Чтение онлайн

Вам необходимо обследовать набор «Фершампенуаза», найти наиболее пострадавшие элементы, и заменить их на новые. Предупреждаю сразу – больше качественного леса не будет. Все остальное, что поступает в наше распоряжение – напиленные частными лесопилками по ближайшим окрестностям кривые сосенки да елки. Этот хлам безусловно лучше гнилушек, которые можно проткнуть пальцем, но в наборе не выдержит и недели. Ситуация осложняется тем, что «Фершампенуаз» почти на десять метров длиннее своих одноклассников, на полтора метра шире, и сидит в воде двумя метрами глубже, так что фронт работ у вас соответственный. Даю вам неделю на обследование корпуса, после чего приходите – посовещаемся, как нам лучше распорядиться нашими скудными ресурсами.

Состоявшийся спустя неделю разговор не привнес ничего принципиально нового. Юган успел воочию убедиться в том, насколько плачевно обстоят дела с корпусом его будущего корабля, и попытался доказать, что пятьдесят кубометров сырого дуба никоим образом не помогут ввести в строй «эту старую гнилую калошу», но быстро был поставлен на место старшим товарищем, переведшим разговор в практическое русло.

Посовещавшись, решили пустить новые бревна на киль и стрингеры, отвечающие за продольную крепость корпуса. С гнилыми более чем наполовину шпангоутами пришлось мириться, молясь Богу, чтобы их изначально избыточное количество позволило кораблю продержаться в строю достаточно долго. На палубы, как и на обшивку корпуса, скрипя сердце, пришлось пустить сырые еловые доски, которые, на удивление, оказались все же лучше сосновых. По этому поводу капитан выразился в том духе, что даже сырой сосновый лес ушел без остатка на новые корабли, им же перепал брак настолько низкого сорта, что от него отказались абсолютно все другие верфи.

Начиная с пятнадцатого февраля работа на верфи закипела с новой силой. Впоследствии Юган часто вспоминал эти месяцы, как одни из самых тяжелых в своей жизни. Подчиненный ему отряд из двух десятков опытных плотников матросов, собранных со всего восьмого флотского экипажа, занимался самой ответственной работой – они аккуратно разбирали прогнивший киль корабля, замеряли размеры снятых частей, и изготавливали их точные аналоги из дубовых бревен.

Работа осложнялась тем, что на весь их отряд было всего три продольных ручных пилы, две поперечных, и весьма посредственные топоры. Не хватало и креплений, поскольку все кузницы Кронштадта работали на нужды строительства новых кораблей. Югану пришлось выделить пятерых матросов с переносным горном, на котором те тщательно чинили, а порой и реставрировали снимаемые при демонтаже оригинальные медные крепления. Все это чрезвычайно тормозило работу, и в мае месяце стало окончательно очевидно, что несмотря на все усилия, «Фершампенуаз» не выйдет на рейд вместе с остальной эскадрой.

Обеспечив кораблю минимальную герметичность путем заливания смолой и временных подкреплений подводной части, его сумели лишь вывести из дока, крайне необходимого для обшивки новых судов медными листами в подводной части. Скрывать положение вещей становилось все опаснее, и адмирал Моллер был вынужден написать императору отчет о состоянии дел по подготовке эскадры к выходу, в котором признавалась неготовность «Фершампенуаза».

Ответ императора, находившегося в это время на театре военных действий, несколько снизил напряжение. Николай распоряжался задержать отправку эскадры на месяц, за который всеми силами довести старый, но и наиболее сильный, корабль до состояния готовности к выходу в море. Наконец, измученные люди Югана получили подкрепление профессиональными рабочими петербургских верфей! За оставшиеся недели нельзя было довести линкор до идеального состояния, но итоговый вердикт ответственного за прочность связей четвертого лейтенанта «Фершампенуаза» Югана Эбергарда фон Шанцдорфа, в вошел в историю афоризмом: «Никогда ни один военный корабль, как и дамские часы, не может быть доведен до идеального состояния. До Средиземного моря дойдет!». Еще спустя неделю эскадра, поджидавшая ветерана у Красной горки, направилась к датским проливам.

– Добрый день, господин лейтенант! Вас можно поздравить с назначением?

– Добрый день, Александр Христофорович. Наверное, можно, хотя назначение не совсем то, на которое я рассчитывал. Я уже мечтал, что отправлюсь громить турок на Средиземном море, но был назначен в Севастополь.

– Ничего, Иван Антонович! Турок на вашу долю хватит и на Черном море, поверьте. Зато под началом князя Меньшикова у вас есть все шансы не просто отличиться, но и сделать для родины много полезного. Хотите загадку? Чего хочет добиться наше отечество в результате данной войны?

– Зная Вас, понимаю, что ответ «Освобождения греков от турецкого ига» не подразумевается. Возобновление прерванной торговли черноморских портов?

– Браво! Я восхищен вашими аналитическими способностями. Это и вправду основная цель будущей войны, но есть и еще несколько лишь слегка менее значимых. Греки, как вы правильно заметили, не главное. Они, безусловно, важны, поскольку иметь союзную и обязанную нам всем независимую Грецию гораздо лучше, чем турецкий вилайет, а уж тем более «заморскую территорию» под протекторатом Великобритании, что, к сожалению, почти уже и произошло. Так что за Грецию будем сражаться не щадя живота, но так, чтобы победа досталась именно нам, а не «союзникам». Но конкретизирую. Что, по вашему мнению, является целью Империи на Черном море?

– Балканские страны? Они богаты, с близким нам православным населением, да и нет у нас другого пути в Турцию.

– Не разочаровывайте меня, молодой человек! Нам не удержать под своим покровительством ни одной из этих несчастных стран. В лучшем случае там будут созданы независимые благожелательно настроенные к России государства, вот только благожелательности этой хватит ровно до начала очередной Русско-Турецкой войны. Вы ведь правильно заметили, что другого пути к Константинополю для армии фактически нет, а значит, война будет неизбежно происходить на территории этих стран. Первым делом они побегут к Австрии и прочим европейцам, чтобы те гарантировали их от подобного сценария.

Так что мы, безусловно, надавим на султана по окончании войны, дабы тот даровал своим христианским подданным дополнительные свободы, но платить жизнями русских людей за то, чтобы превратить хорошо расположенное к нам население вражеской Турции в оголтелых русофобов, каковыми они, почти неизбежно станут в случае обретения независимости в нынешних условиях – увольте!

Но вернемся к нашим баранам. Не буду более испытывать вашего терпения. Главной целью войны на Черном море для России является присоединение Анапы. Серьезное стратегическое значение Анапы обусловливается ее географическим положением у моря. По отношению к кавказской линии, она представляет собой то же самое, что и Ахалцихе на границе Грузии, то есть источник вечных тревог и поддержку черкесских набегов.

При таких условиях Анапа не только мешает сношениям европейской России с Закавказьем по Черному морю, но, распространяя свое влияние далеко внутрь страны, до Абхазии и Гурии, создает по обе стороны Кавказа, в тылу действующей армии, неисчислимые затруднения. Оставить ее в руках турок, значит иметь за своими плечами постоянную угрозу.

В Стамбуле не без основания рассчитывают, что достаточно только подогревать в черкесах религиозный фанатизм, чтобы держать эту страну в постоянном возбуждении против России. И они не жалеют денег: осыпают черкесов подарками, снабжают их порохом, артиллерийскими орудиями, ружьями, а вместе с тем и проповедниками. Несколько лет назад, после того, как мы оставили город, турецкое правительство поручило французским инженерам усилить оборонительные сооружения Анапы, удвоило в ней гарнизон и, вместо слабого Гассан-паши, назначило ее комендантом известного своей храбростью Чатыр-Осман-оглы. Однако, по донесениям верных людей в Стамбуле, храбрость является единственной добродетелью нового начальника – его предшественник был гораздо умнее и деятельнее.

Война с Турцией стала неизбежной уже год назад, поэтому князю Меншикову, при возвращении его из Персии в 1826 году, поручено было, между прочим, собрать по возможности точные сведения о силе Анапских укреплений. К сожалению, отношения между Россией и горцами тогда были настолько обострены, что пришлось отказаться от мысли узнать через них хоть что-нибудь об Анапе.

Вы, верно, по молодости не помните, а то и не слышали, но с 1807 по 1812 год, когда Анапа находилась в составе России, комендантом ее был генерал-майор Бухгольц, женатый на черкесской княжне и через нее имевший в горах большие родственные связи. До прошлого года генерал-майор был комендантом в Керч-Еникале. Князь Меньшиков попробовал воспользоваться родственными связями генерала, и написал ему письмо, которое, к сожалению, не застало адресата в живых. Но за него ответила жена. Вот ее письмо.

“Разбирая бумаги покойного мужа, касающиеся сдачи им Анапы, я нашла подробный план крепости, который при сем и посылаю. А так как я находилась в Анапе вместе с моим мужем, то знаю лично, что крепость эта была вооруженная, но, по приказанию мужа, когда ее сдавали Порте в 1812 году, разрушены были главные укрепления и самые контрфорсы ослаблены, а орудия свезены на флот. По настояниям паши оставлено было в то время там лишь несколько самых дурных пушек с негодными лафетами. Подробное описание Анапы, как я полагаю, погибло во время кораблекрушения, которое постигло судно, ибо ехавший на нем священник с семейством, вся канцелярия и все наше имущество утонули. Будучи сама уроженкой Черкесии, я поныне сохраняю родственные связи, доверие и приверженность к себе натухайцев, шапсугов и абадзехов, имею родственницу даже в самой Анапе. И если бы сведения эти требовались раньше, то имела бы случай и твердо убеждена в этом, что могла бы достать вам вид настоящих укреплений Анапы и все средства ее, так как крепость находится теперь в сильно оборонительном положении. Всегда желала я доставить родине моей покровительство монарха и для этой цели имела на родственников моих непосредственное влияние, с твердостью удерживаю и поныне средства подкреплять мое намерение, сопряженное с искренним желанием отвлекать народ сей от его заблуждений”.