Чтение онлайн

Неделю спустя, 19 июля, ПБ одобрило еще одно предложение, поступившее от Американской администрации помощи (АРА), возглавлявшейся министром торговли США Г. Гувером. Уже поставлявшей в 1919-1920 годах продовольствие в Германию, Австрию, Чехословакию, Польшу, Югославию. Теперь АРА намеревалась снабдить продовольствием Советскую Россию, чтобы спасти от голодной смерти примерно миллион детей. Но доставлять и распределять помощь должны были американцы, и не одна сотня их.

Несмотря на столь непривычные, жесткие условия, заместителю наркома по иностранным делам М. М. Литвинову, начавшему в Риге переговоры с представителем АРА У. Брауном, ПБ предписало: Следует «во что бы то ни стало добиться осуществления предложенной в телеграммах Гувера продовольственной помощи, идя ради того на всяческие уступки, за исключением только двух случаев.

Во-первых, если будут выставлены какие-либо политические условия и, во-вторых, если в области административной будут предъявлены какие-либо абсолютно неосуществимые условия. В этом, втором случае однако все же предлагается т. Литвинову не рвать переговоры, а оттянуть их и снестись с Политбюро»265.

Переговоры с АРА завершились подписанием 20 августа взаимоприемлемого договора. И все же, опасаясь появления в стране большого числа неподконтрольных властям американцев, еще два года назад считавшихся интервентами, ПБ по предложению Ленина решило подстраховаться. 23 августа, скорее всего, из-за боязни непредсказуемых событий образовало комиссию в составе В. М. Молотова — секретаря ЦК, И. С. Уншлихта — недавно утвержденного первым заместителем председателя ВЧК и Г. В. Чичерина — наркома по иностранным делам. Им предстояло незамедлительно создать организацию для «усиления надзора и осведомления за иностранцами»266.

Итак, только теперь дело помощи голодающим стронулось с места. Больше не нужно было ехать в Европу с протянутой рукой за подаянием. Сам Запад пришел в страну для оказания помощи. А потому какая-либо нужда в поездке за рубеж делегаций Помгола или его Петроградского отделения полностью отпала. Оставалось найти подходящий предлог для отказа в выезде. И такой предлог слишком скоро нашелся. ВЧК «раскрыла» некий заговор, и не где-нибудь, а в Петрограде, что вскоре сыграло роковую роль для имиджа Зиновьева.

Основание в раскрытие «заговора» заложил превентивный арест 27 мая семи профессоров различных петроградских высших учебных заведений. Вернее, задержание на срок от 12 до 36 часов, но сопровождавшееся обыском на квартирах и изъятием всякого рода бумаг. И среди них те, которые можно было толковать как угодно267. Вскоре, 4 июня, председатель ПетроЧК Г. А. Семенов уведомил Уншлихта, что «участие в только что открытом заговоре» принимали «как члены, так и бывшие члены партии КД (конституционных демократов — Ю. Ж. )»268.

На следующий день Ленин полученной от Уншлихта информацией поделился, но не с Зиновьевым, а почему-то с Г. М. Кржижановским. «По секрету» сообщил ему: «В Питере открыт заговор. Участвовала интеллигенция»269. Однако с такой оценкой поспешил. Лишь через три недели, 29 июня, глава ВЧК выступил на заседании ПБ, принявшего предельно лапидарное решение:

«Сообщение т. Дзержинского о заговоре а) Утвердить и поручить тт. Бухарину и Каменеву окончательную редакцию, б) Поручить т. Чичерину послать ноту Польше»270.

Первым выполнил задание нарком по иностранным делам. Уже 4 июля в Варшаву направил ноту, выражавшую официальный протест в связи с пребыванием в Польше вооруженных отрядов Савинкова, Булак-Балаховича, Перемыкина. Постоянно переходивших границу и нападавших на советские города — Минск, Мозырь, Витебск, Псков, Остров... Грабивших, убивавших мирных жителей и сжигавших их дома. Нота подчеркивала, что такое положение нарушает условия Рижского мирного договора, потребовала немедленно разоружить банды и интернировать их.

Опубликованная 6 июля в советской печати, нота «главным инициатором и руководителем грандиозного заговора, имеющего цель государственный переворот в России, раскрытого в настоящее время», назвала Союз защиты родины и свободы, созданный известным еще до революции эсером-террористом Б. В. Савинковым.

Основной же материал о заговоре, над которым как редакторы трудились Бухарин и Каменев, увидел свет в «Правде» почти через месяц, 24 июля. Под пышным и пространным заголовком «Выдержки из доклада Всероссийской чрезвычайной комиссии о раскрытых и ликвидированных на территории РСФСР заговорах против советской власти в период май — июнь 1921 года». Материал огромный, занявший половину первой и почти половину второй полосы. Для удобства читателей разбитый на четыре раздела.

Первый, самый большой раздел был назван «Петроградский заговор». Раскрытый в начале июня, возглавлявшийся процессором географии В. Н. Таганцевым, уже привлекавшимся в 1919 году по делу «Национального центра». Его помощником являлся некий В. И. Орловский — руководитель «террористической секции». Участвовало же в заговоре более 200 человек, в том числе и члены Объединенной организации кронштадтских моряков, связанной с врангелевским «Союзом освобождения России». Правда, «достижения» заговорщиков выглядели более чем скромно по сравнению с савинковцами.

«Выдержки» указали, что, согласно показаниям Таганцева, целью их организации являлась «подготовка людей для переворота, постепенно подготовляя почву для сближения между культурными слоями и массами». Не более того. Зато подчеркивали связи с пребывавшими в эмиграции, в Париже, царским министром финансов В. Н. Коковцевым и одним из лидеров кадетской партии, членом «правительств» Деникина и Врангеля П. Б. Струве.

Вторым разделом стало краткое изложение фактов, уже приведенных в ноте НКИЛ от 4 июля. Третьим, весьма небольшим, как бы продолжением предыдущего — сведения об эсеровских бандах, выступавших под знаменем Союза трудового крестьянства, а четвертым, самым коротким, в несколько абзацев — изложение контрреволюционной деятельности меньшевиков.

Но какими бы в целом пространными не были бы «Выдержки», публикация их затянулась на столь долгий срок отнюдь не по вине Бухарина и Каменева. 4 июля произошло событие, и заставившее начать работу заново. Ленин получил телеграмму от Л. Б. Красина, наркома внешней торговли и по совместительству полпреда в Великобритании. Сообщавшую, не называя источников информации, о якобы состоявшемся в Париже совещании лидеров белоэмиграции — монархистов, кадетов, эсеров. Принявших решение поднять в Советской России восстание в конце июля — начале августа, когда начнется взимание продналога.

В тот же день с телеграммой ознакомились члены ПБ, и принявшие решение, заставившее возобновить вроде бы завершенное расследование. «Направить сообщение т. Красина, — потребовало оно, — о готовящихся новых заговорах т. Уншлихту, поручив ему созвать совещание из представителей Военного ведомства (явно руководство Особого отдела — Ю. Ж. ) и Петроградского комитета (несомненно, председателя ПетроЧК Семенова — Ю. Ж. ) для принятия всех необходимых мер»271.