Не жизнь – сплошное любованьеделами злой моей Судьбы.Мое безмерное страданьеи крик с вершин ее дыбы,и стоны в ночь и безысходность,и непосильный вес невзгод,весь этот путь… намек на звездность?Но как же тяжек звездный гнет!Я падаю, прошу пощады.Дай отдышаться, отпусти!Судьба, прости, твоей наградыбезмерной мне не донести!Твоих бесчисленных уроковне выучить и не понять.Таких коротких жестких сроков,таких ударов оправдатья не могу! Иссякли силы,терпенье, воля… Дай вздохнуть!А пожалеть не хочешь, милостья попрошу: прерви мой путь…
«В тот день, из ничего буквально…»
В тот день, из ничего буквально:стул сдвинут, зонт, пальто…Вопрос незначаще банальный:зачем пришел и кто…Шаг в комнату из коридора.Окно раскрыто, свет,рукой отогнутая штораи темный силуэт…Плывущий дым от папиросы,спокойный оборотко мне. Обычные вопросы,но чуть прикушен рот…Но взгляд скользит куда-то мимо,и дрогнула рука.Ее вдруг спрятала за спину,легко сказав: «Пока».Глаза мятежно потемнели…Наверное, обман?Когда и что понять успели!И вдруг возник – роман…
«Зимний сумеречный свет…»
Зимний сумеречный светсловно пепел светло-серый…Я запомню твой ответ,данный мне в аллейке сквера.Мы гуляли долго днем,солнце белое слепило.Я сказал: «Мы все умрем!Ты забудешь все, что было».Я сказал: «Смотри, снежоктак легко в ладони тает…Что ж печалиться, дружок?Все проходит! Кто не знаетэтой истины! Смотри —только солнце в мире вечно.Со щеки слезу сотри,грусть уйдет… Живи беспечно».Ты ответила: «Душасловно снег? Любовь – снежинка?И она водой ушлаВ твоем сердце? Но ошибкадумать, что любовь лишь миги проходит быстротечно.Память сердца – целый мир.Я люблю – лишь это вечно!»Зимний сумеречный светза окном туманом тает…Я запомню твой ответ:«Кто любил – не забывает».
* * *
Из письма Ладе:
«Мои тетради были свалены в кучу на столе, тут же находилась стопка исписанных листков. Я начал читать и постепенно так погрузился в мир прежних поэтических грез, другого сравнения подобрать не могу, что существующая действительность уже не так сильно напрягала меня. Да, только в творчестве я мог найти утешение! Я понял это, едва начав читать свои стихи. Это был особый мир, который мог примирить, мне кажется, с чем угодно.
«Никаких задач не ставить
И писать, что хочется!
Душу звонкую прославить,
Избежать пророчества…
На земле стоять, закинув
В восхищеньи голову.
Видеть небо…», – бегло, но жадно читал я.
И тут же в нетерпении перевернул страницу, словно хотел быстрее нахвататься энергии своих стихов, наполниться ею до отказа.
«Тревожит что-то. Я пишу, что вижу:
Кленовый лист упал к моим ногам.
В огромных лужах ветер воду лижет,
И дождь бежит по выпуклым зонтам.
Осенний вечер выбелен туманом…»
И снова я, не дочитав, перевернул лист. Какое-то смутное беспокойство охватило меня.
«Сначала! Чистую страницу
Открою. Что писать?
Что мне в забвеньи будет сниться…
Но не смогу назвать
Словами этот странный холод
Восторга и тоски,
Неутоленный страстный голод
Моей души…»
Я снова не дочитал. Чем больше я вникал в свое творчество этого периода, тем сильнее меня охватывало волнение. Мне вдруг подумалось, что уже тогда, то есть сейчас, я подсознательно знаю свою судьбу. И в стихах прятался глубокий смысл происходящего со мной, словно в них были зашифрованы ответы на какие-то ключевые вопросы. Но истина ускользала от меня».
Никаких задач не ставить, и писать, что хочется.Душу звонкую прославить, избежав пророчества.На земле стоять, закинув в восхищенье голову.Видеть небо. И отринув возраст, верить молодов жар любви и нежность сердца, в верность бесконечную.Знать – всегда раскрыта дверца в вечность. И беспечноюласточкой влетать с весною в души приоткрытые.И всегда во всем собою оставаться… Срытыепокидать дома без грусти. Избежать пророчества,улыбаясь… И отпустит душу одиночество.
«Тревожит что-то… Я пишу, что вижу…»
Тревожит что-то… Я пишу, что вижу…Кленовый лист упал к моим ногам,в осколке лужи ветер воду лижет,и дождь бежит по выпуклым зонтам.Осенний вечер выбелен туманом,горят гирляндой желтой фонари,бежит строка негаснущей рекламы,играют влажно, радужно огни.Пишу, что вижу: свет окна квадратомпогас внезапно, вмиг… и чернота.Раскрылась дверь подъезда, и крылатотвой плащ взметнулся. Влажно шелк зонтаблеснул. Бежишь куда-то. А навстречувыходит он… по лужам, под дождем.Ты руки протянула. Он за плечитебя обнял. Уходите вдвоем…Я ощущаю горечь и потерю.Не можешь ты… все это не всерьез!Пишу, что вижу… Только все не верюсвоим глазам, невидящим от слез…
«Сначала! Чистую страницу…»
Сначала! Чистую страницураскрою… что сказать?Что мне в забвенье будет сниться?Но не смогу назватьсловами этот странный холодвосторга и тоски,неутоленный страстный голодмоей души. Близкислова по смыслу. Но и только!Беспомощный намекна вихри чувств, пронзенных больюи радостью. Далекязык от точности понятий.Любовь, обида, страх…Как много смыслов! Необъятныйзапрятан мир в словах.Найти, раскрыть значенье истин,звучанье их для нас.Чиста страница. Только мысли…Начну! В который раз…
* * *
Из дневниковых записей 20-х годов ХХ века:
«Не так-то просто забыть о вампирской жизни. И нужно ли? Это мой опыт. А я точно знаю, что все нам во благо. И даже мое вековое существование. Такой опыт нужен именно мне, чтобы я стал мудрее своих ровесников, сильнее и, от приобретенных за это время знаний, увереннее. «Из всего извлекать пользу» – отныне мой девиз. Но…
Но… иногда невыносимая тоска не дает покоя, она тянет за душу… и душа болит…»