Чтение онлайн

— Простите меня, — проблеял виновный, обнажив зубы в поистине ангельской улыбке. — Я не хотел показаться неделикатным.

Наш хозяин только глупо скривился, словно пойманное за руку нашкодившее дитя.

— Я… Тут моя частная коллекция. Личные вещи, смешные пустячки, семейные реликвии, вы сами знаете, что туда попадает. Я умру со стыда, если вы их увидите…

Если даже Гиацинт и не поверил ни одному его слову, он не позволил себе это показать.

— Вполне, вполне вас понимаю. Если мы и хотели посмотреть ваши приобретения, — пояснил он, намеренно отодвигаясь от злополучной двери, — то главным образом потому, что ваше крайне близкое знакомство с тем, что делается на острове, и ваш опыт для нас неоценимы, особенно во всем, что касается античности. Ведь мы, бедные, судим о таких материях лишь в общем и целом, а вы — досконально.

— Даже так? — хохотнул наш хозяин и по-петушиному выпятил грудь.

Я сделал вид, что не могу оторвать восхищенного взгляда от иконы, чтобы не выдать отвращение, поднимающееся во мне при одном взгляде на него.

— Мы главным образом интересуемся античным поселением Фанайи, — невозмутимо продолжал Гиацинт. — К несчастью, мы пришли к выводу, что в тех местах было произведено настоящее археологическое ограбление. Поскольку вы, как правило, вызволяете из рук воротил черного рынка какие-то предметы, быть может, вы обнаружили что-то, поступившее оттуда?

О'Коннор наморщил лоб и потер подбородок, чтобы придать себе весу, будто он не мог точно вспомнить, что конкретно находится в его коллекции. Его манера вести себя начинала серьезно действовать мне на нервы.

— Мм-да. Фанайи. Храм Аполлона. Да… Может, кое-что у меня найдется… Позвольте, сейчас припомню. — Он подошел к этажерке и вернулся со статуэткой, которую и протянул Гиацинту. Такие обычно преподносили храму во исполнение обета. — Она была найдена недалеко от современной часовни, и ее мне дал на хранение тамошний крестьянин. — Читай: «Я купил ее на вес золота у тех, кто тайком раскапывает древние могилы, или у какого-нибудь продажного археолога». — Вы можете предположить, о чем здесь идет речь? — осведомился мой спутник, вертя изящную вещицу в руках.

То была статуэтка из слоновой кости высотой сантиметров в десять. Она изображала существо мужского пола с очень уродливым лицом, когда-то выкрашенным в зеленый цвет, с глазами того же красноватого оттенка, что и его одежда. Существо сидело на буйволе. Его волосы, стянутые у темени в узел, опоясывал венок. В каждой из четырех когтистых лап были зажаты предметы: шнурок с петлей, жезл, дубинка и лотос.

Опознав костяное чудище, я чуть не вскрикнул от удовлетворения, но ограничился тем, что пожал плечами в знак собственной неосведомленности.

— Скорее всего это ex-voto, «приношение по обету», — наставительно сообщил мне О'Коннор. — А лишние руки у статуэтки, по всей видимости, свидетельствуют, что подаривший ее Аполлону благодарит его за исцеление от раны, полученной именно туда.

— Действительно, такое объяснение возможно, — пробормотал я, совершенно ополоумев от только что изреченной несообразности. — А нет ли у вас других предметов того же происхождения?

— Нет, — поторопился он с ответом.

— Ну что ж, в таком случае думаю, что мы и так потратили слишком много вашего драгоценного времени, господин О'Коннор.

— И не помышляйте так быстро откланяться, нас еще ждет небольшой уж…

— Мой коллега прав, — оборвал его на полуслове Гиацинт, взглянув на часы. — Уже поздно, а у нас еще масса работы.

Невзирая на призывы и мольбы хозяина дома, мы наконец, то есть в два часа ночи (часы в гостиной как раз их отбили), вырвались оттуда. После тысячи благодарственных слов мы с грехом пополам влезли в свой «фиат», и Гиацинт спокойно тронулся, напоследок еще раз помахав коллекционеру рукой.

— Всех богов на свете призываю в свидетели! — заревел я. — Какое чу…

— Тсс! Все комментарии позже.

— Почему?

— Улыбайтесь, вас снимают. — И поскольку я невольно посмотрел в окно, Гиацинт уточнил: — Между ветками лавра, доттор, направо, у решетки. Камера нацелена прямо на нас.

Несмотря на свет фар, я не смог ничего разглядеть, но доверился его словам.

Мы выехали на аллею, и когда оказались на шоссе, Гиацинт обмяк.

Что до меня, я перечислил несколько дюжин латинских названий пернатых, прежде чем, успокоившись, перейти к комментариям по поводу проведенного вечера.

— Теперь по крайней мере у нас есть доказательства, что часовня стоит на месте древнего культового сооружения, связанного с языческим культом божества, повелевающего смертью, — закончил я, потирая руки.

— От меня что-то ускользнуло? — осведомился мой заинтригованный спутник.

— Статуэтка. Изображен бог Йама, повелитель смерти. — (Гиацинт нахмурился.) — Это индо-арийское божество, несомненно, заимствованное из седой древности. В Иране его называли Йима. Имя означает: «налагающий путы» (отсюда — веревка в одной из лап). — (Гиацинт заулыбался, уразумев, куда я клоню.) — Когда душа покидает тело, ее направляют во дворец Йамы, куда она входит одна, неся с собой только собственные деяния. Исходя из них, бог-судия наказывает или милует покойного. Вам это ничего не напоминает?

— Индо-арийский эквивалент Анубиса?

— Скажем так: одно из множества изображений этого последнего. Если не допустить, что сам Анубис — не что иное, как одно из воплощений Йамы. Большинство античных божеств разительно похожи друг на друга. Мечущий молнии бог викингов Тор, например, имел множество аналогичных предшественников. Среди прочих это Индра в Индии, Тайшаку-тен в Японии, греческий Зевс.

А не заманчиво ли допустить, что какой-нибудь египтянин, заброшенный далеко от родных мест, обращался с молитвами к этому Йаме вместо Анубиса?

— Но как индо-арийское божество пустило корни в Греции?

— Немало народов, выходцев из Азии, рассредоточились, охватывая негустым кольцом Средиземное море. По некоторым источникам, Эндемон был основан индийскими купцами — «минами» (Страбон окрестил их «минайцами»). Геродот заверяет, что бывшие обитатели Афин пришли с Крита, а их предводитель носил имя Пандион, типичное для царских семей среди дравидов.

— Согласен, согласен. Но как египтянин мог совместить этих ужасных персонажей и Анубиса?

— Он должен был знать, что ничего удивительного в «устрашающем» существе нет, ведь индийский субконтинент издавна, с шестого тысячелетия до нашей эры, поддерживал торговые и культурные связи с Египтом, Вавилоном, Аравией и Палестиной. Такие сведения неукоснительно представляет новейшая археология. Амазониты и другие драгоценные камни с индийского юга, добытые ранее трехтысячного года до Рождества Христова, нашли на территории Ирака, в Уре. Индийские печати были извлечены в Бахрейне и Месопотамии из археологических слоев, чей возраст — старше двух с половиной тысяч лет до Рождества Христова. И почти везде обнаружены следы индийского шелка, а египетские мумии покрыты красителем из индиго, выращенного в Южной Индии. Тиковое дерево, шедшее на строительство Вавилона, привозили из штата Керал, впрочем, можно привести еще много фактов, ограничусь этими. Однако есть нечто более красноречивое: сами египтяне говорили, что пришли они с Востока морским путем, из мест, находящихся по ту сторону страны Пунт. А Пунт — это Южная Аравия. Можно предположить, что имеется в виду Индия.