Чтение онлайн

А поэтому он только посмеивался, наблюдая, как при очередных слухах об охлаждении к нему пустеет Миллионная около его дома, а при возвращении и обласкивании на ней снова не протолкнуться от экипажей...

[До 10 июня 1777]

Пожалуй, нарядите нас для Петергофа так, чтоб мы у всех глаза выдрали...

Мне кажется, что в моей конюшне есть турецкие лошади. Они в вашем распоряжении. Целую вам руки...

С какой смешной тварью Вы меня ознакомили.

Так напишет Екатерина о знакомстве с гусарским майором, сербом Семеном Гавриловичем Зоричем. Да только вот он начнет спорить с князем, ссоры будут принимать все более яростный характер, а потому Зоричу вскоре придется покинуть дворец.

Как потом и красавцу Корсакову. Это "милое дитятя", когда позволит себе нападки на князя, примкнув к его врагам, получит от Императрицы письмо. "Ответ мой Корсакову, который называл Князя Потёмкина общим врагом. Примечание о слове общий враг".

А вот князь получит письмо совсем другого содержания.

[До 20 сентября 1779]

Друг мой, здесь так холодно, что я решила завтра или сегодня вечером ехать в Царское Село.

Слышу я, батинька, что ты живешь в лагерь. Весьма опасаюсь, что простуди[шь]ся. Пожалуй к нам в покой: каков ни есть -- суше и теплее, нежели в палатке. Мне кажется год, как тебя не видала. Ay, ay, сокол мой дорогой. Позволь себя вабить (подманивать птиц или зверей, подражая их голосу). Давно и долго ты очень на отлете.

Зато очень правильно и уважительно по отношению к Потёмкину поведет себя флигель-адъютант Александр Дмитриевич Ланской. Он не вмешивался в политику и пользовался всеобщей симпатией. Он искренне любил императрицу. И она тоже была очень привязана к нему.

В 1784 г. Ланской скоропостижно умрет.

Екатерина затворится в своих покоях в Царском Селе "...не в состоянии видеть человеческого лица без того, чтобы не разрыдаться и не захлебнуться слезами. Не могу ни спать, ни есть; чтение нагоняет на меня тоску, а писать я не в силах. Не знаю, что будет со мной..."

А.А. Безбородко, крайне обеспокоенный течением государственных дел, которыми императрица, будучи в полном отчаянии, не занималась, срочно вызовет с юга Потёмкина, занятого устройством своих губерний.

Именно Потёмкин с графом Федором Орловым, как писала императрица барону Гримму, утешали меня: "Они начали с того, что принялись выть заодно со мною, тогда я почувствовала, что мне с ними по себе, но до конца было еще далеко".

"Я глубоко убеждена, что у меня много истинных друзей. Самый могущественный, самый деятельный, самый проницательный бесспорно, фельдмаршал Потёмкин. О, как он меня мучил, как я его бранила, как на него сердилась! Но он не переставал вертеться и все перевертывать вокруг меня, пока не извлек из маленького моего кабинета в десять сажен, которым я завладела в Эрмитаже; и надо отдать ему справедливость, что он умнее меня, и все, что он делал, было глубоко обдумано".

И вновь против Потёмкина будут вестись интриги. Уже А.П. Ермолов захочет свергнуть его, используя сплетни и доносы. Все недовольные князем присоединятся к нему. Императрицу со всех сторон обступили с жалобами на дурное правление Потёмкина и даже обвиняли его в краже.

Потёмкин же, вместо того чтобы оправдываться, выехал из Царского Села в Петербург, где проводил дни у Нарышкина в праздности и веселии, и не обращая внимания на то, что все стали от него удаляться.

Посол Франции граф Луи Филипп де Сегюр откровенно сказал ему, что он поступает неосторожно и во вред себе.

– Будьте покойны, не мальчишке свергнуть меня: не знаю, кто бы посмел это сделать.

– Берегитесь, - сказал я, - прежде вас и в других странах многие знаменитые любимцы царей говорили тоже: "Кто смеет?" Однако после раскаивались.

– Но я слишком презираю врагов своих, чтобы их бояться...

Через несколько дней от курьера из Царского Села Сегюр узнал, что Потёмкин приглашает его на обед, что он в большей милости, чем когда-либо, и что Ермолов получил 130 000 рублей, 4000 душ, пятилетний отпуск и позволение ехать за границу.

Новым флигель-адъютантом станет хорошо известный князю А. М. Дмитриев-Мамонов, человек отличный по уму и по наружности...

Могуч - хотя и не в порфире...

17 лет Потёмкин будет соправителем императрицы и ее советником по всем вопросам: "о мерах безопасности и благосостояния государства, о военных действиях во время войны, о пополнении недостатка в государственных доходах, о новых рекрутских наборах, о исправлении упущений высших или судебных мест или начальствующих лиц; когда, по выслушивании сенатских докладов, как бы обширны они ни были, надлежало утвердить или отменить сделанный о дворянине приговор..."

А управлять огромным Российским государством было ох, как не просто.

"Историки чрезмерно интересовались тем, чем Екатерина занималась по ночам, тогда как для истории более важно то, чему она посвящала свои дни" (П.И. Бартенев).

"В те дни, когда меня менее беспокоят, я чувствую более чем когда-либо рвение к труду. Я поставила себе за правило начинать всегда с самого трудного, тягостного, с самых сухих предметов; а когда это кончено, остальное кажется мне легким и приятным; это я называю приберегать себе удовольствие. Я встаю аккуратно в 6 часов утра, читаю и пишу до 8-ми, потом приходят мне читать разные дела; всякий, кому нужно говорить со мною, входит поочередно, один за другим; так продолжается до 11-ти часов и долее... По воскресеньям и праздникам иду к обедне; в другие же дни выхожу в приемную залу, где обыкновенно дожидается меня множество людей. Поговорив полчаса или 3/4 часа, я сажусь за стол; по выходе из-за стола, является Бецкой... он берет книгу, а я свою работу (вязание)...

Чтение наше, если его не прерывают пакеты с письмами и другие помехи, длится до 5 часов с половиною; тогда или я еду в театр, или играю, или болтаю с кем случится до ужина, который кончается прежде 11 часов; затем я ложусь и на другой день повторяю то же самое как по нотам".

Теперь вместе с ней Потёмкин, который с головой погрузился в государственную деятельность, став проводником политического курса Екатерины II и ее ближайшим соратником и советником.

Он предлагает ей присоединить Крым, сам же его присоединяет и назначается генерал-губернатором Новороссийской, Азовской и Астраханской губерний, с властью и преимуществами царского наместника.

[Лагерь при Карасу Базаре. Июля 16 [1783]]

Матушка Государыня. Я прошу милости Генерал[ам], подо мною служащим: Суворову -- Володимерский крест и Павлу Сергеевичу. Графу Бальмену -- Александровский. Не оставьте и Лашкарева, он, ей Богу, усердный человек, и очень много я его мучил.

Упражняюсь теперь в описании топографическом Крыма. Деревни все уже описаны, только надобно перевесть на русский язык. Я поспешу все представить, как о продуктах земли, так и о сборах. Теперь только могу доложить, что редко можно найтить так плодородную землю: нонешний год не в силах будут всего урожая убрать...