Григорий Грег «Капли крови»
Шрифт:
Ссора
«Ты не права! Молчишь? Ну что же…»
Из дневниковых записей 20-х годов XX века:
«Ходили с ребятами в кузню. Этот шум горна, огонь, раскаленный металл – все это меня жутко взволновало. Моя нервная система моментально возбудилась, откликнулась, и, придя домой, в пять минут написал вот это стихотворение».
Мастер
Из письма Ладе:
«Мне кажется, что я сейчас так жалок. Кто я? Бедный заводской рабочий! Да, я пишу стихи, но меня не издают. Иногда выступаю в клубе, мои стихи нравятся местным барышням, но ребята их не одобряют, считают, что я слишком ударился во всякие мещанские переживания и никому ненужные философские рассуждения.
Меня выручает лишь то, что к поэтам относятся снисходительно, считают нас этакими чудиками, поэтому мне многое сходит с рук».
В мае – только маяться!Ветер будто пьян.Меж цветов шатается,шаловлив и рьян.Воздух словно пенитсязапахом цветов,ароматом стелетсяв рое лепестков.Небо улыбается,синевой дразня.В мае только маяться…Ты смеешься зря!Говоришь: «Наверное,все сошли с ума.И поэты – первыми.Вот она, весна!»И зачем ты дразнишься?Взгляд не опускай.Как с любовью справишься,раз колдует май?«К себе не приглашаешь…»
Из дневниковых записей 20-х годов ХХ века:
«И охота Зине так надо мной издеваться! Не понимаю! Хотя подозреваю, что это она не понимает моей сущности. Поэта вообще редко кто может узнать до конца, словно какая-то невидимая стена между мной и другими людьми. Раньше я был уверен, что все такие же, как я, так же страдают без меры, любят до умопомрачения, захлебываются сильнейшими эмоциями. Но сейчас думаю, что многие люди вполне обычно живут и умеренно чувствуют. И в этом их сила. Зина, она именно такая – «массовая», и, благодаря обычности своей натуры, смотрит на меня свысока, считая меня чудиком, «не от мира сего», слабаком, за которым нужно приглядывать. И стихи мои ей чужды, ничегошеньки она в них не видит…»
Как обмануть умеет внешность,искусно прикрывая суть,как обольщает нас успешно,пытаясь в свой обман втянуть.Чарует взглядом, гладкой кожей,улыбкой милой и простой,с улыбкою Джоконды схожейнамеком тайны вековой.Чарует вьющейся небрежнопушистой прядкой у виска,ресниц движеньем безмятежным,как взмахи крыльев мотылька;красивым лбом, высоким, белым,изгибом шелковых бровей,манерой говорить несмелои мягкой плавностью речей;фигурой стройной и изящной,походкой легкой и живой —всей этой яркой настоящейприродной внешней красотой.И обмануться так несложно,она так дивно хороша…Но что внутри? Нет, невозможноузнать. Ведь внешность – не душа.«Такою ценою? Нет!..»
Московская осень
Из письма Ладе:
«Но я абсолютно не могу сочинять! И ты это знаешь, как никто другой. Но даже тебе я не могу описать этого жуткого состояния. Мой дар не пропал, я это чувствую! Но он будто бы искусственно удерживается внутри меня, и от такого долгого простоя… как бы тебе лучше объяснить… в общем, мне кажется, что внутри меня словно образовался нарыв. И он мне причиняет нестерпимую боль. Это ужасное состояние! Я могу писать стихи и в то же время в моей нынешней сущности мне это запрещено. Словно передо мной невидимая стена, о которую хочется разбить голову!»