Чтение онлайн

О том же, но более пространно и вместе с тем предельно конкретно, Ленин пишет в те же дни и во втором письме, предназначенном только членам ЦК, названном «Марксизм и восстание». В нем же предлагает детальный план действий.

«Мы,.. не теряя ни минуты, должны организовать штаб повстанческих отрядов, распределить силы, двинуть верные полки на самые важные пункты, окружить Александринку (драматический театр в центре столицы, где проходили заседания Демократического совещания — Ю. Ж. ), занять Петропавловку (крепость напротив Зимнего дворца — Ю. Ж.), арестовать генеральный штаб и правитель

ство, послать к юнкерам и Дикой дивизии такие отряды, которые способны погибнуть, но не дать неприятелю двинуться к центру города; мы должны мобилизовать вооруженных рабочих, призвать их к отчаянному последнему бою, занять сразу телеграф и телефон, поместить наш штаб восстания у центральной телефонной станции, связать с ним по телефону все заводы, все полки, все пункты вооруженной борьбы и т. д. »64.

Какой же стала реакция членов ЦК, получивших эти недвусмысленные поручения?

Протокол заседания ЦК 28 (15) сентября, на котором из 21 члена отсутствовали, помимо скрывавшихся Ленина и Зиновьева, еще Ф. А. Артем (Сергеев), Я. А. Берзин, М. К. Муранов, И. Т. Смилга, свидетельствует о своеобразной обструкции по отношению к мнению бесспорного вождя партии.

Рассматривается первый пункт повестки дня — «Письма Ленина».

«Тов. Сталин предлагает разослать письма в наиболее важные организации и предложить обсудить их. Решено перенести на ближайшее заседание ЦК. Ставится на голосование вопрос: кто за то, чтобы сохранить только один экземпляр писем. За — 6, против — 4, воздержалось — 6.

Тов. Каменев вносит предложение принять следующую резолюцию: ЦК, обсудив письма Ленина, отвергает заключающиеся в них практические предложения, призывает все организации следовать только указаниям ЦК и вновь подтверждает, что ЦК находит в текущий момент недопустимым какое-либо выступление на улицу. ЦК, вместе с тем, обращается к тов. Ленину с требованием разработать в особой брошюре поставленный в его письмах вопрос об оценке текущего момента и политике партии. Резолюция отвергается.

В заключение принимается постановление. Членам ЦК, ведущим работу в Военной организации и в ПК, поручается принять меры к тому, чтобы не возникло каких-либо выступлений в казармах и на заводах (выделено мной — Ю. Ж. )»65.

Итак, ЦК решительно отверг содержание обоих писем и заодно постарался скрыть их от ПК и МК, от партии. В более мягкой, корректной форме, нежели было предложено Каменевым, но все же отверг. Категорически. Ни о какой подготовке вооруженного восстания речи не может и быть.

Такое решение и понятно, и объяснимо. Ведь письма были получены на следующий день после открытия заседания Демократического совещания, на котором уже выступил член большевистской фракции Каменев. 27 (14) сентября он сказал то, что не противоречило статьям Ленина, опубликованным в «Рабочем пути» до того дня, что поддерживал Зиновьев.

«Я полагаю, — говорил Каменев, — что мы живем в республике для того, чтобы на этом полномочном собрании представителей рабочей демократии партия пролетариата имела право сказать, что она не доверяет тому или другому правительству и не видит в этом ниспровержения государства российского... Перед революционной Россией единственное спасение... — взять власть в руки самих рабочих, крестьянских и солдатских организаций. И если всю эту решимость, эту творческую энергию не проявите, то в лучшем случае вы опять создадите двоевластие, ибо вы не вырвете власть на местах у Советов».

Каменев настаивал на том, что только революционная демократия в лице этих самых рабочих, крестьянских и солдатских организаций, то есть Советов, собравшихся на Демократическом совещании, должна утвердить себя как единственная законная власть66.

Письма Ленина поступили в ЦК в тот самый день — 28 (15) сентября, когда на заседании большевистской фракции совещания Л. Д. Троцкий предложил как линию общего поведения отстаивать организацию власти участниками Демократического совещания — представителями рабочих, крестьянских и солдатских организаций. Ну, а это и станет первым этапом перехода власти к Советам67.

Понятно — и Каменев, и Троцкий рассматривали Демократическое совещание как идеальную возможность взятия власти мирным путем Советами. Так что же теперь, после получения писем Ленина, им следовало сделать? Дезавуировать собственные выступления, отказавшись от уже сказанного? А может, всей фракцией покинуть совещание? Нет, на то решения ЦК не было. Фракция не изменила свою политическую линию, открыто проигнорировав директиву Ленина.

По решению редакции «Рабочего пути» — И. В. Сталина, Г. Я. Сокольникова и В. П. Милютина — газета 29 (16) сентября опубликовала статью Ленина то ли недельной, то ли двухнедельной давности, «Русская революция и гражданская война». Ту, в которой Владимир Ильич еще утверждал: «Если есть абсолютно бесспорный, абсолютно доказанный фактами урок революции, то только тот, что исключительно союз большевиков с эсерами и меньшевиками (выделено мной — Ю. Ж. ), исключительно немедленный переход всей власти к Советам сделал бы гражданскую войну в России невозможной»68.

Так писал Ленин. Но когда?

Между тем, члены ЦК отнюдь не обольщались возможностями, которые, казалось, могло предложить Демократическое совещание. Не случайно авторы Декларации большевистской фракции, подготовленной 1 октября (18 сентября), — Троцкий, Каменев, Сталин, Милютин, Рыков, опубликованной 3 октября (20 сентября) в «Рабочем пути», отмечали: «В основу созыва настоящего совещания положены совершенно произвольные критерии представительства, которые, в своей совокупности, отводят наименее революционным, соглашательским элементам демократии такое место, на которое они совершенно не в праве претендовать».

Тем не менее, Декларация еще подтверждала сугубо мирные намерения большевиков. «Мы, — говорилось в ней, — считаем необходимым снова заявить здесь во всеуслышание всей страны, что, борясь за власть во имя осуществления своей программы, наша партия никогда не стремилась и не стремится овладеть властью против организованной воли большинства трудящихся масс страны»69.

Да, большевики не скрывали, что жаждут власти. Просто оставляли себе возможность маневра. Если удастся — создать блок с эсерами и меньшевиками и мирно передать власть Советам. Не удастся — готовить восстание, стараясь оттянуть его до созыва Учредительного собрания, которое и закрепит его победу официально. Почему надо отложить его на некий пока неопределенный срок — тоже понятно. Подготовка вооруженного выступления, которое ни в коем случае не может завершиться поражением, требует времени. По меньшей мере, неделю, а то и две-три. Следовательно, даже приняв содержание писем Ленина к исполнению, торопиться никак не нужно.

К последнему, более вероятному варианту, призвало решение, принятое 7 октября (20 сентября) партийным совещанием приехавших на Демократическое совещание большевиков и членов ЦК, ПК. Оно, опубликованное пять дней спустя в «Рабочем пути», гласило: «Партия должна приложить все усилия для мобилизации широких народных масс, организованных Советами рабочих солдатских и крестьянских депутатов, являющихся теперь боевыми классовыми организациями, переход власти к которым составляет лозунг дня»70.