Чтение онлайн

его в случае смерти единственной его покровительницы и благодарной за

"Сон мурзы" заступницы.

Смерть "матушки" в ноябре 1796 года, приключившаяся в месте,

"куда и цари пешком ходят", так или иначе разрешила напряжение и

вернула людей к событиям жизни, долгое время ускользавшим от их

внимания.

Зубовым и их окружению после восшествия на престол Павла I было в

полном смысле слова "не до жиру, быть бы живу". Смерти Шелихова никто

из них не заметил. Только одна Ольга Александровна, случайно узнав от

своего мужа о торжественных похоронах пленившего когда-то ее и так

оскорбительно пренебрегшего ею сибирского "Бовы", задумалась,

всплакнула, разбила в поисках платка хрустальный флакончик с амброю и

приказала высечь за это новую, служившую ей после Ташки горничную

Софку...

Гаврила Романович Державин, оставшись не у дел и разбирая на

досуге в милом его сердцу Званке скопившуюся и нераспечатанную за

последние полгода корреспонденцию, нашел письмо со знакомой печатью

"Р. А. К.". Вскрыл и прочел написанное рукой Булдакова короткое

сообщение о смерти именитого рыльского гражданина и открывателя

американских стран, иркутского 1-й гильдии купца Григория Ивановича

Шелихова, безвременно последовавшей июля 25 дня в 1795 году. Прочел и

погрузился в раздумье...

Муза Гаврила Романовича была в то время настроена меланхолически:

Колумб здесь росский погребен!

Проплыл моря, открыл страны безвестны,

И, зря, что все на свете тлен,

Направил парус свой во океан небесный -

Искать сокровищ горних, не земных...

– Эх, Григорий, Григорий, - прошептал стареющий поэт-царедворец,

– не умел ты держать нити золотой, что я тебе в руки давал, упустил...

На другое утро за завтраком Державин поделился запоздалой

новостью со своим гостем и поэтическим конкурентом, действительным

статским советником Иваном Ивановичем Дмитриевым.

– Как же, припоминаю... красив, дороден и очень, очень русский

человек был protege* твой, Гаврила Романович! - отозвался Дмитриев,

смакуя "шекснинску стерлядь золотую". (* Покровительствуемое лицо

(франц.).)

В обед, обладая легким пером и побуждаемый соперничеством, Иван

Иванович передал Державину для отсылки вдове покойного и свою, как он

назвал, "скромную лепту в венок славного российского навигатора".

Как царства падали к ногам Екатерины,

Росс Шелихов без войск, без громоносных сил

Притек в Америку чрез бурные пучины

И нову область ей и богу покорил.

Не забывай, потомок,

Что Росс, твой предок, и на востоке громок!

Державин прочел стихи Дмитриева, пожевал губами и сказал:

– Пошлю, оба пошлю вдове, пусть на надгробии высечет, да сохранят

имена Дмитриева и Державина его славу потомкам.

Вечером Гаврила Романович, желая соблюсти свое первенство,

изрядно потрудился - проза давалась ему трудней стихов - над

составлением эпитафии без рифм и с приличествующим случаю письмом на

имя Натальи Алексеевны отослал все с нарочным в Петербург Николаю

Петровичу Резанову для отправки в Иркутск.

В 1800 году иждивением жены и детей на могиле Шелихова, в

Иркутске, при церкви Знаменского монастыря, был установлен

пирамидальный гранитный обелиск* в семь аршин высотою, с бронзовым

барельефом морехода, при шпаге, с подзорной трубой в руках. Мореход

стоит на якорях и канатном бухоле. (* Надгробие Шелихова сохранилось

до настоящего времени. Бронзовый памятник на родине Г. И. Шелихова в

г. Рыльске, Курской области, на Красной площади, уничтожен немецкими

фашистами во время Великой Отечественной войны.)

По сторонам обелиска выбиты стихи Державина и Дмитриева и

державинская эпитафия:

"Здесь в ожидании пришествия Христова погребено тело, по

прозванию - Шелихова, по деяниям - бесценного, по промыслу -

гражданина, по замыслам - мужа почтенного, разума обширного и

твердого.

Он отважными своими путешествиями на Восток нашел, покорил и

присовокупил Державе самое матерую землю Америки. Простираясь к

северо-востоку, завел в них домостроительство, кораблестроение,

хлебопашество".

В 1797 году отставленный к тому времени от кресла президента

коммерц-коллегии граф Александр Романович Воронцов получил письмо

Радищева из Илимска, написанное незадолго до выезда из ссылки,

отмененной капризом Павла I. "Смерть Шелихова, могу это сказать,

огорчила меня..." - писал Радищев.

– Да почиет его беспокойная душа в мире! - перекрестился

Александр Романович, вспоминая планы морехода и недовольные отклики на

них российского посланника в Лондоне, брата своего Семена Романовича.

– Холодного лимонаду! - сказал вошедшему слуге Воронцов и отложил

письмо Радищева к куче просмотренных бумаг с пометкой "в архив".

Радищев и его сиятельный адресат, как это часто бывало между ними

в жизни, разошлись в оценке явлений и причастных к ним людей.

– Пять лет украл у меня произвол самодержавия заточением в эту

могилу... И какие невозвратимые потери! - горестно и вслух, по

привычке усвоенной в ссылке, размышлял Александр Николаевич, оставляя

Илимск и в нем могилу жены-друга и дитяти, рожденного и умершего в

полярном сумраке. - Но бодрость, бодрость и терпение!
– говорил себе

возвращаемый изгнанник. - Я был счастлив в сибирских знакомствах - я

увидел и до конца понял соотечественников в их печальном настоящем и

предреченном им светлом будущем... Какие люди! - прошла перед