Гримуар Геймера
Шрифт:
Говорит так, будто я у неё частый гость. Но хотя бы узнала.
— У нас мало времени, — говорю я и достаю из кармана записку.
Татьяна не реагирует. Не знаю, обязателен ли зрительный контакт или обычной читки хватит, но не рискую и поворачиваю её к себе.
— Что за манеры? — возмущается Таня.
— «В седьмом классе я влюбилась в молодого физрука и предложила ему переспать после уроков».
Удар током. Первородная личность Татьяны возвращается из Междумирья. Взгляд тут же меняется, она озадаченно осматривает комнату, задерживается на свечах.
— Порядок? — спрашиваю я.
Вместо ответа Таня приближается вплотную и страстно целует меня в губы. С языком. Я настолько опешил, что не сопротивляюсь.
— Это за спасение, — говорит она и в ту же секунду заряжает мне смачную пощёчину по больному месту. — А это за использование! Теперь проваливай и собирай хорошую команду.
Мы вместе выходим в гостиную, где пожилая женщина принесла воды братцу. Тот сидит на полу, не в состоянии до конца разогнуться и смотрит на меня взглядом демона.
— Я со всем разберусь, — говорит мне Татьяна и провожает за порог.
— Кстати, — успеваю спросить я, — ты переспала с физруком? Интересно же.
Дверь захлопывается перед носом.
Бустеры деактивировались по возвращении на дачу. По пути я успел заскочить к профессору, с которым не возникло никаких проблем. Позабавило заклинание: «На самом деле, я ничего не знаю о бытии». Напоследок Михальчук наплёл мне шибко умное философское напутствие, которое я смогу воспроизвести только с помощью «Хранилища памяти».
Беседка пустовала. Значит, Тим и Кутнюк уехали по домам. Я постарался прошмыгнуть мимо соседского дома незамеченным.
Время возвращать на родные пастбища Охреневшую Лошадь.
Бустер-мод «Физическая сила» активирован
Бустер-мод «Выносливость» активирован
Мод «Хранилище памяти» активирован
Держу рожок с мороженым в вытянутой руке. Через секунду его выхватывает толстопузый мужик в панаме и шортах с дельфинчиками. Я стою за холодильником под соломенным зонтом. Подходит следующий турист и что-то невнятно лепечет на английском. Я не настолько хорош в языках, чтобы понять. Как бы пригодился языковой скилл, но его у меня нет.
Мужик повторяет вопрос или требование.
— Sorry, — бормочу я и покидаю рабочее место Светы ОЛ.
Слышу за спиной возмущённые возгласы. Уютный пляж, спокойное море, пальмы и открытые бары. Вот и выбрался на Бали или куда там занесло мою сводную сестрицу. Но нежиться под солнцем некогда, я отхожу подальше от людных скоплений и присаживаюсь в тени пальмы. Разворачиваю Хранилище. ОЛ здесь около недели, отсмотреть весь материал невозможно, поэтому наугад выбираю короткие временные кусочки. Моя задача — сориентироваться, где она живёт, чтобы как можно скорее забрать документы, деньги и поехать в аэропорт. А если у неё нет денег на билет? Натыкаюсь на совместный душ с каким-то Шоколадным батончиком и тут же перескакиваю вперёд. Что за день сегодня!?
— Эй, детка, ты что такое вытворяешь? — слышу над собой русскую речь.
Сворачиваю картинку из Хранилища и вижу парня в гавайской рубашке и белых шортах. Судя по загару, он давно здесь ассимилирован.
— Ты кинула бар. — Парень указывает направление. — Тебе плохо?
— Мне надо в номер.
— В какой номер?
— В тот, где мои вещи.
Губы парня изгибаются в подобии улыбки.
— Ты про моё бунгало?
Охреневшая Лошадь не теряла времени зря.
— Какие вещи тебе нужны? — спрашивает Шоколадный батончик. — Я принесу.
Мотаю головой.
— Ты не найдёшь, я сама должна посмотреть.
— Да у тебя там один рюкзак! — Парень в гавайской рубашке быстро сдаётся. — Ладно, пошли. Но кидать бар было необязательно. Могла бы сказать Сандро.
— Извини, не подумала.
Он ведёт меня по пляжу вдоль береговой линии минуты три, потом мы сворачиваем в сторону моря и идём по бревенчатому мостику в бунгало. Домик расположен на колоннах, выходящих прямо из воды. Проходим внутрь. Там просторно и уютно. Всё из дерева. Двуспальная кровать, обеденный стол, шкаф. В углу душевая (та самая?), на стене висит телевизор диагональю не меньше шестидесяти дюймов.
— Ну, что тебе так срочно потребовалось? — спрашивает Шоколадный батончик, достав из-под кровати светлый рюкзак.
Я копаюсь внутри, нахожу паспорта, российский и загран. Неплохо. Но в кошельке — дырка от бублика. Даже карточек нет.
— Где мои деньги? — спрашиваю я.
— Ты сказала, что всё потратила на билет, — отвечает парень. — Зачем тебе деньги?
— На обратный билет.
— Ты перегрелась? — Шоколадный батончик едва не побелел. — Ты едва отработала еду и жильё за прошедшую неделю!
Ясно. Света в своём репертуаре. Натурой отрабатывает на высший балл.
— Если хочешь — выметайся, — указывает парень на выход. — Мы в расчёте.
Так дело не пойдёт. Можно вырубить его, пока ещё действует бустер «ФС». Обыскать бунгало, если повезёт — найти наличку. Затем быстро в аэропорт. В смартфоне написать срочное напоминание «Вернуться в город, связаться с Вэлом». Записать свои цифры, ибо всё снесено. Но когда Шоколадный батончик придёт в себя и обнаружит пропажу баксов, Охреневшей Лошади не поздоровится. Вдруг он знает её фамилию? Очередной персонаж с судебными волокитами, которыми я сыт по горло. Нет, тут с наскока лучше не форсировать. Раз уж я оставляю Лягушатника и Кутнюк до лучших времён, то и сводная сестрица пусть поживёт пока в небоскрёбе Джейкоба Летомбо.
— Пожалуй, я действительно перегрелась, — говорю я, берусь за голову и изображаю солнечный удар. Сажусь на кровать.
Шоколадный батончик вздыхает.
— Вот за что ты мне понравилась — за чокнутый нрав. Люблю таких. — Его голос смягчается, он садится рядом и обнимает меня за плечи. — Примем душ?
Я подскакиваю.
— Нет! Мне легче, пойду на бар.
Пулей вылетаю из бунгало и бегу на рабочее место. Оставшиеся два часа мне приходится продавать мороженое и газировку туристам, изъясняясь на пальцах и истекая потом.
Зато подтянул английский и вволю наелся пломбира. И даже искупнулся разок.
Последнее имя в списке — Боров на вечернюю программу, но для него Гримуар не нужен. Я распластался на кровати и закинул ступни на изножье. Через две минуты зазвонил смартфон. Леся.
— Привет. Чего это ты мне не звонишь целый день? — задала она любимый девичий вопрос из топ-3.
— Привет. Был занят. Вот только освободился.
— На даче?
— Ага. Завтра кое-что покажу тебе. Нечто важное.