Чтение онлайн

Грог молча снял с себя гамбезон и рубаху и растянулся на земле ровно там, где ему указали. И постарался отрешиться от действительности: от осознания того, что его держат за руки и за ноги, что со всех сторон его обступили орки и люди, и от предчувствия боли.

– Именем Его Величества короля Олдина Первого приказываю приступить к исполнению наказания, – услышал Грог бесстрастный голос рыжего сержанта. И практически сразу на спину опустилась первая палка. Звук удара. Вторая палка. И снова этот звук.

Терпи, орк. Терпи. Удар. Ещё. Воздух выбивается из лёгких. Вдох через силу, жадно. Удар. Снова нет воздуха: он ушёл со свистом через стиснутые зубы.

Кто-то запоздало подсунул что-то к лицу. Глухо, как из-под воды послышалось:

– Зажми. Ну, зажми же зубами!

Грог послушался. Ещё удар, и ещё. Зубы вгрызлись в то, что ему подсунули. Боль в спине стала огненной.

Терпи, орк. Ни звука не дождутся. Последние три удара тоже были в молчании.

Он бы так и остался лежать, но ему не дали.

– Давай, страдалец, поднимайся, – потянул его Найзог. – Просто дойди до костра и можешь там валяться до подъёма.

Вот не двигаться – это пожалуйста, а пошевелиться и тем более встать… Звучало как что-то невозможное. Тем не менее, Грог встал, и спина тут же возмутилась и «загорелась» от боли так, что зубы сжались, в очередной раз сдавив посторонний предмет. Грог тут же его выплюнул. Предмет оказался деревяшкой.

– Рано выплюнул, – раздался где-то в стороне голос Ранога. – Сейчас спину обрабатывать буду, пригодится.

Грог преодолел расстояние до костра друзей и кое-как улёгся, мечтая, чтобы спина вообще перестала существовать. Но на неё плеснули водой из котелка, и кожу в нескольких местах как кипятком ошпарило. Грог зарычал. Потом туда же наложили слой какой-то мази из трав и повязку. На этом вся обработка закончилась. Раног наскоро замотал всё холстиной и сел перед Грогом.

– Дурья твоя башка. Из-за ерунды шкуру себе попортил. Учись теперь, делай выводы. А вечером тебя… ещё поучат.

Грог скривился, ответить ему было нечего.

Остаток времени до подъёма он просто лежал, ища в себе силы для дальнейшего пути. Тахог рассказал, что второй участник драки получил такое же наказание и тоже отлёживается.

– Вы с ним молодцы, – сообщил он с неожиданной весёлостью в голосе. – Оба ни звука не издали, пока вас охаживали.

Он со значением глянул на товарищей.

– Ставлю на Грога, – тут же среагировал Найзог.

– Ставлю на обоих, – криво ухмыльнулся Ранок.

Грог как мог отзеркалил улыбочку одноглазого:

– Правильно, я на себя тоже поставлю. Только на этот раз сразу деревяшкой меня заткните.

Вещи Грога товарищи поделили между собой, взяв почти всё, что тот нёс, оставив ему только сумку на поясе. Тахог встал в шеренгу рядом с ним, чтобы, если что, поддерживать. Позади шли Раног с Найзогом – тоже для страховки.

Вечером, после того как разбили лагерь, снова пришли четверо исполнителей и зачитали уже знакомый текст приговора. Сержант также одобрил и пошёл дальше, скорее всего к Дервогу.

Грог, изображая гордого мученика, растянулся на земле и отпустил все мысли и предчувствия. Боль расплёскивалась по спине вместе с кровью. Он забыл, как дышать, забыл своё имя и где он находился. Осталось только знание, что скоро всё закончится, и это помогало.

Дальше в помощь были мысли о том, что он орк, и не должен показывать слабость. Поэтому Грог молчал, даже когда спину вновь приводили в порядок. Раны промыли, обработали и перевязали. Кто-то сунул в его руку кружку с водой. Грог осушил её, заполз в палатку и лёг. Из-за полога доносились голоса товарищей, но суть разговоров он не улавливал.

Утро пришло вместе с чугунной тяжестью во всём теле. Откуда-то сбоку слышался голос:

– Помыслы его – зловонное болото, речи его – ядовитые змеи. Деяния его чернее самой чёрной бездны. Дракон следит за этими дикарями и призывает их вершить деяния злые. Убереги, Легкокрылый, эти души от внимания Дракона. Покажи им, куда следовать, стань им компасом…

«Святой Том. Чтоб его лианники придушили».

Затыкать проповедника Грог не рискнул, чувствуя, что этим только сделает хуже. Он уже достаточно пришёл в себя, чтобы оглядеться и оценить ситуацию. Он движется, только не на своих двоих, а на телеге. Святоша идёт где-то сбоку и бубнит про Скапара и Дракона. Рядом лежит спящий Дервог и сидит жена кузнеца – худая, бледная женщина с большими уставшими глазами.

Она поймала его взгляд и сообщила:

– Пару дней так ехать будете. Если замечу, что ссоритесь, сообщу сержанту Флаву, и он выкинет вас в придорожный овраг. Пока лежите смирно, буду ухаживать. Потом сами идти сможете, и вернётесь в строй.

– Хорошо. Спасибо.

– Благодарить сержанта будете, – резко ответила женщина. – Он приказал – я делаю.

Несмотря на явное недовольство, она действительно все два дня добросовестно выполняла свои обязанности.

Грог, почти не имея возможности двигаться, был вынужден выслушивать фанатичного Тома, возомнившего, что может «направить орков на путь истинный», если будет часами идти рядом с телегой и нудить о своём боге. Ещё и Дервог оказался любителем поболтать, и его тоже приходилось слушать. Правда, теперь он не задирался, а наоборот старался ободрить. В общем, оказался вполне нормальным, сносным орком.

Жену кузнеца звали Ранией. Помимо двух битых орков на ней был уход за мужем и их тремя детьми: приготовить, помыть, постирать, последить за порядком и всё в условиях бесконечной дороги. Немудрено, что свалившиеся на неё нарушители порядка вызывали только отрицательные чувства.

Грог частенько слышал, как она, призывая детей к порядку, прикрикивала на них и грозила, что с ними за непослушание поступят так же, как с «этими орками».

– Ну вот, мы с тобой нашему отряду репутации совсем не улучшили, – скривился Дервог, когда в первый раз услышал, как Рания проводит воспитательный процесс.

– Я ж тоже из крестьян. С пограничья, – рассказывал он, пока телега медленно катила по пыльной дороге. – Батя пьёт как не в себя, мать померла, рожая младшего брата. Вместе с ним и померла. После этого батя сильнее запил. Он меня с братьями и прежде бил, а сейчас так вообще меры не знает. Сестра быстро замуж выскочила и младшую к себе забрала. Правильно сделала. У нас что ни день, то крик и драка. Зачем мелкой на это смотреть? Ещё под горячую руку попадёт… В общем, устал я от этого и пошёл в город. Братья с отцом остались.