Чтение онлайн

Если охрана бункера меня сейчас схватит, то меня убьют, и моим друзьям это точно не поможет. У меня нет другого выбора. Я должен бежать один. Развернувшись в сторону ближайшей шахты, я бросился бежать. Обернувшись на секунду, я увидел Ромку и Славика, выходящих из столовой. И двух охранников бункера, бегущих за мной.

Знание, куда ведут разные туннели шахт между уровнями бункера, выручает меня сегодня вновь. Мне часто приходилось раньше убегать от Александра, и зачастую успешно. Но от охраны бункера, я по нашим шахтам ранее не бегал никогда. Довольно скоро охрана потеряла мой след, но я долго не могу найти нужную мне щель в шахте.

Я постоянно слышу крики и голоса разных охранников, пока ищу нужную мне щель, чтобы выбраться на поверхность. Похоже, что на поимку меня, всю охрану бункера отправили.

Когда голоса охранников были совсем близко, я прятался в туннелях бункера так, чтобы меня не было видно. И ждал, пока они пройдут мимо меня. Один раз, я за малым чуть сам в руки охраны бункера чуть не попался. В самый последний момент мне удалось спрятаться за выступом в туннеле.

Поиск нужно мне места усложнялся тем фактом, что я боюсь использовать фонарик, который лежиту меня в кармане. А вот у охраны бункера, помимо фонарей на касках на голове, ещё мощные фонарики в руках. Такие мощные фонарики выдают тем, кто работает у нас на одиннадцатом уровне.

Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем я нашел нужную мне щель, ведущую на поверхность земли. Но я её нашёл. Точнее, я сначала нашёл место, где меня накануне избил Александр и его шестёрки. И только потом обнаружил нужную мне щель, ведущую на поверхность.

Я полез по ней в полной темноте. Когда я решился включить фонарик, то в кармане его не обнаружил. Похоже, потерял его, пока бегал по шахтам бункера. Засунув руку в карман, в который положил огранённые алмазы, выдохнул с облегчением: не обнаружив в кармане фонарика, который всегда ношу, испугался, что их тоже потерял вместе с ним.

Я медленно лез по расщелине все выше и выше. Вчера, по внутренним ощущениям, я поднялся на поверхность, намного быстрее, чем сегодня. В какой-то момент, во мне поселилось даже сомнение, по той ли самой расщелине я поднимаюсь наверх? Но когда я увидел наконец-таки свет в конце тоннеля, то мой страх, как рукой сняло.

Выбравшись на поверхность, мои глаза, как и накануне, первые пару минут привыкали к дневному свету. Благо, что на этот раз, сознание я не потерял, выбравшись на поверхность. Осмотрев знакомую мне уже местность, я начал думать, в какую сторону мне направиться.

Какой же всё-таки я идиот, что не послушался вчера Кэт. Похоже, мне вообще не следовало вчера спускаться назад в бункер. Вот где мне теперь искать Кэт? Хотя, подумаю об этом позже. Для начала надо убраться от бункера как можно подальше. Вот только куда мне идти?

В итоге я первым делом отправился к ручью. Добравшись до него без проблем, сначала жадно пью воду из него, а потом умываюсь. Как вдруг, чувствую чью-то руку у себя на плече. Вздрогнув, я поднимаю свой взгляд наверх и вижу перед собой охранника бункера. Если не ошибаюсь, его зовут Антоном. А потом, мы несколько секунд смотрим друг другу прямо в глаза.

Неожиданно для меня, не сказав мне ни слова, Антон убирает руку с моего плеча и поворачивается ко мне спиной. Оторопев на несколько секунд от действий охранника, я бросаюсь в чащу леса. Охранник меня отпустил.

И я не понимаю, почему Антон отпустил меня. Зачем это ему нужно? Моё с ним общение в бункере сводилось к тому, что он отчитывал меня за то, что я брожу по шахтам бункера. Причём отчитывал меня Антон, яростнее других охранников. По правде говоря, большая часть охранников бункера видя меня и моих друзей, выходящих с шахт бункера, по которым ходить у нас запрещено, делают вид, что нас не замечают.

А Антон, всегда отчитывал меня так, словно ему дело есть до меня. И даже когда я был не один, а со Славиком и Ромкой, Антон отчитывал исключительно меня. Словно мы с ним родственники.

Пробираясь сквозь колючки и ветки деревьев, я выбрался на поляну. Моё сердце, бешено заколотилось в очередной раз за сегодняшнее утро, когда на этой поляне у подножия горы я увидел раздвижные ворота, приоткрытые по центру. Ну я и дурак: почти час по лесу бегал, а в итоге прибежал ко входу бункера.

Из приоткрытых ворот вышли два охранника бункера, среди которых оказался мой постоянный покупатель в лице Федора. Оба, буквально замерли на месте, увидев меня. Пользуясь их оторопением, я решил бежать к ближайшим деревьям. Но сделать это, у меня не получилось: стоило мне повернуться, как кто-то нанес мне удар под дых. Мощный удар, от которого я упал на землю.

Оказавшись на земле, я первым делом глянул на того, кто нанёс мне удар под дых. Им оказался самый толстый охранник нашего бункера. Его все так и зовут: Толстый. Настоящее имя охранника, мне не известно.

– Ну что, сучёнок, добегался? – спросил Толстый, пнув меня хорошенько ногой, по тому же самому месту, куда ранее ударил кулаком.

– Толстый, угомонись – услышал я голос Федора, который успел за это время подойти к нам вместе с другим охранником. – Тебе что, проблемы от руководства бункера нужны? Нам велено мальца доставить в целости и сохранности.

– Да Захарыч и слова нам не скажет, если я ему бока намну – заявил Толстый.

– Ты в этом уверен? – поинтересовался Федор. – Лично я, не уверен в этом. Да, вероятнее всего, Грина грохнут, свалив потом на завал. Но могут попробовать и договориться, как это когда-то было с его отцом.

– Его отца, грохнуть не могли, за него…

– Толстый, на данный момент, отец Грина роли не играет – не дав Толстому договорить, сказал Федор.
– Роль играет тот факт, что он лучше других гранить стекляшки умеет, лучше всех наших спецов с предприятия. Но куда больше, роль играет его мать. Если Настёна объявится и узнает, что ты помял бока её сыночку, одним скорпионом от неё, не отделаешься. Захарычу, хорошенько подумать надо будет, прежде чем принять решение, что делать с Грином. Если слухи верны, что Настёна с мужем живы, рано или поздно они появятся. И нашему Захарычу, мало не покажется. А если он всё-таки прикажет его грохнуть, ему не только от Настены может прилететь. Будь я на месте Захарыча, я бы вообще дал Грину сегодня сбежать.

Слова Федора, заставили Толстого задуматься. И не только Толстого, но и меня. Похоже, эти двое неплохо знали мою маму, раз знают про скорпиона. Это фирменный жест моей мамы пальцами рук, когда она злится.

Мне говорили и не раз совершенно разные люди, что моя мама очень влиятельной персоной была в бункере. Но все мои попытки узнать что-то побольше о родителях у тех, кто их знал, всегда заканчивались испуганными лицами тех, у кого я про них спрашивал. Даже Николай Владимирович на вопросы о моих родителях мне не отвечал. Хоть он и был их другом. Поэтому, последние лет пять, или даже больше, я о них ни у кого не спрашиваю.

Непродолжительную паузу и тишину, которую нарушало только щебетание птиц в лесу, во время которой я успел встать на ноги, прервал Федор:

– Обыщите его лучше сначала. У малька стекляшки гранённые всегда с собой есть. Ему они, теперь ни к чему. Либо он примет предложение Захарыча, если оно вообще будет от него. Либо…

Обыскав и изъяв у меня алмазы, охранники стали спорить друг с другом, как им поступить: отвести меня сразу к руководству бункера или заставить меня проводить их до расщелины, из которой я вылез, чтобы самим её потом не искать.