № 14. Асфальт у входа был густо истоптан.

Поколебавшись, я вошел в вестибюль. Там стояла целая толпа ребят и молча переминалась с ноги на ногу, прислушиваясь к доносившимся сверху упоительным звукам танго и шарканью подошв. В дверях, ведущих в рай, маячили два рослых парня с красными повязками на рукавах.

— Вечер работников питания? — спросил я у шкета в огромной папахе.

— Комсомольская свадьба, — буркнул тот. — Не кто повар Коля женится на некто поваре Маше. Ты не пытался через кухню?

— Нет. А ты?

— Только что с чердака сняли.

— А-а… — сказал я.

Пальто моего собеседника было в мелу и паутине.

Я вышел на улицу. Стало как будто еще холоднее. До свидания оставалось ровно десять минут. Неужели не придет?

Я попросил у прошедшего мимо мужчины папиросу и закурил. Дым немного согрел. С непривычки в голове слегка зашумело. Курить или не курить в ее присутствии? Шутить или напустить на себя задумчивость? А может, лучше всего быть самим собой? Хотя нет, это слишком трудно. И вообще, что она из себя представляет — моя будущая жена?

Она пришла ровно в восемь. Я даже растерялся, потому что в глубине души все-таки не верил, что встреча состоится. На ней была та самая шубка и пуховый платок.

— Здравствуйте. Я не опоздала?

Голос чистый, звонкий, без тени смущения.

— Вы точны.

Я бросил папироску в урну, но не попал, и она покатилась по ветру, пуская искры.

— У вас сегодня день рождения?

— Откуда вы взяли? — удивился я.

— Обычно ребята любят начинать знакомство подобным образом. Устраивают вечеринку и дарят «имениннику» в складчину его же часы.

— К сожалению, вы ошиблись.

— К счастью. Давайте, чтобы у нас было не так, как у всех. Романтично. Давайте? Что мы сейчас будем делать?

— Гулять.

Девушка согласно кивнула головой. Она сунула руки в карманы шубки и широко, по-мужски зашагала. Я пошел рядом, не решаясь взять ее под руку, ибо не был уверен, что это романтично.

Лужи покрывались корочкой льда. Редкие прохожие почти бежали, выставив плечо против ветра и пряча носы в воротники.

«Характер у моей жены, кажется, неважный, — думал я, стараясь как можно сильнее ставить ноги на тротуар, чтобы они не замерзли. — Впрочем, в молодости очень хочется быть непохожим на всех. Нужно побольше острить. На женщин это действует неотразимо».

— Вы студент? — спросила девушка, не оборачиваясь.

— Нет, работаю.

— Где?

— Летчиком-испытателем.

Это было не остроумно, но эффектно. Моя спутница остановилась и посмотрела на меня пристально, как будто увидела впервые. Потом высвободила из перчатки руку.

— Лиля. А вас?

— Гена… Геннадий Яковлевич.

— А вы видели Землю?

— Как вас.

— Какая же она?

— Плоская.

— Я серьезно.

— Я тоже. Плоская, как блин. А сбоку уши.

— Какие уши?

— Слонов, которые ее держат.

— С вами серьезно…

Лиля надулась. Минут пять мы шли молча.

— Только это пока тайна, — продолжал я. — Ученые так поражены открытием истины, что не могут ее осмыслить. А летчики все знают. Да вот теперь еще вы.

— Нет, правда?

В голосе Лили было колебание.

— Вполне. Это ужасно, да?

— Наоборот… замечательно. Только вы все врете. Откуда-то сверху, точно срываясь со звезд, падал редкий снег. Он щекотал лицо и был виден только у матовых стекол фонарей. Он бестолково вился, налетая на них грудью.

— Постойте, — сказала вдруг Лиля, — вы слышите музыку?

Мы остановились. Тихая и нежная мелодия вальса неслась сверху вместе со снегом.

— Слышу. Это играет Аэлита.

— А по-моему, вон в том доме.

Мы стояли возле столовой № 14. Весь второй этаж ее был освещен, в окнах скользили тени. У меня сразу заныли окоченевшие ноги.

— Знаете, — сказал я, — там сейчас свадьба мо его друга. Вы не хотите пойти?

— И вы действительно только что вспомнили об этом?

— Нет. Просто я боялся оказаться в ваших глазах банальным.