Чтение онлайн

Однако немцы не торопились за стол переговоров. Их армия перешла демаркационную линию и двинулась на восток.

Продвигались быстро, уверенно, не встречая сопротивления. Успели всего за несколько дней занять полностью Лифляндию, Эстляндию. В Белоруссии — Минск, Борисов, Полоцк. Вошли даже в российские Псков, Остров, Гдов, Нарву. Столица оказалась под угрозой захвата.

21 февраля Совнарком обратился «К трудящемуся населению всей России». Объяснил: «Раз германский рабочий класс оказался в этот трудный час еще недостаточно сильным, чтобы удержать преступную руку собственного милитаризма, то нам не остается другого выбора, как принять условия немецкого империализма до тех пор, пока европейская революция не изменит и не отменит их». И призвал, не теряя ни минуты, приложить все усилия для воссоздания армии103.

О том же и в тот же день говорил в Петросовете и Зиновьев, отстаивая, в отличие от Троцкого и Бухарина, решение ЦК.

«В данный момент, — честно признал Григорий Евсеевич, — все наши враги, все противники революции на каждом шагу ликуют... Они кричат о крахе, о “позорном” финале,.. о гибели советской власти». Пояснил: «Мы не скрываем, что подписание мира есть шаг чрезвычайно тяжелый... После отъезда нашей делегации из Бреста и в Германии, и в Австрии произошли важные события. В то время мы были склонны принять это явление за последний, решающий бой... Все мы рассчитывали на вспышку революционного движения и в некоторых других странах. К сожалению, мы ошиблись в расчетах».

Так объяснив блеф, запущенный бухаринской «Правдой», продолжил: «Телеграмма о капитуляции (Зиновьев имел в виду телеграмму СНК, одобренную ЦК 18 февраля — Ю. Ж. ) продиктована только и только интересами как русской, так и международной революции. И люди, вдохновенно распинавшие на кресте революцию, люди, которые служили французским и английским империалистам, не имеют никакого морального права критиковать и говорить, что эта капитуляция является “изменой”, “ложным шагом” и так далее.

Только тот, кто не понимает, что такое борьба рабочего класса с угнетателями, кто не имеет понятия о процессе развития этой борьбы, может говорить, что капитуляция противоречит верности революции и международному пролетариату».

Тем ударив по «левым коммунистам», уточнил: «С точки зрения интересов международной революции мы попытались использовать момент, пытались нащупать ахиллесову пяту противника, решившись на последний шаг, и поступили правильно. Шаг Совета народных комиссаров является попыткой получить отсрочку, получить передышку, за время которой назрели бы новые силы для новой вспышки международной революции...

Я уверен, что германские рабочие, несмотря ни на какие наветы, если не сознательно, то пролетарским чутьем поняли, что происходит здесь. Поняли, что последний шаг совершен нами во имя и наших, и их интересов. Мы, начинавшие когда-то интернационалистическое движение, и теперь поступили правильно».

Продолжая уповать на европейскую революцию, Зиновьев призвал Петросовет одобрить действия Совнаркома. И добавил: «Если история не дает нам последней отсрочки, перед нами один исход — неизбежность защиты отечества, социализма. Отстаивание грудью страны — очага социалистической революции».

А затем логично огласил воззвание СНК «Социалистическое отечество в опасности», уже призывавшее: «Все силы и средства страны целиком предоставляются на дело революционной обороны. Всем Советам и революционным организациям вменяется в обязанность защищать каждую позицию до последней капли крови».

В конце заседания Петросовет сформировал Комитет революционной обороны. В него вошло десять большевиков — Зиновьев (председатель), комиссар формируемого Северного участка отрядов завесы М. М. Лашевич, председатель петроградской ЧК М. С. Урицкий, нарком по военным делам Н. И. Подвойский, верховный главнокомандующий Н. В. Крыленко, Председатель президиума ВЦИК Я. М. Свердлов, быв. генерал-лейтенант М. Д. Бонч-Бруевич, начальник Петропавловской крепости Г. И. Благонравов, командующий войсками Петроградского военного округа К. С. Еремеев, комиссар по делам печати и пропаганды В. Володарский, а также пятеро левых эсеров104.

Комитет и приступил к организации Красной армии, еще не получившей такого названия. Прежде всего, отметил суровую реальность: «солдаты захватывают поезда, разбивают составы, расхищают грузы, угрожая всем, оказывающим сопротивление, оружием». А затем потребовал: «Все кадровые офицеры, преподаватели и слушатели Академии генерального штаба, военно-учебных заведений, инструкторы при военных училищах должны немедленно явиться и зарегистрироваться в Мариинском дворце»105. Они-то и должны были стать костяком создаваемой армии.

В ночь с 23 на 24 февраля во ВЦИКе прошло голосование по вопросу, не терпящему отлагательств, — о подписании мирного договора. 116 депутатов, в основном большевики, высказались «за», 84 — «левые коммунисты», левые эсеры, анархисты — «против». Первый шаг на пути к заключению договора был сделан. Однако и через неделю положение на фронте ничуть не изменилось — немцы намеревались остановить наступление только после подписания мира, а советская делегация, возглавляемая на этот раз членом ЦК Г. Я. Сокольниковым, сумела добраться до Брест-Литовска только 28 февраля. Поэтому интересы дела все еще требовали новых объяснений большевистско-левоэсеровской власти, новых уговоров. В Петрограде такую миссию взял на себя Зиновьев.

Выступая 1 марта в Петросовете, он вновь и вновь заклинал: «Теперь уже нет никаких сомнений, что эта война есть война между классами, борьба социальная. Вы уже знаете, что из Питера двинуты довольно серьезные силы. Некоторые заводы ушли на фронт полностью... Часть этих отрядов была направлена в Финляндию для борьбы с белогвардейцами...

Питерский гарнизон не на высоте положения... Задача Совета — пробудить несознательных солдат, озарить их сознанием, поднять тех, у кого души не совсем еще сведены четырехлетней войной...

Большинство Совета Российской республики, а также крестьяне и подавляющее большинство рабочих стоят за мир. И Петроградский совет также, по нашему мнению, должен остаться в данный момент при своем старом решении. Наряду с этим Совет должен трезво и правильно выявлять свой взгляд на текущие события, призвать к порядку тех, кто, не считаясь с большинством ЦИКа в области военной политики, пишет, что в случае продолжения войны последняя превратится в восстание (Зиновьев имел в виду “левых коммунистов”, считавших неминуемым восстание пролетариата Германии и Австрии — Ю. Ж. ).

Мы определенно заявляем, что это — слова, это — фразы, что, не подписав мир, мы будем продолжать ту же войну, мы будем продолжать то же избиение людей, бросая лучшие силы революции против германских корпусов, продолжая бойню при неслыханных, нечеловеческих условиях...

Учитывая это, Петроградский совет должен остаться на старой политической платформе и оказать давление на верхи тех партий, которые, не считаясь ни с чем, не считаясь с мнением масс, только играют с огнем...

Если история не укажет нам иного выхода и мы принуждены будем вести революционную войну, тогда мы, конечно, без колебаний пойдем и сделаем все, чтобы победить»106.