Чтение онлайн

Утверждение данного решения вроде бы являлось заурядной практикой ПБ. Обычной кадровой перестановкой в рамках Устава партии, осуществляемом Учетно-распределительным отделом ЦК. Правда, всегда согласуемой с губкомом, чего в данном случае не произошло, а, кроме того, и по предварительной договоренности с Зиновьевым, без чего почему-то обошлись.

Некоторый свет на происшедшее бросает фраза из письма Сталина Молотову от 18 августа 1925 года: «Каменев и Зиновьев хотят создать предпосылки, делающие необходимым вывод Троцкого из ЦК, но это им не удастся (выделено мной — Ю. Ж. )»3. Видимо, тогда генсек уже окончательно решил переориентироваться с Зиновьева и Каменева, то есть с «тройки», на бывшего наркомвоенмора, рассчитывая на его весьма значимую поддержку при обсуждении спорных вопросов.

Странная бесцеремонность при решении всего лишь кадрового вопроса обидела очень многих. Зиновьева, ленинградский губком, ленинградскую парторганизацию. Лишь пока открыто не высказавших протеста, но припомнивших происшедшее полтора месяца спустя. Накануне и в ходе 14-го партсъезда.

1.

Ход открывшейся 2 декабря 1925 года очередной, 22-й ленинградской партконференции, как и всех таких же, проходивших в те дни по всей стране ради одобрения отчета ЦК предстоящему съезду, показал: о нанесенной обиде коммунисты Ленинграда вроде бы забыли. Провели конференцию в строгом соответствии со сложившимся ритуалом. Избрали почетный президиум, включавший всех членов ПБ. Приняли приветствия ИККИ, ЦК, персонально Калинину и еще Крупской как вдове Ленина. Утвердили доклад Зиновьева, призванный изложить основные позиции отчета ЦК. Ни на йоту не отступившего от выработанной ПБ линии. Содержавший, помимо прочего, анализ положения в деревне; самой острой и злободневной проблемы — провала плана хлебозаготовок.

«Было бы преувеличением сказать, — объяснял Зиновьев, — что кулак нам устроил нечто вроде хлебной забастовки... Но все-таки богатая верхушка деревни значительным количеством хлебных излишков посодействовала тому, чтобы внести поправку в наши планы. Эта поправка составляет основу трудностей, которые мы переживаем...

Мы предполагали заготовить 780 миллионов пудов хлеба, а заготовили до 645 миллионов. Если перевести ее, разницу, на деньги по ценам экспорта, то она составит до 300 миллионов золотых рублей».

«Надо всячески обрезывать кулака, — продолжал Зиновьев, — но не задевать при этом подлинного середняка, с которым нужен союз... Сколько же его, этого середняка, у нас? К сожалению, точной статистики никто нам предложить не может, но я думаю, что тот расчет, который я вам представлю, будет более или менее близок к действительности. У нас 42 % безлошадных. Но если они бедняки потому, что при нынешних противоречиях в деревне бывает, когда безлошадник не есть бедняк, и наоборот, когда крестьянин, имеющий лошадь, является иногда бедняком. Мы сходимся на том, что бедняков надо считать примерно 40-45 %, кулаков — 4-5 % и середняков — около 50%... »1.

Даже в таких подсчетах Зиновьев не проявил какой-либо самостоятельности. Не изменил сложившейся к тому времени чуть ли не официальной оценке величины и середняков, и кулаков. Видимо, потому резолюция ленинградской конференции отметила как главное, что она «целиком и полностью одобряет политическую и организационную линию ЦК».

Более того, резолюция по самому спорному тогда вопросу высказалась так: «Особенно обширное место в работе ЦК за истекший период занимал вопрос о крестьянстве... Ленинградская губпартконференция не сомневается в том, что

1 Правда. 1925, 9 декабря.

14-й съезд РКП еще больше углубит и усилит борьбу против двух уклонов, указанных в резолюции октябрьского пленума». Далее же изложила эти уклоны чуть ли не дословно: «Если уклон, связанный с непониманием всей необходимости НЭПа, искажает основное содержание пролетарской диктатуры, то уклон, затушевывающий классовое различие и роль кулака в деревне, на деле отказывается от ясной и точной оценки классовых условий и предпосылки союза рабочих и крестьян и тем искажает классовую базу пролетарской диктатуры».

Сформулировала ленинградская резолюция и еще один важный тезис — «прочный союз с середняком — центральной фигурой нашего земледелия». И продолжила не менее важным: «Больше внимания делу помощи деревенской бедноте... Ясно видеть опасность, грозящую со стороны кулака». Одним словом, полностью поддержала установки ЦК и завершилась такими словами: «Ленинградская губпартконференция ни на минуту не сомневается в том, что под руководством ленинского ЦК партия сумеет выполнить стоящие перед ней громадные задачи как в области строительства социализма в СССР, так и в деле всесторонней помощи международной пролетарской революции. Ленинградская губпартконференция убеждена, что предстоящий 14-й партсъезд единодушно вынесет свои решения и еще больше сплотит партию на основе ленинского единства»427.

Лишь два выступления, прозвучавшие на конференции, внесли незначительный диссонанс. Затеяли полемику с теми, кого посчитали отступниками от генеральной линии, что не только не возбранялось, но и приветствовалось как наглядное проявление внутрипартийной демократии.

Г. И. Сафаров — секретарь Смольнинского райкома и редактор газеты «Ленинградская правда» — подверг критике высказывания нового секретаря Московского губкомитета Н. А. Угланова и В. Богушевского за их примиренческое, по его мнению, отношение к кулаку. А секретарь Московско-Нарвского райкома С. А. Саркис, развивая идеи, выраженные Молотовым на 14-й партконференции РКП о необходимости вовлечения рабочих в ряды партии, призвал добиться в ближайшее время того, чтобы они составили 50-60% ее членов (а в недалеком будущем — и 90 %)428.

Как ни странно, но проходившая в те же дни 14-я Московская губпартконференция почему-то посчитала крайне важным для себя откликнуться на эти два выступления. В собственной резолюции, хотя и безлично, но достаточно понятно, кто имеется в виду, отвергла «прожектерские попытки немедленного вовлечения 50 и более процентов всех рабочих в партию»429.

Но не только резолюцией Московская губпартконференция обрушилась на товарищей-ленинградцев. Также поступили и ее делегаты в своих выступлениях: Михалько из Замоскворецкого района, секретарь Рогожско-Симоновского райкома В. И. Полонский, Ваньян — рабочий Сталинских железнодорожных мастерских, Г. И. Ломов (Оппоков) — председатель Нефтесиндиката, Я. Стэн — один из «учеников» Бухарина, ряд иных.

Все они проявили странное знакомство с «Ленинградской правдой», откуда только и могли почерпнуть свою осведомленность. Почему-то стали обвинять ленинградских товарищей в ликвидаторстве и безверии, в неправильной оценке госпромышленности как госкапиталистической, внесении паники перед кулацкой опасностью, ошибочном стремлении привести партию к вредному разбуханию за счет несознательных элементов рабочего класса, в пессимизме. Не оставалось сомнения, что все это говорилось по режиссуре готовившего и ведшего конференцию.

Масла в огонь подлил Бухарин. Выступая 6 декабря, он прямо заявил: «Мы в настоящее время можем сказать, что есть ошибки со стороны некоторых руководителей ленинградского пролетариата». Не довольствуясь столь общей оценкой, продолжил: «Дискуссия, которая развернулась перед нашей партийной конференцией,.. которая внутри партии становится все яснее и яснее, может стать опасной как раз потому, что начинающиеся разногласия совпадают по времени с некоторыми трудностями, вытекающими из хозяйственного положения»430.