Чтение онлайн

Ну ладно, Ленин речь Троцкого прочитать не успел. Но почему он, обвиняя Зиновьева и Каменева, не вспомнил о статье И. Т. Смилги, опубликованной всего десять дней назад в «Рабочем пути» и которую непременно должен был прочесть? А ведь в ней раскрывались все главнейшие тайны большевиков и указывалась чуть ли не точная цата выступления. «Теперешний статус, — писал Смилга, — статус нескольких дней... Революция делает шаг вперед, и власть переходит в руки Советов... Дело идет к развязке»79.

Ничто больше не сдерживало негодования Владимира Ильича. Как же, Зиновьев — самый преданный ученик, самый близкий единомышленник, революционер, разделявший с ним и долгую эмиграцию в Швейцарии, и короткое подполье в Разливе, теоретик, вместе с которым написал ни одну важную статью, вдруг осмелился открыто высказать собственное мнение, не совпадающее с его. Такого, полагал Ленин, не замечать, прощать нельзя!

Еще 30 (17) октября Владимир Ильич начал работать над большим «Письмом к товарищам». Продолжил им полемику с теми, кто голосовал против предложенной им резолюции на памятном заседании ЦК 29 (16) октября. То есть с Зиновьевым и Каменевым, хотя пока еще не назвал их поименно. Статью эту, имевшую принципиальное значение, «Рабочий путь» стал публиковать с 1 ноября (19 октября). Прочитав первую часть, Григорий Евсеевич поспешил ответить своему многолетнему наставнику.

«В “Письме к товарищам”, — предельно корректно писал Зиновьев, — помещенном во вчерашнем номере “Рабочего пути”, тов. Ленин полемизирует с взглядами “двух товарищей”, одним из которых являюсь я.

По ряду обстоятельств я вынужден отказаться сейчас от подробного ответа на эту полемику. Скажу только, что действительные мои взгляды по спорному вопросу очень далеки от тех, которые оспаривает тов. Ленин. Присоединяясь к вчерашнему заявлению т. Троцкого в Петроградском совете рабочих и солдатских депутатов, я думаю, что мы вполне можем сомкнуть ряды и отложить наш спор до более благоприятных обстоятельств (выделено мной — Ю. Ж. )». Это письмо редакция «Рабочего пути», опубликовав 2 ноября (20 октября), сопроводила кратким миролюбивым примечанием. Мол, вопрос о поведении Каменева и Зиновьева «можно считать исчерпанным»80.

Ленин остался непреклонен и пальмовую ветвь мира не принял. Опубликованное письмо Григория Евсеевича просто проигнорировал. Зато буквально впился в долгое, обращенное к ЦК и тогда же утерянное. В своем ответе, написанном 1 ноября (19 октября) и названном «Письмо в Центральный комитет РСДРП», Владимир Ильич оказался как никогда ранее безжалостным к своему недавнему соавтору.

Он писал, используя слова Зиновьева. Мол, он, Ленин, «рассылал свои письма “до принятия каких бы то ни было решений” и вы не протестовали». Так буквально, пояснял Владимир Ильич, пишет Зиновьев, подчеркивая сам четырьмя чертами слово до. «Неужели трудно понять, что до решения центром вопроса о стачке (так Ленин зачем-то скрывал слова “вооруженное восстание” — Ю. Ж. ) агитировать и за, и против можно, а после решения в пользу стачки (после добавочного решения скрыть это от врага), после этого агитировать против стачки есть штрейкбрехерство».

Итак, сформулировано обвинение: Зиновьев якобы агитировал против вооруженного восстания. Такое утверждение невозможно проверить, сопоставив с тем, что написал Григорий Евсеевич. И все же, судя по тому, что было сказано и им одним, и вместе с Каменевым в трех предыдущих письмах, на заседании ЦК, этому трудно поверить. Ведь Зиновьев ратовал не за отказ от восстания, а всего лишь за перенос его на несколько дней, до открытия Второго Всероссийского съезда Советов, отвергая ленинское требование — или сейчас, или никогда.

Тем не менее Владимир Ильич продолжал настаивать: «Зиновьев именно агитировал и срывал решение центра как на воскресном собрании (оно состоялось 29 (16) октября, то есть в понедельник — Ю. Ж. ), где он и Каменев ни одного голоса не приобрели (в действительности за резолюцию Зиновьева высказалось шесть человек — Ю. Ж. ), так и в своем теперешнем письме».

Какие тому доказательства Ленина? Вот они: «Зиновьев имеет бесстыдство утверждать, что партия не опрошена и что такой вопрос “не решается десятью человеками”. Подумайте только! Все цекисты знают, что на решающем собрании присутствовало большинство пленума (здесь Ленин снова допускает ошибку — присутствовало лишь 8 членов ЦК из 21 и 2 кандидата в члены из 8, то есть всего 10 из 29; возможно, он посчитал всех приглашенных, не входивших в ЦК, — Ю. Ж. )... И вот после решения ЦК... член ЦК имеет наглость писать: “партия не опрошена”, “такие вопросы десятью не решаются”».

Владимир Ильич продолжал гнуть свою линию; «Каменев и Зиновьев выдали Родзянко и Керенскому решение ЦК своей партии о вооруженном восстании и о сокрытии от врага подготовки вооруженного восстания, выбора срока для вооруженного восстания. Это факт. Никакими увертками нельзя опровергнуть этого факта. Двое членов ЦК кляузной ложью перед капиталистами выдали им решение рабочих. Ответ на это может и должен быть один — немедленное решение ЦК.

“Признав полный состав штрейкбрехерства в выступлении Зиновьева и Каменева в непартийной печати, ЦК исключает обоих из партии”»81.

Столь ярый гнев Ленина был порожден опасением, что любая мелочь, любое слово, особенно в газете, может погубить революцию в зародыше. Скорее всего, он знал — начальник Петроградского военного округа полковник Г. П. Полковников утром 30 (17) октября отдал приказ разместить броневики с полным боевым комплектом у зданий Государственного банка, Центрального почтамта, телефонной станции, Николаевского (ныне Московского) вокзала. Знал и о том, что в середине того же дня из Могилева, где находилась Ставка, в столицу прибыл Керенский, заявивший, что он собирается «лично руководить всеми действиями в деле подавления большевистского мятежа, если бы таковой начался».

Вот поэтому-то Ленин так торопил всех. Делал из Зиновьева и Каменева «мальчиков для битья» лишь ради воздействия на остальных членов ЦК, добиваясь от них решения не откладывать восстание до начала работы съезда Советов. Но все же просчитался.

Собравшиеся на очередное заседание 2 ноября (20 октября) члены ЦК первым вопросом обсудили последнее послание Ленина. Но как показали их выступления, далеко не все прислушались к своему лидеру. Поддержали требование Владимира Ильича только четверо.

Дзержинский — «потребовать от Каменева полного отстранения от политической деятельности, принимая во внимание, что Зиновьев и без того скрывается и в партийной работе участия не принимает».

Троцкий — «создавшееся положение совершенно невыносимо и недопустимы письма в ЦО,.. считает, что отставка Каменева должна быть принята».

Иоффе — «предлагает заявить, что Зиновьев и Каменев не являются членами ЦК».

Сокольников — «не принимал участия в заявлении редакции по поводу письма Зиновьева и т. п., считая это заявление ошибочным».

Не согласились с Лениным также четверо.

Сталин — «предложение тов. Ленина должно быть разрешено на пленуме и предлагает в данный момент не решать».

Милютин — «присоединяется к мнению тов. Сталина, но доказывает, что вообще ничего особенного не произошло».

Урицкий — «по вопросу о Каменеве и Зиновьеве тоже требует передать вопрос на рассмотрение пленума».

Свердлов — «ЦК не имеет права исключать из партии, считает, что вопрос должен быть разрешен сейчас, собрание достаточно авторитетно и должно дать ответ и на заявление Ленина, и на заявление Каменева о выходе из ЦК. Отставка Каменева должна быть принята».