Гримуар Скверны
Шрифт:
Медленно поднявшись, он коснулся её плеча. Она безропотно встала, послушная и безвольная. Они пошли вниз — он, несущий груз двух жизней, и она, лёгкая как призрак, как напоминание о самой страшной и самой прекрасной жертве, какую он когда-либо видел.
И пока они спускались к лагерю, в его душе, выжженной дотла, рождалась новая решимость — тёмная, безрадостная, но несгибаемая. Он вёл её за руку, и в этом жесте был зарок грядущих бурь.
Где-то в глубине Чрева дожидались своего часа последователи Сайласа, лишённые пророка, но не лишённые веры в боль как единственную истину. Где-то в искажённых реальностях спал неспокойным сном «Певец», пытаясь осмыслить влившийся в него хаос человечности. И где-то в этой мёртвой тишине начиналась новая история — история мести, верности и надежды, выкованной в самом сердце ада.
Его последний шёпот потерялся в ветре, но был обращён к ней, всегда к ней:
— Мы ещё покажем этому миру, на что способна одна-единственная искра верности в кромешной тьме.
«Даже если тебе уже всё равно. Мне — нет».
Конец. Или начало?