Чтение онлайн

Дом Най находился неподалеку. Он был не более роскошен, чем его соседи, и, конечно, не столь экстравагантен, как дома купцов на вершине холма, но в отличие от домов по обе стороны он все еще выглядел совершенно новым. Там, где другие люди позволили бы тростнику истончиться, а краске облупиться, Анвар тратил все свободное время на улучшение дома, в котором жил. Отец Най построил дом через полтора года, после того как он прибыл в Нофгрин. Он прожил в нем еще полгода, пока его достраивали, и обставил его, прежде чем к нему присоединились жена и маленькая дочь.

Я постучала в ярко-красную дверь, которая выделялась на фоне других дверей в квартале. Внутри что-то загрохотало, приглушенное стенами. Через несколько мгновений Сальма открыла дверь. Она была почти ровесницей моей матери, высокая, с широкими бедрами и выступающей родинкой над правой стороной тонкого рта. Ее густые волосы были убраны под ярко-зеленый платок. Запах острых специй и трав, которые она выращивала в маленькой стеклянной теплице в задней части дома, пронесся мимо нее и окутал меня.

Полоска муки резко контрастировала с темной кожей ее лба, будто она небрежно провела по ней рукой. Дома она делала много выпечки для продажи, особенно когда была взволнована, как сейчас.

— Тайрин! — у Сальмы был акцент, как у жителей юго-востока, и он был заметнее, чем у Анвара. Ее язык, казалось, ласкал каждое слово, прежде чем выпустить его. — Какой приятный сюрприз. Заходи.

Я подчинилась, снимая сапоги у двери.

— А Наид здесь? Ее не было у колодца, когда я провожала маму, и я хотела убедиться, что она вернулась домой прошлой ночью.

— Ты милая девушка. Да, она наверху в своей комнате, дуется. Сегодня вечером она снова хочет помочь в гостинице, и я ей не позволю. Будто я отпущу дочь так поздно после чего-то ужасного, — она резко остановилась и, казалось, пришла в себя. — Ты не останешься после наступления темноты, Тайрин?

— Нет, мэм. Я отправлюсь на поле до полудня и вернусь домой до сумерек.

Она покачала головой.

— Хорошо. Знаешь, мне нравится Уильям, но я была рада услышать, как Франсин говорила о письме в столицу, когда нас вели домой. Он не может быть везде.

— Франсин собирается написать в столицу?

Сальма погрозила мне указательным пальцем.

— Я оставлю кое-что для Наид, или она рассердится еще больше. Поднимись по лестнице, я уверена, она будет рада видеть тебя. Нет. Подожди, — она жестом велела мне остановиться и поспешила на кухню. Когда она вернулась, то принесла тарелочку с пирожными, от которых еще шел пар. — Возьми это и попробуй. Это новый рецепт, который я пробую.

— Благодарю вас, мэм, — я взяла у нее тарелку и с удивлением обнаружила, что она тяжелая. Аромат корицы и мускатного ореха ударил мне в нос, рот наполнился слюной. Она была единственной в городе, кто заказывал эти специи с юга. Они были дорогими.

— Не могу вспомнить. У тебя не аллергии на орехи? — спросила она, когда я направилась к лестнице.

— Вовсе нет.

— Хорошо, здесь есть орехи пекан и фисташки. Я выторговала их у последнего купца, который приходил. Очень вкусно, — она облизала кончики пальцев.

— Спасибо, — повторила я, она улыбнулась и повернулась, чтобы вернуться к своей работе. Поднимаясь по крутой лестнице, ведущей в прихожую, я держалась одной рукой за перила. Анвар натирал ступеньки воском раз в месяц, и я никогда не была уверена, какой сегодня день. Я провела языком по обломанному левому резцу.

Наверху лестницы была крошечная площадка, на которую выходили три двери. В центре находилась лестница, ведущая на чердак, левая принадлежала Най, а правая — ее родителям.

Дверь в комнату Най была закрыта, и я, не потрудившись постучать, повернула ручку и вошла. В ее комнате стоял запах выпечки, который доносился из кухни снизу. Летом было невыносимо жарко, а зимой уютно. Стены были увешаны яркими вышитыми драпировками, изображавшими красивых существ и романтические сцены. Тетушки присылали их ей каждый год на день рождения. До того, как мы с Майклом поменялись сменами, я любила приходить днем после овечьей вахты. Най рисовала фигуры на ткани и рассказывала мне истории, которые рассказывали ей родители о месте ее рождения.

В Нофгрине были грифоны, но семья Най по материнской линии происходила с родины драконов. По словам ее отца, они начинали маленькими, как ящерицы, но если их не ловить, они продолжали расти. Если их не сдерживать, они могут стать больше домов, но, в отличие от Карпатских гор, здесь не было больших лесных массивов, где они могли бы прятаться. Предполагалось, что под городом есть сложный комплекс туннелей, которые уносят отходы, и их часто приходится подметать для существ.

Окинув взглядом комнату, я поняла, что Най не там, где думала ее мать. Едва приоткрытое окно подсказало мне ее истинное местоположение. Я неохотно поставила тарелку с пирожными на комод и двинулась по полу, зарывшись пальцами ног в ковры, которые они с матерью сплели вместе.

Я приоткрыла окно, чтобы протиснуться внутрь, и осторожно двинулась по небольшому декоративному выступу, который тянулся вдоль стены дома. Она была выкрашена в тот же блестящий красный цвет, что и дверь, это делало ее видимой боковым зрением. Держаться за край крыши было трудно, и я двигалась так быстро, как только позволяла осторожность. Когда, наконец, крыша и поддерживающая ее стена наклонились достаточно, чтобы мои локти уперлись в край, мне удалось забраться на крышу.

Задняя сторона крыши не была видна с дороги, и у семьи Най не было соседей, кроме наемников, чей лагерь огибал владения их соседей, а затем позади обоих домов. Именно по этой причине я не боялась показать кому-нибудь свое нижнее белье, когда дергала ногами, чтобы встать.

Эта тропинка была ужасающей в первые пару раз, когда Най заставляла меня подниматься. Платье всегда путалось у меня под ногами, и однажды я чуть не упала. Я бы так и сделала, если бы Най меня не поймала. После того, как я отрастила ноги и много практиковалась в преследовании Най, я стала довольно хороша в этом. Тем не менее, всегда был момент, когда мое сердце трепетало, и все, что держало меня в подвешенном состоянии, были мои руки, которые я ненавидела.

Когда я подтянулась, то заметила свою темноволосую подругу на дальнем краю крыши. Я знала, что она, должно быть, услышала, как я поднимаюсь, но и глазом не моргнула. Она сидела, скрестив ноги, и практиковала то, что называла «осознанным дыханием». Насколько я могла судить, это просто означало, что она позволяла себе глубоко дышать, в отличие от обычных неглубоких вздохов, которые позволяли ей так быстро отвечать.

— Най, твоя мама прислала пирожные, — сказала я в знак приветствия.

Ее дыхание сбилось.

— Ты можешь сказать ей, что я не буду ее подопытной, если она будет вести себя так, будто я слишком хрупкая, чтобы работать.

Я поползла на четвереньках, пока не оказалась рядом с ней, а затем села обратно.

— Най, не надо так.

— Твоя мать выпустила тебя из виду.

— Ты не можешь винить свою мать. Ты видела Бет? — она открыла левый глаз, посмотрела на меня и покачала головой. — Она была в ужасном состоянии. Мой брат нашел ее, — я быстро пересказала все, что видела с момента прибытия на место происшествия и до нашего отъезда.